— Была одна неприятная история… — замялся Даур. — Не хочу о ней говорить. Идёмте, — сказал он, ускорив шаг.
Мы спустились с холма и направились к лагерю. Первыми нас заметили дозорные — двое мужчин с копьями, стоящие у входа между шатрами. Они насторожились, увидев приближающиеся фигуры, но потом один из них узнал Даура.
— Даур? — позвал дозорный, делая шаг вперёд. — Чёртов ублюдок! Проваливай, пока Хасан не увидел тебя.
— Ахмед, я тоже рад тебя видеть, — улыбаясь, ответил Даур. — Привел пару путников. Мы продадим останки тварей, а после я уйду. Хасан всё равно уже пьян в стельку и спит со своими девицами.
Ахмед перевёл взгляд на меня и Кашкая, оценивающе разглядывая нас. Мы выглядели отвратительно, после канализации покрытые грязью и помоями. Но Ахмед, похоже, видел и не такое, потому что просто кивнул и отступил в сторону.
— Чёртов безумец. Морду прикрой тряпкой и иди. Но если тебя поймают, скажешь, что проскользнул в лагерь тайком. Не хватало, чтобы ещё и нас казнили из-за тебя.
— Спасибо, брат, так и поступлю, — кивнул Даур, положив руку на плечо Ахмеда.
— Проходите. Твои спутники могут разместиться в гостевом шатре. Но сначала искупайтесь, а то от вас за версту несёт, — буркнул Ахмед, расплывшись в улыбке, и легонько приобнял Даура.
Очевидно эти двое близкие друзья, а может, и родственники. Интересно, что натворил Даур, раз его хотят казнить в собственном племени?
Даур натянул на лицо повязку, и я последовал за ним в лагерь. Кочевники, которых мы встречали по пути, морщили носы и отворачивались. Дети показывали на нас пальцами и хихикали. Собаки облаивали и держались на расстоянии.
Даур привёл нас к большой деревянной бочке, наполненной водой. Стояла она в стороне от основных шатров, видимо, специально для таких случаев. Рядом лежали куски ткани, которые можно было использовать как полотенца.
— Мойтесь, — сказал Даур. — А я пойду поговорю с торговцем, а потом покажу, где вы будете спать.
Он ушёл, а мы с Кашкаем остались наедине с бочкой. Я посмотрел на воду, потом на свои руки, покрытые грязью и непонятной коричневой субстанцией из канализации. Потом на Кашкая, который выглядел не лучше.
— Духи говорят, что вода холодная, — сообщил шаман.
— Плевать на температуру, — ответил я, стаскивая грязную рубашку. — Лишь бы смыть эту мерзость.
Вода действительно оказалась ледяной, а ещё вонючей. Видать, в этой бочке мылись все кочевники. Я охнул и окунулся в неё с головой. После адского жара пустыни и вони канализации холод казался благословением, он хоть немного сбивал жар после использования магии. Я оттирал грязь с кожи, смывал её с волос, чувствуя, как тело постепенно возвращается к нормальному состоянию. Когда я вылез, настала очередь Кашкая.
— Как думаешь, — спросил я, вытираясь тряпкой, лежащей у бочки, — твои духи могли предупредить нас обо всём этом заранее? О лабиринте, о химерологах, о монстре?
Шаман задумчиво посмотрел на меня:
— Духи не работают так, как ты думаешь. Они не показывают будущее целиком, только фрагменты. Кусочки мозаики, из которых я должен сложить картину сам.
— И насколько часто ты ошибаешься в своих толкованиях?
— Примерно в половине случаев, — честно ответил Кашкай. — Но когда угадываю, то попадаю точно в цель.
Я покачал головой и обмотал кусок тряпки вокруг бёдер, оставив грязную одежду лежать около бочки. Тело всё ещё болело, мышцы ныли, но чистота приносила моральное облегчение. Взял лишь перевязь с топором и кинжалом, и печально вздохнул, поняв, что арбалет я тоже потерял… Зато у меня был огнестрел!
Дёрнув затвор, я увидел внутри патрон, похожий на девятимиллиметровый. Отстегнул магазин и понял, что он всего на четыре патрона. Один в патроннике и ещё один в магазине, два оставшихся отсутствовали. Ну, это лучше, чем ничего. Первым кого-нибудь пристрелю, а вторым вышибу себе мозги. Нет, конечно же, я не стану этого делать.
Пока Кашкай купался, я обследовал мешок с награбленным. Куча хлама и — о чудо! — пара грязных, потрёпанных халатов! Я тут же натянул один на себя, и он оказался велик, но это было не важно, главное дойти до лавки и купить новую одежду. Рядом с мешком лежал рюкзак Даура, полный останков тварей, которые воняли похлеще, чем мы с Кашкаем ещё пять минут назад.
Даур вернулся, когда мы уже закончили банные процедуры. Выглядел он озабоченным и немного напряжённым, что не предвещало ничего хорошего.
— Чёртов старейшина, как назло, сегодня не пьян, — сказал он. — Идёмте. Нужно быстрее продать товар, и я вас покину, пока мне не отсекли голову.
— Смотрю, ты очень популярен в своём племени, — пробормотал я.
— Ты даже не представляешь, насколько, — вздохнул Даур.
Мы пошли через лагерь, и я невольно разглядывал окружающее. Шатры были сделаны из плотной ткани, натянутой на деревянные каркасы. Некоторые украшены вышивкой и узорами, другие простые и функциональные. У каждого шатра горел свой костёр, вокруг которого сидели семьи.
Женщины готовили еду, мужчины чинили снаряжение, дети играли с собаками. Обычная жизнь кочевого племени в обычный вечер. Никто не обращал на нас особого внимания после того, как мы помылись, разве что бросали любопытные взгляды.
Шатёр торговца находился рядом с большим костром. Он был больше остальных и украшен гораздо богаче, с вышитыми золотыми нитями узорами на ткани. Перед входом стояли двое охранников с копьями, и они кивнули Дауру, пропуская нас внутрь.
Внутри шатра было просторно и удивительно комфортно. Пол устлан коврами, по периметру разложены подушки, в центре горела жаровня, над которой висел медный чайник. У дальней стены сидел старик, опираясь на посох.
Следующие полчаса прошли в суете продажи органов химер. Даур вытащил из рюкзака склизкие железы, светящиеся глаза и выломанные когти, разложил всё это на куске ткани перед старцем. Торговались долго, активно жестикулируя и периодически повышая голоса, но в итоге сошлись на цене.
Я увидел, как из кожаного мешка торговца в руки Даура перекочевала увесистая горсть монет. Медных, серебряных и даже пара золотых, которые блеснули в свете факелов. Пока они торговались, Кашкай, улыбаясь, попытался украсть керосиновую лампу. По крайней мере, эта лампа очень была похожа на керосинку.
— Положи на место. — Прошипел я, подходя к нему.
— Но духи велели… — начал было шаман.
— Плевать я хотел, что эти духи велели. Живо положил на место, — рыкнул я, заставив Кашкая вздохнуть и вернуть украденное.
Даур пересчитал монеты, кивнул и разделил их на три кучки. Одну протянул мне, вторую Кашкаю, третью сунул себе в карман. Я, как истинный лидер нашего дурдома, взял свою долю и долю Кашкая, несмотря на то что духи были против. А то накупит сейчас воздушных шариков или ещё какого мусора. А нам, между прочим, одежда нужна!
Осмотрев полученное, я присвистнул. Два золотых, три серебряных и пять медяков. На каждой из монет был изображен мужчина, за спиной которого красовалось солнце с двенадцатью лучами. А потом… Потом я потерял всю наличность…
Старик оказался ушлым торгашом и забрал всё до последней монеты, а мы взамен получили штаны и рубахи песчаной расцветки, пару шапок а-ля тюрбан и весьма добротные сапоги. Моя обувь от суровой пустынной среды пришла в негодность, да и воняла знатно. Однако мне удалось заставить старика расщедриться и выдать нам в качестве подарка по кожаному бурдюку с водой. Старик сделал вид, что он недоволен сделкой, но я-то знал, что этот шарлатан облапошил нас и в глубине души празднует победу.
Попрощавшись с торговцем, Даур проводил нас к одному из шатров на окраине лагеря, откинул полог и жестом пригласил внутрь. Шатёр был небольшим, но чистым, пол застелен верблюжьими шкурами, в углу лежали подушки и свёрнутые одеяла из грубой шерсти, пахнущей дымом костра. В центре стоял низкий столик, на котором располагались глиняный кувшин с водой, деревянные чашки и плетёная корзина с чем-то, что отдаленно напоминало еду.
