Адвокат Кирилла возразил, но судья жестом остановила его. Затем выступили мать Кирилла, с ней у нас всегда были натянутые отношения, не знаю почему она меня невзлюбила при первой встрече и продолжала не любить все одиннадцать лет, и его коллега. Оба говорили заученно, восхваляя Кирилла как отца и бизнесмена.

— Ваша очередь, — судья обратилась к Марине Сергеевне.

Первой вызвали учительницу Маши и Максима, пожилую женщину с добрым лицом.

— Я знаю Светлану Игоревну четыре года, — начала она. — Это самая заботливая мать, которую я встречала. Всегда на собраниях, всегда в курсе успехов детей, помогает с уроками. Господина Казанцева я видела лишь дважды за всё время.

— Как развиты дети? — спросила Марина Сергеевна.

— Прекрасно! Начитанные, воспитанные, добрые — это заслуга Светланы Игоревны. Она водила их на кружки, помогала Максиму с математикой, и теперь он один из лучших учеников.

Следующей выступила Юлия Куприна. Кирилл напрягся, Анна сжала его руку.

— Расскажите о ваших отношениях с Анной Вороновой, — попросила адвокат.

— Эта женщина разрушила мою семью, — голос Юлии дрожал. — Она устроилась в компанию моего мужа, окружила его вниманием, убедила, что я скучная. Через три месяца он подал на развод, а потом она его бросила, назвав старым и скучным.

— Возражаю! Это не относится к делу! — вскочил адвокат Кирилла.

— Относится, — твёрдо сказала судья. — Суд должен знать, в какую среду попадут дети.

Две другие свидетельницы подтвердили похожие истории. Анна бледнела, а Кирилл смотрел на неё с нарастающим раздражением.

Затем вызвали Николая. Его спокойная уверенность внушала доверие.

— Я руководитель дизайн-студии, где работает Светлана, — начал он. — За два месяца она проявила себя как талантливый дизайнер и ответственный сотрудник. Её первый проект принёс прибыль, и зарплата будет расти.

— Что скажете о ней как о матери? — спросила Марина Сергеевна.

— Она замечательная мать. Я видел, как она переживает за детей, как ставит их интересы на первое место, даже в трудные моменты.

Адвокат Кирилла попытался надавить:

— Какие у вас отношения с ответчицей? Личная заинтересованность?

Николай посмотрел на меня и ответил:

— Да, я люблю Светлану и готов поддерживать её и её детей. Но моя цель здесь — помочь отстоять их права. Мои чувства — это отдельно.

В зале наступила тишина. Я замерла, сердце бешено колотилось. Кирилл побагровел, Анна что-то зашептала ему, но он отмахнулся.

Марина Сергеевна достала флешку.

— Уважаемый суд, прошу приобщить видеозапись из бара, где неизвестный подсыпал что-то в напиток моей клиентки. Мы считаем, это была попытка её скомпрометировать.

Пока смотрели запись, Кирилл мрачнел. Его адвокат пытался что-то возразить, но безуспешно.

— И последнее, — Марина Сергеевна обратилась к представительнице опеки. — Изменилось бы ваше заключение, если бы вы знали, что будущая мачеха детей профессионально разрушает семьи ради денег?

— Мы должны пересмотреть заключение с учётом новых обстоятельств, — ответила старшая сотрудница опеки. — Психологическая обстановка для детей очень важна.

— Уважаемы суд, прошу выслушать мнение детей, — сказала Марина Сергеевна.

Первым вызвали Максима. Он храбро шагнул вперёд, но я видела, как дрожат его руки.

— Максим, с кем ты хочешь жить с мамой или папой? — мягко спросила судья.

— С мамой, — твёрдо ответил он. — Она всегда рядом, помогает с уроками, утешает. Папа изменился, а та тётя фальшивая. Её глаза злые, и она плохо смотрит на маму.

Маша повторила почти то же:

— Папа нас любит, но он занят. Тётя Аня притворяется, что мы ей интересны, но это неправда. Мы хотим жить с мамой, а к папе приезжать в гости. Без неё.

Судья удалилась для вынесения определения. Эти двадцать минут тянулись бесконечно. Я держала детей за руки, чувствуя их дрожь. Николай сидел позади, и его присутствие странно успокаивало.

Наконец судья вернулась:

— Заслушав стороны и учитывая мнение детей, суд вынес определение: брак между Казанцевым Кириллом Алексеевичем и Казанцевой Светланой Игоревной расторгнуть. Место жительства детей, Казанцевой Марии и Казанцева Максима, определить с матерью. Отцу предоставить право встреч по выходным с учётом мнения детей. Взыскать с Казанцева алименты в размере 33 % от всех доходов, трёхкомнатную квартиру разделить в равных долях.

Слёзы хлынули из глаз. Дети бросились ко мне, обнимая. Сквозь пелену слёз я видела, как Кирилл встаёт, отталкивая руку Анны.

— Это ты во всём виновата! — бросил он ей, и они вышли, продолжая спорить.

Я стояла, обнимая Машу и Максима, не веря, что мы победили. Дети остаются со мной.

— Поздравляю, Светлана, — Николай подошёл, улыбаясь. — Вы молодец.

— Николай, то, что вы сказали… — я покраснела, не находя слов.

— Я говорил серьёзно. Но не будем торопиться. Вам нужно восстановиться, наладить жизнь. А я буду рядом, если позволите.

— Дядя Коля, вы правда будете нас поддерживать? — Маша посмотрела на него снизу вверх.

— Конечно, — он улыбнулся. — И Лиза будет рада чаще с вами видеться.

Выходя из суда, я оглянулась. Этот день завершил один этап моей жизни и открыл новый.

Без Кирилла, но с детьми, с любимой работой и, возможно, с человеком, который видит во мне не только мать, но и женщину, достойную любви.

На выходе из здания суда нас ждала Лида. Увидев наши счастливые лица, она всплеснула руками.

— Выиграли! Светка, ты выиграла!

— Да! — я не могла сдержать улыбку. — Дети остаются со мной!

Лида бросилась обнимать нас всех по очереди, даже Николая, который слегка смутился от такого напора эмоций.

— Так, это надо отметить! — заявила она. — Идём в кафе, есть мороженое, я угощаю!

— Лид, спасибо, но… — я замялась, глядя на детей. Они выглядели измотанными после суда.

— А что если в зоопарк? — вдруг предложил Николай. — Помнится, кто-то обещал детям зоопарк ещё месяц назад.

Маша и Максим оживились.

— Правда можно? Мам, можно? — затараторили они хором.

— Я позвоню Лизе, — Николай достал телефон. — Она будет счастлива присоединиться. Если вы не против, конечно.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение последних недель начинает отпускать. Зоопарк — это именно то, что нужно детям после всех переживаний.

Через полчаса мы уже входили в ворота зоопарка. Лиза примчалась с няней — милой пожилой женщиной, которая отпустила девочку с нами и уехала по своим делам. Дети сразу побежали к вольеру с обезьянами, а мы с Николаем и Лидой шли следом.

— Николай, — Лида вдруг повернулась к нему, — то, что вы сказали в суде… Это правда?

Он слегка покраснел, но взгляд остался твёрдым.

— Каждое слово.

— Лида! — я одёрнула подругу, чувствуя, как щёки заливает краска.

— Что? Имею право знать намерения мужчины относительно моей лучшей подруги! — она повернулась обратно к Николаю. — И каковы ваши намерения?

— Самые серьёзные, — спокойно ответил он. — Но я понимаю, что Светлане нужно время. Я готов ждать.

— Вот и славно, — удовлетворённо кивнула Лида. — А то я за неё горой стою, имейте в виду.

— Лида, хватит! — я потянула её за руку. — Пойдёмте лучше догоним детей.

Следующие три часа пролетели как одно мгновение. Дети носились от вольера к вольеру, восторженно комментируя каждое животное. Лиза, Маша и Максим с восторгом носились от вольера к вольеру, обсуждая, какое животное могло бы быть у героев Толкиена. Максим важно объяснял девочкам повадки разных зверей, начитавшись энциклопедий.

У вольера со львами Николай купил всем мороженое. Мы сидели на лавочке, наблюдая, как дети, перемазанные шоколадом, смеются над проделками обезьян.

— Спасибо, — тихо сказала я. — За всё. За поддержку, за сегодня, за…

— Не благодарите, — он мягко улыбнулся. — Видеть вас счастливой — лучшая благодарность.