Пять метров вверх, потом десять, потом пятнадцать, и я уже не мог разглядеть, что происходит на дне шахты. Слышал только рычание, лязг клыков и периодические вспышки искр, высекаемых из металла, которые на секунду освещали трубу изнутри.

Даур и Кашкай были уже где-то высоко, я видел их силуэты в тусклом свете, пробивающемся сверху. Ещё немного, и мы выберемся на поверхность, ещё чуть-чуть, и этот кошмар закончится.

Снизу раздался жуткий визг, который резко оборвался. Потом тишина, настолько полная, что я услышал собственное дыхание. Я замер, вцепившись в скобы, и посмотрел вниз. В темноте ничего не было видно, да и лез я в кромешной темноте, так как, рванув к лестнице, выронил хрустальный глаз, а возвращаться за ним было бы самоубийством.

— Шуссува? — позвал я тихо. — Ты там?

В ответ раздалось тяжёлое дыхание, хриплое и со свистом. Потом звук царапанья когтей по металлу, и я понял, что что-то карабкается по шахте вслед за мной. Медленно, но уверенно, скоба за скобой.

— Лезь быстрее, приятель! — крикнул сверху Даур. — Мы почти на выходе!

Я полез дальше, не оборачиваясь и не пытаясь понять, кто именно поднимается снизу. Шуссува или гончая, не имело значения, потому что в любом случае мне нужно было выбраться отсюда как можно скорее.

Руки начали неметь от напряжения, пальцы соскальзывали со скоб всё чаще. Наконец увидел свет впереди, настоящий дневной свет, пробивающийся сквозь решётку в верхней части шахты. Даур уже выбрался наружу и теперь протягивал мне лапу, помогая вылезти. Я ускорился, превозмогая боль в мышцах, и допрыгнул до когтистой лапы, которая рывком выбросила меня на поверхность.

Я рухнул на песок, пытаясь отдышаться. Солнце било в глаза, ослепляя после долгих часов в темноте. Горячий воздух обжигал лёгкие, но по сравнению с вонью канализации казался благословением.

— Решётку! — прохрипел я, указывая на люк. — Закройте решётку!

Даур и Кашкай рванулись к железной крышке, лежащей рядом с отверстием. Вдвоём они с трудом втащили её на место как раз в тот момент, когда из шахты высунулась морда. Чёрная, окровавленная, с горящими красными глазами и это была морда не Шуссувы.

Крышка с лязгом ударила тварь по голове, та завыла от ярости, а может, от обиды, что её не выпустили погулять, впрочем, это не важно. Важно то, что лапы у твари соскользнули, и она с грохотом полетела вниз.

Я лежал на песке, глядя в небо, и думал о том, что это был самый безумный день в моей жизни. И в прошлой, и в нынешней, вместе взятых. Избил стражу, скрылся в канализации, убил трёх химер, ограбил химерологов, и теперь спасался от жуткой твари с помощью демонического волка.

Профессиональная оценка показывала, что я жив, это было несомненным плюсом. Мы на поверхности, и это тоже плюс. Тварь, скорее всего, переломала себе все кости и теперь не сможет добраться до нас, что, опять же, хорошо. Если так подумать, то всё отлично. За исключением того, что я не знаю, жив ли мой пёсик?

Подойдя к решетке, я прошептал, вглядываясь в отверстия:

— Шуссува, можешь возвращаться обратно, если ты, конечно, жив.

Я услышал знакомое рычание демонического волка. Потом звуки драки, лай, визг и наконец тишину. Внизу показались два желтых огонька, глаза Шуссувы, а после из щелей решётки потянулся чёрный дым, который закружился в воздухе, втягиваясь татуировку на моём предплечье.

Дым втянулся в тот самый чёрный луч на солнце, выбитом на коже. Я почувствовал тепло, разливающееся по телу, и посмотрел на метку. Она слабо светилась, пульсируя в такт сердцебиению.

— Так вот, как это работает, — пробормотал я. — Глаз был нужен только для первой печати. Дальше демон привязывается ко мне напрямую.

Хрустальный глаз был ключом к созданию проклятой печати на моей руке. Теперь же я мог ловить демонов без использования хрустального кругляша. Весьма неплохо. Стоп. Надо забрать хрустальный глаз и продать его. Уверен, подобный артефакт стоит целое состояние…

— Ты цел? — спросил Даур, глядя на меня с беспокойством.

— Более-менее, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Кашкай подошёл ближе, разглядывая мою татуировку.

— Духи говорят, что ты идёшь опасным путём, — сказал он серьёзно. — Путём, с которого нет возврата.

— Скажи что-нибудь новенькое, — усмехнулся я. — Где мы вообще находимся?

Осмотрелся по сторонам и понял, что мы оказались на окраине Воронежа. Позади виднелись погребённые здания, торчащие из песка как зубы мертвеца. Впереди простиралась пустыня, волнистая и бескрайняя, уходящая к горизонту. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и красные тона.

— До лагеря кочевников около десяти километров в ту сторону, — Даур указал лапой на северо-восток. — Если пойдём сейчас, доберёмся к полуночи.

— Идти пешком по пустыне ночью, — задумчиво произнёс я. — Отличная идея. Что может пойти не так?

— Духи говорят, что всё, — подал голос Кашкай. — Абсолютно всё может пойти не так.

Я бросил взгляд на решетку канализации и услышал, как из темноты доносятся крики химеролога, которому я позволил сбежать:

— Сюда! Багамут погнал их в этом направлении!

Опа! Выходит, зверушку на нас натравили. И что хуже всего, так это то, что химеролог там не один.

— Тогда не будем мешкать, — решил я. — Чем быстрее уберёмся отсюда, тем больше шансов дожить до рассвета.

Мы тронулись в путь, оставляя позади город и канализацию с её ужасами. Песок под ногами был горячим, несмотря на приближающийся вечер. Шли молча, экономя силы, и каждый думал о своём.

Я размышлял о том, что произошло за последние сутки, и не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего. Недавно я ещё сидел на мачте «Безжалостного», жевал бутерброд и смотрел на звёзды. А сегодня я преступник, идущий в лагерь кочевников с сумасшедшим шаманом и кочевником-мутантом.

Профессиональный опыт подсказывал, что нужно было составить план на ближайшее будущее. План был прост как три копейки. Для начала нужно добраться до лагеря живым. Отдохнуть, поесть и набраться сил. Продать награбленное у химерологов. Найти способ покинуть регион до того, как меня найдут имперцы или Башни Магов.

А ещё нужно что-то делать с татуировкой. Либо забить её новым рисунком, чтобы не привлекать к себе внимание, либо купить новую одежду. Фу. От меня так смердит, что совершенно точно нужно переодеться. И искупаться.

Простой и понятный план, без излишних сложностей. Конечно же, жизнь наверняка внесёт свои коррективы, и всё пойдёт наперекосяк, но на данный момент это было лучшее, что я мог придумать.

Солнце село окончательно, и на небе зажглись звёзды. Три луны поднялись над горизонтом одна за другой, освещая пустыню призрачным серебристым светом. Температура начала падать, и я почувствовал, как по коже бегут мурашки от холодного ночного ветра, однако этот холод был приятен, так как сейчас у меня поднялась температура. Ощущение жара и слабости расползлось по телу.

— Скоро придём, — сказал Даур, указывая вперёд. — Видите тот холм? За ним лагерь.

Я прищурился, вглядываясь в темноту, и действительно различил невысокую возвышенность впереди. Мы ускорили шаг, предвкушая отдых. Даур шёл уверенно, явно зная дорогу, а его новая лапа уже двигалась более естественно, чем несколько часов назад.

Когда мы поднялись на холм, передо мной открылась впечатляющая картина. В низине раскинулся лагерь кочевников, и он был намного больше, чем я ожидал. Десятки шатров, расставленных вокруг центрального костра. Загоны с верблюдами, лошадьми и какими-то другими животными, которых я не мог различить в темноте.

Между шатрами горели факелы, отбрасывающие танцующие тени. Слышались голоса, смех, лай собак и ржание лошадей. Жизнь в миниатюре посреди мёртвой пустыни. Около сотни человек, а может и больше, живущих по своим законам и правилам.

— Добро пожаловать в племя Красного Скорпиона, — сказал Даур с гордостью в голосе. — Мой бывший дом.

— Почему бывший? — спросил я.