— Ты кого назвала мужеложцем, падаль толстозадая⁈ — прорычал он, и в его голосе звучала такая угроза, что несколько постояльцев в зале обернулись, надеясь увидеть поножовщину.
Я схватил паладина за руку, останавливая его.
— Сбавь обороты, — быстро сказал я. — Нам нужен ночлег, а не неприятности со стражей.
Зинка усмехнулась, скрестив руки на груди, отчего та стала похожа на две подушки, сложенные друг на друга.
— Ого, какой у тебя нервный дружок! — протянула она ехидно. — Теперь цена поднимается до пяти серебряников. Если не устраивает, можете выметаться отсюда и спать на песке, благо его вокруг хватает.
Спорить и торговаться было бесполезно, а спать на песке после трёх дней пути, вообще не хотелось. Я вздохнул, полез в карман и достал золотую монету, положив её в сальную ладонь Зинки.
— Да, цена устраивает, — сказал я устало. — Разменяете?
Зинка схватила монету, проверила на зуб и кивнула, доставая из передника горсть серебряных и медных монет. Отсчитала мне сдачу медяками! И высыпала мне в ладони пятьдесят монеток, едва не рассыпав их по полу.
— Второй этаж, третья дверь справа, — буркнула она, уже теряя интерес к нам. — Ключа нет, замок сломан. Если будут кусать клопы, терпите.
Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, прошли по узкому коридору с облупившейся краской на стенах и нашли нужную дверь. Я толкнул её, и она открылась с протяжным скрипом, явив нам/открыв нашим взглядам номер, который можно было назвать минималистичным.
Комната три на три метра, одна кровать с продавленным матрасом, маленький столик без одной ножки, которую заменили, подперев его кирпичом, и грязное окно, через которое практически ничего не было видно. И всё. Ни шкафа, ни стульев, ни даже крючка для одежды. За пять серебряников нам продали голые стены и крышу над головой.
— Великолепно, — пробормотал я. — Просто номер мечты.
Гелиос ничего не ответил, просто швырнул Кашкая на койку, которая едва не развалилась, и стал разминать затёкшие плечи. Я же молча опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Минуту помолчав, я решил нарушить тишину.
— Неплохо бы перекусить, — сказал я, глядя в потолок, где ползал паук размером с ладонь.
— К чёрту. Я лучше посплю, — ответил Гелиос, закрывая глаза и, следуя моему примеру, тоже сел прямо на пол.
— Как знаешь.
Мой желудок уже давно урчал, требуя пищи, а кроме того, в таверне внизу наверняка можно услышать свежие новости и сплетни. В корпоративной среде зачастую можно верить только сплетням, так как высшее руководство всегда старается утаить от подчинённых реальное положение вещей. Уверен, в этом мире сплетни не менее информативны. А, стоп… Я же так и не понял, в другом ли я мире или это мой мир так чудовищно преобразился…
Отогнав бесполезные мысли, я спустился по лестнице обратно в общий зал. Куча людей за столами пили, играли в карты, матерились и обсуждали обстановку в стране, перекрикивая друг друга. Воздух был густым от дыма и запаха немытых тел. Я прислушался к разговорам, медленно двигаясь между столами, высматривая свободное место.
— … говорю тебе, экзекуторы перевернули Воронеж вверх дном! — кричал тощий мужик с бородой клочьями кому-то напротив. — Ищут отпрыска рода Ветровых! Мол, объявился наследник, которого все считали мёртвым!
— Да брось ты, — отмахнулся собеседник, толстяк с красным носом алкоголика. — Всё это хрень собачья. Весь род Ветровых мёртв, их вырезали двадцать лет назад, до последнего младенца. Откуда наследнику взяться?
— А я тебе говорю, что экзекуторы не просто так прилетают! — настаивал бородатый. — Значит, есть причина! Может, кто-то выжил, спрятался, а теперь объявился!
— На кой-хрен объявился? Чтобы сдохнуть?
— А я почём знаю? Моя ж фамилия не Ветров, — пожал плечами бородач.
Я замедлил шаг, прислушиваясь внимательнее. Экзекуторы меня ищут. Это паршиво. Лучше скрывать лицо и держаться подальше от любых имперских представителей.
За соседним столом разворачивался другой разговор, не менее интересный.
— … в сотне километров отсюда появился оазис! — возбуждённо рассказывал человек с выжженным левым глазом, тыча пальцем в воздух для убедительности. — Прямо из песков вырос, говорю тебе! Туда отправились несколько сотен человек, целый караван собрали, мать их ети! И никто не вернулся! Ни один человек!
— Да ладно тебе заливать, — не поверил ему собеседник, молодой парень с шрамом через всю щёку. — Оазисы просто так не появляются. Или хочешь сказать, он прямо из-под песка вылез?
— Зуб даю! — заорал одноглазый, стукнув кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули. — Я должен был вместе с ними ехать! Уже верблюда купил, припасы собрал! Но живот прихватило в последний момент, три дня на толчке сидел! Вот и остался жив, а те все…
Он провёл пальцем по горлу, изображая перерезанное горло, и театрально закатил единственный глаз.
Я подошёл к их столу и остановился, глядя на компанию пропойц, которые уже были изрядно пьяны, судя по покрасневшим лицам и стеклянным глазам. Их было трое: одноглазый, молодой со шрамом и третий, совершенно лысый, с татуировкой скорпиона на лысине.
— Могу к вам присоединиться? — спросил я, стараясь говорить дружелюбно.
Трое посмотрели на меня, и в их взглядах не было ничего дружелюбного. Оценили с ног до головы, задержались на топоре за поясом и обменялись многозначительными взглядами.
— Нет, — коротко ответил лысый. — Проваливай, место занято.
Во всех мирах лучший способ влиться в компанию алкашей это предложить им выпивку за свой счёт.
— А если я угощу вас лучшей выпивкой в этом кабаке? — предложил я, доставая из кармана пару серебряных монет и демонстративно положил их на стол. — Пить одному скучно, сами понимаете.
Трое мгновенно подобрели, их лица расплылись в улыбках, и лысый даже отодвинул стул, предлагая мне присесть.
— Ну, раз так, то добро пожаловать, приятель! — расхохотался одноглазый. — Зинка! — заорал он так громко, что я вздрогнул. — Тащи сюда свою жопу вместе с бочонком тёмного стаута! Малец платит!
Владелица трактира, та самая Зинка, которая пыталась затащить меня к себе в постель, прикатила небольшую бочку на колёсиках и с грохотом поставила её на стол. Она забрала мои монеты, пересчитала, демонстративно дождалась, пока одноглазый шлёпнет её по заднице, а после ушла, виляя бёдрами.
Пропойцы тут же схватили кружки, налили пенного тёмного пива, которое пахло солодом и чем-то горьковатым, и протянули одну мне. Мы чокнулись деревянными кружками так, что пена выплеснулась на стол, и выпили залпом.
Пиво оказалось крепким, терпким и тёплым. С привкусом карамели и дыма. В прошлой жизни я бы назвал его «на любителя», сейчас просто наслаждался тем, что это не вода из затхлой фляги. Я поставил кружку на стол и перешёл к делу, пока они были в хорошем настроении.
— Слышал ваш разговор про оазис, — сказал я, наклоняясь ближе. — Звучит так, будто они появляются из пустоты. Это правда?
Одноглазый посмотрел на меня своим единственным глазом и кивнул с серьёзным видом.
— А так оно и есть, приятель. Духи Пустоши и не такое могут провернуть! Кто-то их называет джинами, кто-то ифритами, не важно. Так вот, они создают оазисы и прячут в них несметные богатства. Если пройдёшь испытания, то сможешь разбогатеть и даже заполучить парочку артефактов. Настоящих артефактов, понимаешь? Тех, что стоят целые состояния.
— А если не пройдёшь? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.
— А если нет, то подохнешь как собака, ясное дело, — пожал плечами молодой со шрамом. — Оазисы — это ловушки. Красивые фантики, а внутри какашка. Понимаешь? Думаешь, щас разбогатею, а хрен там! Зайдёшь, а выйти уже не сможешь.
Я задумался, вспоминая лабиринт под оазисом, где погибла команда Рагнара. Выходит, это было одно из испытаний духов Пустоши. Видать, мне повезло выжить в той мясорубке. Да уж… Выжил я один, хотя даже не знал, куда иду.
— А почему имперцы не контролируют подобные места? — спросил я. — Судя по всему, артефакты — весьма ценная штука.
