Команда рванула обратно. Я бежал, не разбирая дороги, слыша за спиной, как с грохотом захлопываются каменные стены. Кто-то не успел. Раздался короткий крик, оборвавшийся хрустом.

Мы неслись по коридорам, пытаясь найти обратный путь. Но повороты не сходились. Коридоры вели не туда. Лабиринт менялся. Стены продолжали двигаться. Пространство сужалось. И впереди, в конце коридора, я увидел, как две массивные каменные плиты медленно сползаются, готовясь сомкнуться окончательно.

— Быстрее! — орал капитан, но я видел по его лицу: он понимал, что мы не успеем.

Лабиринт захлопывался, как гигантская пасть. И мы были внутри.

Каменная плита упала в сантиметре от моего затылка. Буквально. В одном чёртовом сантиметре.

Я рухнул на холодный каменный пол и услышал, как по ту сторону плиты кричат люди. Крики были короткие. Очень короткие. Потом тишина. Тридцать два человека. Минус тридцать два человек.

Александр Сергеевич Ветров остался один. В ловушке под землёй. В пустынном мире, куда его занесло непонятно как и непонятно зачем. Офигенно. Просто офигенно.

Я лежал и тяжело дышал, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось так, будто хотело вырваться наружу. В прошлой жизни самым страшным для меня было опоздать на важное совещание. Сейчас самым страшным было то, что я, возможно, только что стал свидетелем того, как погиб последний человек, который хоть как-то связывал меня с этим миром.

Рагнар Железная Рука. Капитан и хороший мужик, который учил меня выживать в пустыне, который не задавал лишних вопросов о моём странном поведении, который…

Стоп. Не время, совсем не время для сентиментальности. Я медленно поднялся на ноги и осмотрелся. Факела нет, где-то потерялся в суматохе. Единственный свет — это тусклое зелёное свечение символов на стенах. Коридор, в котором я оказался, был узким и уходил куда-то вглубь.

Назад пути не было. Каменная плита намертво перекрывала проход. Я попробовал её подвинуть — бесполезно. Можно было бы попытаться найти механизм, но чутьё подсказывало, что на это уйдёт время, которого у меня нет.

Впереди — темнота и неизвестность. За спиной — мёртвая команда. Выбор очевиден. Я пошёл вперёд, держась правой рукой за стену. Старый принцип лабиринтов: держись одной стены, и рано или поздно выйдешь. Надеюсь, этот принцип работает и в магических лабиринтах-ловушках. Хотя, учитывая моё сегодняшнее везение, вряд ли.

Коридор петлял, спускался, поднимался. Я шёл, считая шаги. Сто. Двести. Триста. Потом сбился. Да и какая разница, сколько я прошел?

Странно, но новых ловушек не было. Пол был твёрдым. Стены стояли на месте. Из трещин не сочился газ. Либо я шёл по безопасному участку, либо… либо лабиринт уже получил свою порцию жертв и насытился. Мрачная мысль. Но честная.

Я не знал, сколько прошло времени. Час? Два? Может, больше. Ноги начали гудеть. Во рту пересохло. Бутерброд, который я жевал, сидя на мачте, казался событием из другой жизни. И тут коридор расширился.

Я вышел в круглый зал. Небольшой, метров десять в диаметре. Потолок терялся в темноте. Посреди зала стоял постамент, на котором что-то лежало. Я резко остановился так как мои инстинкты завопили: «Не подходи! Это ловушка! Ещё одна грёбаная ловушка!»

Но любопытство — штука сильнее инстинктов. Особенно когда выбора особо нет. Я медленно подошёл ближе. Свет от символов на стенах стал ярче, и я разглядел, что лежит на постаменте.

Глаз. Хрустальный глаз размером с кулак. Прозрачный, но внутри клубилось что-то светло-голубое, похожее на дым или туман. А в центре — вертикальный зрачок. Чёрный и узкий, как у змеи или дракона.

Я стоял и пялился на эту штуку, пытаясь понять, что это вообще такое. Артефакт? Ловушка? Украшение интерьера для эстетов-садистов? Глаз смотрел на меня. Именно смотрел. Я чувствовал этот взгляд. Холодный и оценивающий.

— Ну что, приятель, — пробормотал я вслух, просто чтобы услышать хоть какой-то звук, — ты меня сейчас убьёшь или как?

Глаз не ответил. Что было логично. Я протянул руку и остановился в паре сантиметров. Ждал, что сейчас сработает ловушка, вылетят дротики, откроется провал, хлынет газ, стандартный набор местного гостеприимства. Но ничего не произошло.

Я коснулся хрусталя пальцами. Холодный и гладкий. Приятный на ощупь. Взял в руку. И меня ударило. Не физически, это было что-то другое. Волна… информации? Эмоций? Чужих воспоминаний? Я не мог описать словами. В голове пронеслись образы: песчаные бури, древние города, существа, которых я никогда не видел, магические руны, пылающие армии, гибнущие империи…

А потом всё стихло. Я стоял, тяжело дыша, сжимая в руке хрустальный глаз. Голова раскалывалась. Перед глазами плыли цветные круги.

— Вот это да, — выдавил я из себя. — Даже в 3D-кинотеатрах не встретишь такого эффекта погружения.

Офигительная реакция для сорокатрёхлетнего мужика, конечно. Но других слов не нашлось. Да и мне теперь не сорок три, а двадцать пять. Никак не могу к этому привыкнуть. Я сунул глаз за пазуху, поближе к поясу, туда, где раньше носил служебный телефон. Хрусталь был холодным даже через ткань рубашки, но это был какой-то приятный, бодрящий холод.

И тут в зале загорелся свет. Яркий, ровный, исходящий непонятно откуда. Символы на стенах вспыхнули белым пламенем. И я увидел то, чего не видел в полумраке. Выход. Простой арочный проём в противоположной стене. Не было там его раньше. Точно не было. Я бы заметил.

Он появился после того, как я взял глаз? Награда за смелость? Или просто лабиринт решил, что на сегодня достаточно развлечений? Недолго думая, я рванул к выходу.

Коридор за аркой оказался прямым и коротким. Никаких поворотов. Никаких ловушек. Пол был ровным, стены неподвижными. В конце коридора виднелись ступени, ведущие вверх. Те самые ступени, по которым мы спускались.

Я взлетел по ним, считая на автомате. Тридцать три. Ровно столько же, сколько было вниз. Выскочил на поверхность и рухнул на колени прямо у основания светящейся пальмы. Шумно втянул воздух ртом, пытаясь перебить им зловоние подземелья.

Воздух. Свежий воздух пустыни, пахнущий песком и чем-то цветочным от оазиса. Звёздное небо над головой. Далёкий вой тварей где-то на горизонте.

Я жив. Один, но всё ещё жив. Как там пел классик? «Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день».

Медленно поднялся на ноги и огляделся. Песчаный корабль «Безжалостный» всё так же стоял в сотне метров от оазиса, освещённый лунами; да, в этом мире их было аж три штуки. Корабль безмолвный и пустой. Сорок человек спустились в лабиринт. Один вернулся.

Я достал из-за пазухи хрустальный глаз. Он по-прежнему светился тусклым голубоватым светом изнутри. Вертикальный зрачок смотрел в никуда.

— Надеюсь, ты стоил их жизней, — пробормотал я. — Потому что если нет…

Я не закончил фразу. Не знал, как закончить. Да и глупо это — угрожать стекляшке. Сунул глаз обратно за пояс и побрёл к кораблю. Ноги подкашивались. Руки тряслись. В голове была пустота.

Вот тебе и офисный работник. Сорок три… а нет., двадцать пять лет. Бывший менеджер среднего звена. Бывший член пиратской команды. А теперь вообще непонятно кто. Но с хрустальным артефактом в кармане и целой кучей вопросов без ответов.

Впрочем, это уже было похоже на мою обычную жизнь. До попадания сюда, я имею в виду. Вопросы без ответов — это моя привычная стихия. Разберусь, что куда.

Добравшись до корабля, я поднялся по верёвочной лестнице на борт. На палубе никого. Такелаж скрипел на ветру. Паруса полоскались. Я прошёл в капитанскую каюту и остановился на пороге, не решаясь войти.

Это было место Рагнара, но его больше нет. Я переступил порог и закрыл за собой дверь. Не успел я даже сесть в капитанское кресло, как прогремел залп корабельных орудий, да так громко, что я почувствовал вибрацию всем телом. Инстинктивно пригнулся — рефлекс, оставшийся ещё с детства, когда смотрел военные фильмы и думал, что пули могут вылететь из экрана.

Второй залп разнёс корму корабля. Моего, мать его, корабля! Я выскочил из каюты как ошпаренный и увидел картину, достойную худшего голливудского блокбастера. Только это было реально. Слишком реально. «Безжалостный» горел.