Магистр Серафим стоял у стойки с инструментами и протирал ножи от засохшей крови. Лицо его выражало не злость или разочарование, а скорее профессиональное недоумение человека, столкнувшегося с задачей, которая не поддавалась решению стандартными методами. Он сломал тысячи людей, и все, абсолютно все, рано или поздно говорили то, что от них хотели услышать.

Но этот проклятый пират оказался орешком, который не раскалывался ни под каким прессом. Серафим покачал головой и тяжело вздохнул, откладывая протёртый нож в сторону:

— К чёрту. Даже если я его и сломаю, на это уйдёт слишком много времени. Он либо действительно не знает, где этот Ветров, либо настолько упрям, что готов сдохнуть, но не проговориться.

Серафим подошёл ближе к столу и посмотрел на Рагнара. Тот повернул голову, насколько позволяли ремни, и уставился на него единственным относительно здоровым глазом. Взгляд был мутным, но в нём всё ещё читалось что-то вроде насмешки.

— Рагнар Железная Рука, — произнёс экзекутор с уважением в голосе, — Железная у тебя не только рука, но и воля. Твоя стойкость на грани абсурда. Глупость, граничащая с героизмом. Или наоборот, уже не разобрать.

Рагнар улыбнулся и прохрипел:

— Иди… к чёрту…

Рагнар закашлялся, выплёвывая кровавые сгустки.

— Я-то пойду, не переживай. Однако ты всё равно поможешь нам с поиском Ветрова.

— Хрена с два… — усмехнулся Рагнар, и его голова безвольно упала на грудь.

— Ещё как поможешь. Род Ветровых славится тем, что слово честь для них — не пустое слово, — пояснил экзекутор. — По донесениям Кайла, вы были в хороших отношениях. Ты учил его выживать в пустыне, делился опытом, относился почти как к сыну. А раз уж вы были так близки, то малец явно решит посмотреть на гибель своего капитана, а то и попытается тебя спасти. — На лице Серафима появилась хищная улыбка.

Рагнар замер, услышав эти слова, и что-то дрогнуло в его единственном зрячем глазу. Страх? Надежда? Экзекутор заметил эту реакцию и усмехнулся, понимая, что попал в цель. Серафим повернулся к стражникам и отдал приказ:

— Немедленно разослать новость о том, что Рагнар Железная Рука пойман и вскоре будет казнён. Казнь состоится на главной площади Воронежа, в полдень.

— Вы хотите использовать его, как приманку? — догадался охранник.

— Именно, — кивнул Серафим. — Когда Ветров явится в Воронеж, мы его уничтожим… — Серафим помолчал секунду, а после зловеще добавил. — Вместе с городом.

Ближе к обеду солнце превратилось в мальчишку который бегает за муравьями с лупой и пытается их поджарить. Только вместо муравьёв были мы. Жарища была жуткая, а ещё мне было жаль стражников Новейшей Усмани. Эти кретины не удосужились наполнить бурдюки водой. Кашкай перерыл все седельные сумки и ничего. Ни единой капли воды.

— Э! Водяной. Давай, делай свою магию. — Крикнул Гелиос плетущийся позади.

— Я бы с радостью помочился на тебя, но увы вся жидкость вышла из меня с потом. — Буркнул я в ответ стараясь не свалиться с верблюда.

Мы с Кашкаем сидели на Василие Втором, мерно покачиваясь в такт его шагам. Я ехал и думал о том, что верблюды были созданы природой специально для того, чтобы издеваться над всадниками. Нет, ну правда! Разве есть ещё хоть одна скотина насвете, создающая эффект морской качки?

Гелиос тяжело дышал явно проклиная тот момент, когда решил вырубить своего верблюда. К тому же он не только проклинал своё решение, но ещё и доставал меня:

— Ветров! — окликнул меня паладин, и в голосе его слышалась усталость, смешанная с плохо скрываемым раздражением. — Может, поменяемся? Теперь я поеду на верблюде, а вы пойдёте пешком? Мне кажется, это справедливо, учитывая то что я спас ваши шкуры в Новейшей Усмани.

Я обернулся, посмотрел на его красное от жары лицо. На доспехи, блестящие под солнцем явно весящие не меньше пуда, и усмехнулся от иронии. Святой паладин опустился до того, что бы просить богомерзкого демонолога уступить ему место на верблюде?

— Ещё чего! — ответил я, поудобнее устраиваясь в седле. — Ты вырубил своего верблюда, так что теперь иди пешком и думай о последствиях своих импульсивных решений! И вообще, тебя ведь укачивает на любом транспорте, а я не могу позволить, чтобы святой паладин заблевал Василия Второго. Это было бы унижением для благородного животного и осквернением его достоинства.

Гелиос остановился, вытер пот со лба и посмотрел на меня с недоумением.

— Кто такой Василий Второй?

— Так зовут нашего верблюда, — пояснил я, похлопав Васю по шее и чувствуя, как тот благодарно фыркнул в ответ, видимо оценив то, что его наконец-то признали полноценным членом нашей небольшой команды отморозков и неудачников. — Василий Второй. В честь моего бывшего начальника, который тоже был упрямым, вонючим и терпеливо сносил все унижения корпоративной жизни.

Гелиос усмехнулся, явно не понимая половины слов из моего объяснения. Но уловив общий смысл того, что верблюд назван в честь какого-то человека из моего прошлого.

— Понятно, — сказал он, снова двигаясь следом за нами и пытаясь не отстать от размеренного шага Василия. — Можешь не переживать, Васю я не заблюю, так как меня укачивает только транспорт в виде кораблей, машин, повозок и прочего рукотворного. А животных я люблю.

Я замер, услышав последнюю фразу, и медленно повернулся к Кашкаю едва сдерживая улыбку. Шаман тоже явно уловил двусмысленность сказанного. Мы переглянулись, и я сделал максимально испуганное лицо, широко распахивая глаза и приоткрывая рот в театральном ужасе. После чего наклонился к уху шамана и прошептал достаточно громко, чтобы Гелиос мог расслышать каждое слово:

— Похоже, он не только религиозный фанатик, но и зоофил.

Гелиос взорвался яростной тирадой, которая эхом разнеслась по пустыне:

— Долбаное порождение ночи! Да чтоб тебя черти драли! Ветров, ты конченый идиот! Слезай с долбаного верблюда и я тебя прямо тут и прикончу!

— Прикончишь, а потом воспользуешься беззащитностью Василия? Нет уж, спасибо. Вася, прибавь ходу. — Усмехнулся я и ударил верблюда по бокам.

— Кретин! Ты исказил смысл моих слов! Я не то имел ввиду! Как вообще ты мог додуматься до таких мерзостей⁈

— Да-да, конечно. Оправдывайся теперь. Мы тебя раскусили, святоша. Держи свои порочные желания при себе и не пытайся совратить невинное животное. — Хихикнул я.

Я похлопал Василия по горбу и увидел как его ухо дёргается, отгоняя надоедливых мух. Уже не сдерживая хохота я произнёс:

— Вася, не подпускай его сзади, а то мало ли что.

Кашкай хохотал так, что чуть не свалился с верблюда, держась за горб обеими руками и задыхаясь от смеха, который сотрясал его тощее тело. Гелиос же схватил горсть песка и с силой швырнул её в мою спину, попав точно между лопаток. Я аж поперхнулся от неожиданности. После паладин стал бормотать что-то про демонологов, которые все поголовно являются извращенцами, провокаторами и богохульниками, которых не очистит даже божественное пламя.

В этот момент Василий Второй резко остановился, как вкопанный. Гелиос, не ожидавший внезапной остановки животного, по инерции продолжил движение вперёд, врезавшись лицом прямо в задницу верблюда. Паладин отшатнулся назад харкаясь и явно ожидая новых шуток о его пристрастию к скотоложничеству и зло заорал.

— Ублюдок! Тебе явно надоело жить. Сейчас я снесу твою поганую голову… — Начал было Гелиос, но осёкся на полуслове, потому что я поднял руку и указал вперёд.

На горизонте виднелось нечто странное.

— У меня галлюцинации от жары и обезвоживания, или там действительно обломки корабля? — спросил я, прищуриваясь и пытаясь разглядеть детали сквозь марево горячего воздуха, поднимающегося от раскалённого песка.

Гелиос перестал ругаться, последовал за моим взглядом и замер, тоже вглядываясь вдаль. Кашкай уже во всю шептался с духами и даже Василий навострил уши, чувствуя что появился шанс сбросить свою ношу и немного отдохнуть.