Пьянчуги расхохотались, стуча кружками по столу.

— А смысл? — выдохнул лысый, вытирая слёзы от смеха. — В оазис полезет только настоящий самоубийца, да и то, скорее всего, сдохнет на входе. Император слишком ценит своих бойцов для того, чтобы отправлять их на убой. Ему проще не мешать глупцам лезть в петлю, а если они таки смогут выжить и выбраться с добычей, то всё равно захотят продать артефакты. Вот тут-то в дело и вступает имперский казначей, который выкупает всё мало-мальски ценное по заоблачным ценам.

— И за сколько можно продать артефакт? — спросил я с интересом.

Трое задумались, переглянулись, и одноглазый ответил первым:

— Всё зависит от полезности. Простенькие безделушки, типа амулетов на удачу или талисманов от сглаза, идут по пять тысяч золотых. А вот серьёзные вещи, боевые артефакты, кристаллы Стихий, оружие с чарами — такое продаётся от пятидесяти до ста тысяч золотых за штуку. Иногда и больше, если артефакт уникальный.

Я присвистнул, не скрывая удивления. Сотня тысяч золотых! Этого с лихвой хватит не только на корабль, но и на команду, припасы, оружие и ещё останется на безбедную жизнь. Профессиональная оценка рисков подсказывала, что мне непременно нужно разжиться ещё одним артефактом. Ведь шастать пешком по пустыне желания не было никакого.

В центре зала внезапно раздался механический звук, и из потолка начал опускаться белый шар размером с человеческую голову. Он светился изнутри мягким светом и медленно спускался на цепи, пока не завис на уровне глаз сидящих за столами людей.

Все в таверне затихли, повернувшись к шару. Мой собутыльник, одноглазый, толкнул меня в бок локтем и прошептал восторженно:

— Смотри! Сейчас важные новости будут передавать! Это ж имперское вещание!

Шар вспыхнул ярче, и на его поверхности появилось изображение. Молодая красивая девушка в строгом платье сидела за столом, перед ней лежали какие-то бумаги. Она посмотрела прямо в камеру, улыбнулась профессиональной улыбкой телеведущей и начала говорить:

— Добрый вечер, граждане Великой Империи. В Воронеж будет доставлен опасный преступник, за которым имперские силы охотились двадцать лет.

На экране появилось изображение человека в цепях, которого тащили два стражника. Я узнал его мгновенно, и сердце моё ухнуло вниз, в самые пятки. *Рагнар Железная Рука. Капитан «Безжалостного». Человек, который учил меня выживать в пустыне, человек, который погиб в оазисе…

— Его зовут Рагнар, известный как Железная Рука, — продолжала диктор. — Он обвиняется в разбое, мятеже против императорской власти, убийстве подданных империи и множестве других злодеяний. Имперский суд приговорил его к смертной казни, которая состоится через неделю в Воронеже.

Камера приблизилась к Рагнару, и кто-то сунул ему в лицо устройство, похожее на микрофон.

— Что вы можете сказать в своё оправдание? — спросил голос за кадром.

Рагнар поднял голову, и я увидел его лицо. Избитое, окровавленное, но всё ещё улыбающееся. Он посмотрел прямо в камеру и заорал так громко, что его голос прорезал шум таверны:

— Могу сказать, что ваш император — убийца и кровавый тиран! Что он топит эту землю в крови невинных! Что настанет день, когда…

Ему не дали договорить. Один из стражников ударил его в живот так сильно, что Рагнар согнулся пополам, задыхаясь. Его подхватили под руки и поволокли прочь, а камера вернулась к диктору.

— Вы только что видели одного из жесточайших убийц современности, — сказала девушка всё с той же профессиональной улыбкой. — После его смерти этот мир станет немного безопаснее. Да хранит нас Солнцеликий!

На экране появилась заставка в виде солнца с двенадцатью лучами. Потом белый шар начал подниматься обратно под потолок, исчезая в темноте. Шум в таверне вернулся мгновенно, все начали обсуждать увиденное.

— Долбаные пираты, — проворчал лысый, отпивая пиво. — Живут на широкую ногу, грабят, пьют, гуляют. А потом дохнут как мухи, и никто по ним не плачет. А мы тут впахиваем, не покладая рук, и подыхаем медленно и мучительно от болезней и старости.

— Ну и чё ты ноешь? Погнали со мной в оазис! — рыкнул одноглазый.

— Ага. Лучше в сортир сгоняю. Гонщик хренов, — буркнул лысый и встал из-за стола.

Я молчал, глядя в свою кружку. Рагнар Железная Рука. Через неделю его казнят. И я ничего не могу сделать с этим, абсолютно ничего. В Воронеже полно экзекуторов и имперской стражи. Пробраться туда и освободить пирата равносильно самоубийству.

Но внутри меня грызло чувство вины. Рагнар взял меня на корабль, не задавая лишних вопросов. Если бы не он, я бы уже погиб. Вздохнув, я поднял кружку и сказал:

— За красивую жизнь.

Пропойцы подхватили тост, мы чокнулись и выпили. Я допил пиво до дна, поставил кружку на стол и поднялся.

— Спасибо за компанию, друзья, — сказал я. — Пойду отдыхать.

— Приходи ещё, малец! — крикнул мне вслед одноглазый. — Ты отличный парень, а главное, щедрый!

Я кивнул, не оборачиваясь, и направился к лестнице. Поднялся на второй этаж, вошёл в номер, где Гелиос всё так же сидел, прислонившись к стене с закрытыми глазами. Кашкай храпел на кровати.

Перед глазами стояло лицо Рагнара, окровавленное, но непокорённое. Его слова звучали в ушах: «Ваш император — убийца и кровавый тиран». Лёгкое головокружение от выпитого пива спутало мысли, унеся их в другое русло.

— Алкоголь тут на порядок крепче, чем у меня на родине, — сказал я в пустоту, и Гелиос тут же открыл глаза. — Доброе утро, — усмехнулся я, дохнув на него перегаром, отчего паладин в омерзении скривился. — Ну что, мой друг? Кажется, я знаю, куда мы направимся.

— В вытрезвитель? — с надеждой в голосе спросил Гелиос.

— Почти, — хмыкнул я. — Мы отправимся в оазис, — сказал я, прислоняясь к стене и медленно сползая вниз, пока не оказался сидящим на полу.

Паладин смотрел на меня несколько секунд молча, потом расхохотался, так громко, что Кашкай на кровати зашевелился и что-то пробормотал во сне.

— Бесплатный сыр — только в мышеловке, демонолог, — сказал Гелиос, когда смех стих. — Но если ты желаешь помереть и тем самым освободить меня от долга за твою посредственную еду, то я с радостью провожу тебя до могилы. Даже помогу выкопать яму поглубже, чтобы звери не добрались до твоего бренного тела.

Я улыбнулся, закрывая глаза.

— Вот и славно. Как только Кашкай оклемается, так и отправимся в путь.

Про себя я думал о том, что оазис, судя по рассказам одноглазого пьяницы, располагался в сотне километров от Новейшей Усмани. По счастливой случайности или по проведению богов, которые явно издевались надо мной, мы как раз успевали добраться до оазиса, исследовать его и вернуться назад.

Готов спорить, Гелиос не станет мне помогать спасать пирата, это очевидно. Но надеялся что и мешать он не станет. Правда, придётся провести бескровную операцию по вызволению Рагнара, что усложняет задачу в разы. Остаётся верить, что я добуду в оазисе нечто полезное, иначе Рагнар умрёт.

Ещё есть вариант подкупить охрану или нанять наёмников. Но что-то у меня нет веры в то, что деньги помогут вызволить капитана.

Захмелевший, я лёг на пол, устроившись поудобнее, подложив руку под голову. Закрыл глаза и почувствовал, как мир вокруг начинает плыть, вращаться, как волны алкогольного опьянения накрывают сознание. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон было: «У меня есть целая неделя».

И снился мне не рокот космодрома, а какой-то странный, яркий и насыщенный деталями сон. Я стоял в большой комнате, залитой солнечным светом, который лился через высокие окна. Комната была богато обставлена: ковры на полу, гобелены на стенах, мебель из тёмного дерева, резная и дорогая.

Передо мной мужчина. Высокий, широкоплечий, с густой бородой и добрыми глазами. Почему-то я его узнал. Это был Сергей Сергеевич Ветров. Мой отец. Точнее, отец тела, в котором я оказался. Я никогда не видел его собственными глазами, но память бывшего владельца физической оболочки вливалась в меня, словно бурная река, заполняя пустоты.