Я слабо улыбнулась сквозь слёзы. Лида всегда была моим якорем, тем, кто не давал мне утонуть. Но сейчас даже её слова казались далёкими, словно доносились из другого мира.

— Спасибо, Лид, — прошептала я.

— Я завтра приеду. Нравится тебе или нет. И мы разберёмся, что делать дальше. Вместе.

— Хорошо, — я кивнула, хотя она не могла этого видеть.

Повесив трубку, я посмотрела на свои руки. Порез на ладони всё ещё кровоточил, но я даже не пыталась его остановить. Кровь стекала по пальцам, капала на пол, смешиваясь с осколками. Это было почти символично — моя боль, моя жизнь, всё текло, ускользало, и я не могла это остановить.

Я медленно поднялась, чувствуя, как всё тело ноет, словно после долгой болезни. Нужно убрать осколки. Нужно привести себя в порядок. Завтра Лида приедет, и мне придётся думать о практических вещах — о разводе, о разделе имущества, об алиментах, о том, как объяснить детям, что их папа теперь не будет жить с нами. Но это завтра. А сегодня… сегодня я позволю себе погоревать. О той Свете, которая верила в вечную любовь. О той семье, которую я строила с такой верой. О том Кирилле, которого я любила больше жизни.

Я подошла к окну и посмотрела на ночной город. Где-то там Кирилл. С ней. Может, они сейчас смеются, обнимаются, строят планы. А я стою здесь, в темноте, среди осколков, и пытаюсь понять, как собрать себя заново. Смогу ли я? Смогу ли стать той Светой, которая мечтала, горела, жила? Или я навсегда останусь этой — разбитой, потерянной, с кровоточащей раной в душе?

Ответов не было. Только боль. И тишина, в которой я тонула. Но где-то в глубине, под слоями горя и отчаяния, теплилась искра. Маленькая, слабая, но живая. Искра, которая шептала: ты справишься. Ради Маши и Максима. Ради себя. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь. И я вцепилась в эту искру, как в спасательный круг, потому что это было всё, что у меня осталось.

Я вытерла слёзы и начала собирать осколки. Один за другим. Медленно, осторожно. Как собирать свою жизнь — шаг за шагом, даже если каждый шаг даётся с болью. Потому что жизнь продолжается, хочу я того или нет. И я не позволю ей — или ему — сломать меня до конца.

Я проснулась на диване, не помня, как заснула. Голова раскалывалась, глаза горели от выплаканных слёз, а во рту был привкус горечи. Солнечные лучи пробивались сквозь не задёрнутые шторы, и я зажмурилась — слишком ярко для моего состояния. Какое-то время я лежала неподвижно, надеясь, что вчерашний день окажется кошмаром. Но порезанная ладонь пульсировала болью, напоминая о реальности.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Лида. Я посмотрела на часы — десять утра. Встала, поморщившись от боли в спине, и поплелась открывать.

— Господи, на кого ты похожа, — Лида всплеснула руками, увидев меня. — Иди умываться, живо. Я пока кофе сварю.

Я послушно побрела в ванную. В зеркале отразилось чужое лицо — опухшее от слёз, с тёмными кругами под глазами, спутанными волосами. Я умылась холодной водой, попыталась привести себя в порядок, но это было как красить обгоревший дом — бессмысленно.

Когда я вернулась на кухню, Лида уже накрывала на стол. Кофе, бутерброды, даже яичница — она явно решила, что еда решит все проблемы.

— Ешь, — скомандовала она, усаживая меня за стол. — И рассказывай подробно, что он сказал.

Я механически жевала бутерброд, не чувствуя вкуса, и пересказывала вчерашний разговор. Каждое слово давалось с трудом, словно я снова проживала эту боль.

— Три месяца, — Лида покачала головой. — Три месяца он водил тебя за нос. И эта… Анна. Интересно, кто она такая?

— Какая разница? — я отодвинула тарелку. — Молодая, красивая, «живая». Всё, чем я не являюсь.

— Прекрати! — Лида стукнула кулаком по столу. — Не смей повторять его слова! Ты прекрасная женщина, замечательная мать, и если он этого не ценит — это его проблемы!

Я слабо улыбнулась. Лида всегда была моим защитником, но сейчас её слова не могли пробиться сквозь стену боли.

— Так, — она достала блокнот и ручку. — Давай думать практически. Первое — тебе нужен адвокат. У меня есть контакты, Марина Сергеевна, она специализируется на разводах. Очень толковая.

— Лид, я не готова…

— Светка, прости, но готова ты или нет — не важно. Он уже подал заявление. Если ты не начнёшь действовать, он может обвести тебя вокруг пальца. Дача, машина, алименты — обо всём нужно думать сейчас.

Она была права. Я это понимала умом, но сердце всё ещё цеплялось за призрачную надежду.

— Второе, — продолжала Лида, — нужно собрать документы. Свидетельство о браке, о рождении детей, документы на квартиру. Всё, что есть.

— Квартира… — я вздохнула. — Мы покупали её вместе, но оформлена на Кирилла. Он сказал, так проще с ипотекой.

Лида нахмурилась.

— Вот видишь? Уже начинаются проблемы. Но ничего, разберёмся. Ты же вкладывала деньги?

— Мою зарплату, пока я работала, совсем немного, полгода где-то. А потом… потом я ушла в декрет.

— И все эти годы вела хозяйство, растила детей. Это тоже вклад, и суд это учтёт. Главное — грамотный адвокат.

Она деловито записывала что-то в блокнот, а я смотрела на неё и думала: неужели моя жизнь теперь — это список документов и судебных заседаний? Неужели одиннадцать лет любви сводятся к разделу имущества?

— Светка, — Лида подняла на меня взгляд. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но сейчас нужно защитить себя и детей. Романтика закончилась, началась реальность.

— А если он одумается? — я не могла удержаться от этого вопроса. — Если поймёт, что ошибся?

Лида помолчала, выбирая слова.

— Свет, даже если он вернётся — ты сможешь ему доверять? После того, что он сделал?

Я молчала. Доверять? Нет, наверное, не смогу. Но любить… любить я не перестала. Чувства не выключаются по щелчку, как бы мне этого ни хотелось.

— Давай сделаем так, — Лида взяла меня за руку. — Сегодня мы наведём порядок в документах, я договорюсь о встрече с адвокатом. А ещё…

Она замялась, и я насторожилась.

— Что ещё?

— Нужно выяснить, кто эта Анна. Знать своего врага — половина победы.

— Лида, я не хочу…

— А я хочу! — она сверкнула глазами. — Хочу знать, кто разрушил семью моей лучшей подруги. И поверь, я узнаю.

Следующие несколько часов мы провели, разбирая документы. Я даже не представляла, сколько бумаг накопилось за годы совместной жизни. Свидетельства, договоры, квитанции — каждая напоминала о каком-то моменте нашей жизни. Вот договор на покупку квартиры — мы тогда так радовались, мечтали, как обустроим детскую. Вот свидетельства о рождении двойняшек — самый счастливый день в моей жизни, когда Кирилл плакал от радости, держа их на руках.

— Не расклеивайся, — Лида забрала у меня свидетельство о браке. — Это просто бумаги.

Но это были не просто бумаги. Это была моя жизнь, и теперь я раскладывала её по папкам, готовясь к разделу.

Телефон Лиды зазвонил. Она глянула на экран и нахмурилась.

— Да? — ответила она сухо. Потом её лицо изменилось. — Что? Ты уверена? Хорошо, спасибо.

Она положила трубку и посмотрела на меня странным взглядом.

— Что случилось? — я почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Это была моя коллега, Ирка. Она работает в «Стройинвесте», где Кирилл.

Моё сердце заколотилось. Я знала, что сейчас услышу что-то, что сделает мне ещё больнее.

— Анна Воронова, — медленно произнесла Лида. — Двадцать шесть лет. Работает в отделе маркетинга. Пришла четыре месяца назад.

Четыре месяца. А роман у них три месяца. Значит, он не устоял даже месяц.

— Ирка говорит, все в курсе, — продолжила Лида. — Они не особо скрывались. Вместе обедают, уходят с корпоративов…

Я закрыла глаза. Все знали. Все, кроме меня. Глупая жена, которая сидела дома и ждала мужа с работы. Интересно, жалели меня его коллеги? Или смеялись?

— И ещё, — Лида явно не хотела продолжать, но я кивнула. Мне нужно было знать всё. — Она не москвичка. Снимает квартиру. Но на прошлой неделе… съехала.