Я поблагодарила и сразу перезвонила Марине Сергеевне. Она, выслушав, чуть ли не подпрыгнула от восторга.

— Три свидетеля о характере будущей мачехи — это серьёзно! — её голос звенел от энтузиазма. — Плюс запись из бара, плюс ваша безупречная репутация, характеристики… Светлана, у нас есть все шансы!

— А если судья не поверит? — мой голос дрогнул. — Вдруг Кирилл подкупил кого-то?

— Светлана, — адвокат строго оборвала меня. — Перестаньте себя накручивать. У нас железные доказательства. А Кирилл? Он может сколько угодно блефовать, но факты на нашей стороне. Доверяйте мне.

Накануне суда я поехала к детям. Нужно было их забрать в город, подготовить, объяснить, что происходит. Маша и Максим встретили меня настороженно — чувствовали напряжение. Мы сидели в их комнате, окружённые игрушками и рисунками.

— Мам, почему папа приезжает к нам с другой тётей? — вдруг спросил Максим, глядя в пол.

Я вздохнула, обнимая их обоих.

— Потому что мы с папой больше не муж и жена. Но он всё равно ваш папа, а я — мама. Это никогда не изменится.

— А та тётя? — Маша скривилась. — Она будет нашей новой мамой?

— У вас есть только одна мама — я, — твёрдо сказала я. — А папа… папа имеет право встречаться с кем хочет.

— Но нам она не нравится! — выпалил Максим. — Она фальшивая! Улыбается, а глаза злые.

— И духами от неё несёт, — добавила Маша, сморщив нос. — Противными.

Я невольно улыбнулась. Дети чувствовали фальшь Анны, и это было важно — их мнение учтут в суде.

— Завтра важный день, — мягко сказала я. — Суд будет решать, с кем вы будете жить больше времени. Если вас спросят, говорите правду. Что чувствуете, чего хотите. Не бойтесь обидеть папу или меня. Просто правду, хорошо?

— Мы хотим с тобой, — тихо сказала Маша, прижавшись ко мне.

— Да, — кивнул Максим. — Папа странный стал. А та тётя… она нас как будто не замечает.

Я крепко обняла их, борясь со слезами.

— Всё будет хорошо, — прошептала я. — Я вас никому не отдам.

Вечером позвонил Николай. Его голос был спокойным, но тёплым.

— Светлана, завтра суд. — сказал он.

— Да, — я сжала телефон, чувствуя, как сердце колотится.

— Вы готовы?

— Не знаю, — честно призналась я. — Страшно.

— Вы справитесь, — твёрдо сказал он. — Вы сильная. И правда на вашей стороне. Я буду свидетелем с вашей стороны. Адвокат связалась со мной, попросила дать вам характеристику, какой вы работник.

— Спасибо вам, — голос дрогнул. — Это так много значит.

— Тогда до завтра, Светлана. Держитесь.

— До завтра, — тихо ответила я.

Ночь перед судом я не спала. Лида сидела рядом на диване, держа меня за руку.

— Всё будет хорошо, — повторяла она, сжимая мои пальцы. — Обязательно будет.

— А если нет? — мой голос был едва слышен. — Если Кирилл что-то ещё придумал? Если судья…

— Света, хватит! — Лида встряхнула меня за плечи. — Ты сделала всё, что могла. У тебя доказательства, свидетели, поддержка. Ты сильнее его. И дети это знают.

Я кивнула, но страх не уходил. Завтра всё решится. И я должна быть готова ко всему.

Утро дня суда выдалось неожиданно ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы в квартире Лиды, но я не спала. Сидела на кухне, сжимая чашку остывшего чая, пытаясь унять дрожь в руках. Мысли путались, сердце колотилось от волнения перед предстоящим заседанием.

— Не выпила ни глотка, — Лида забрала чашку и налила свежий чай, её голос был мягким, но твёрдым. — Света, соберись. Через три часа всё решится.

Я кивнула, но ком в горле мешал ответить. В соседней комнате спали Маша и Максим. Вчера они долго не могли уснуть, задавали вопросы о суде, о будущем, и я старалась отвечать спокойно, хотя сама едва держалась.

— Мам, что на завтрак? — Маша появилась в дверях, протирая сонные глаза. За ней, шаркая, вышел Максим.

— Блинчики, солнышко. Тётя Лида постаралась, — я улыбнулась, стараясь скрыть тревогу.

За завтраком дети были непривычно тихими. Максим ковырял блин вилкой, Маша медленно пила какао, задумчиво глядя в кружку.

— Мам, а если судья решит, что мы должны жить с папой? — тихо спросила Маша, её голос дрожал.

Я глубоко вдохнула, стараясь говорить уверенно:

— Судья выслушает всех, включая вас. Ваше мнение очень важно.

— Но папа богаче, — нахмурился Максим. — А ты только начала работать.

— Дело не в деньгах, мой хороший. Главное — кто может дать вам больше любви и заботы.

Мы приехали в здание суда за полчаса до заседания. У входа нас ждала Марина Сергеевна, мой адвокат, в строгом тёмно-синем костюме. Её спокойная уверенность немного успокаивала.

— Светлана, дети, — она тепло улыбнулась. — Готовы? Наши свидетели уже здесь. И хорошие новости: Валентина Ивановна отказалась свидетельствовать.

— Правда? — я не поверила своим ушам.

— Да. Сказала, что передумала вмешиваться в семейные дела. Думаю, ваш разговор с ней и напоминание об ответственности за лжесвидетельство подействовали.

В коридоре суда я заметила знакомые лица. Юлия Куприна, одна из свидетельниц, ободряюще кивнула мне. Рядом сидели ещё две женщины — вероятно, другие пострадавшие от Анны. Чуть дальше стоял Николай в тёмном костюме. Увидев меня, он улыбнулся, и его поддержка придала мне сил.

Тут появились Кирилл и Анна. Он вёл её под руку, она была в скромном бежевом платье, но яркий макияж и высокие каблуки выдавали её попытку казаться «правильной мачехой». Дети прижались ко мне, игнорируя их приветствия.

— Света, — холодно кивнул Кирилл. — Дети.

Маша и Максим молчали, отвернувшись. Анна попыталась улыбнуться, но её улыбка вышла натянутой.

— Невоспитанные, — прошептала она Кириллу, но я услышала.

Ровно в десять началось заседание. Судья, женщина лет пятидесяти с усталым, но внимательным взглядом, начала:

— Рассматриваем иск о расторжении брака, истец Казанцева Кирилла Алексеевича, ответчик Казанцева Светлана Игоревна. Истец, выдвинул исковые требования к ответчику: определение места жительства несовершеннолетних детей с ним и разделе совместно нажитого имущества, а именно: доля, три четверти стоимости трёхкомнатной квартиры — истцу, половина стоимости автомобиля, три четверти средств на совместном счёте — истцу, дача не подлежит разделу, так как подарена истцу его отцом. Ответчица, Казанцева Светлана Игоревна, выдвигает встречные иск: определить место жительства детей с ней, назначить алименты на содержание детей в размере 33 % от всех доходов, разделить стоимость квартиры в равных долях, на автомобиль, дачу и совместный счёт не претендует. Стороны готовы?

Адвокат Кирилла, лощёный мужчина в дорогом костюме, начал первым:

— Уважаемый суд, мой клиент — успешный предприниматель, способный обеспечить детям достойное будущее. Ответчица же только два месяца назад устроилась на работу после десятилетнего перерыва. Её доход минимален, она не сможет содержать двоих детей и дать им то, в чём они нуждаются в полном объёме.

— Возражение! — Марина Сергеевна встала. — Моя клиентка десять лет посвятила воспитанию детей, пока истец отсутствовал дома. Она прекрасная мать, что подтвердят свидетели.

Судья кивнула, пригласив свидетелей истца. Первой выступила представительница органов опеки. Она зачитала акт, отметив чистоту в моей квартире и наличие продуктов, но подчеркнув нестабильный доход.

— Скажите, — уточнила Марина Сергеевна, — проверяли ли вы условия проживания истца?

— Нет, не было оснований, — растерялась женщина.

— Как это не было оснований? Вы обязаны были проверить не только местожительство ответчика, но и истца, только затем давать заключение о проживании детей. Так вот, я сделала вашу работу за вас.

Господин Казанцев, снимает однокомнатную квартиру с подругой! В ней нет, отдельного спального места для детей, там просто не куда поставить дополнительные кровати. Да и вообще, четверо, в одном пространстве, это не то что нужно детям.