Лестница была вертикальной и ещё более хлипкой, чем выглядела сверху. Каждая ступенька прогибалась под весом, скрипела и грозилась развалиться в любую секунду. Я спускался медленно, держа подмышкой хрустальный глаз, который служил единственным источником света в этой кромешной тьме.

Голубое свечение артефакта было тусклым и едва освещало пространство на метр вперёд. Но даже такой жалкий источник света казался благословением в абсолютной темноте канализации. Кашкай спускался передо мной, шаркая ногами и что-то бормоча себе под нос, а остатки гнезда всё ещё торчали на его голове, покачиваясь при каждом движении.

— Духи говорят, здесь опасно, — пробормотал шаман, не оборачиваясь. — Очень опасно.

— Спасибо, — откликнулся я, ставя ногу на очередную ступеньку, нога соскользнула, и я едва не рухнул вниз. — Ты случайно разговариваешь не с призраками воронежских путан? Ведь наши цветочные подруги сказали то же самое, что и твои духи.

— Духи говорят, что твой сарказм оскорбителен, — фыркнул Кашкай, и я едва не наступил ему на руку, так как шаман задержался на секунду.

— Передай духам, что я приношу им глубочайшие извинения, — ещё более саркастично сказал я, продолжив спускаться.

Запах был невыносимым и представлял собой тошнотворную смесь нечистот, гнили, плесени и чего-то ещё, не менее отвратительного. В прошлой жизни я бы блеванул уже на пятой ступеньке, но сейчас просто дышал ртом и старался не думать о том, чем именно я дышу.

Наконец лестница закончилась, и ноги коснулись чего-то мягкого и скользкого. Я опустил глаз ниже, освещая пол, и увидел слой вонючей жижи глубиной сантиметров десять, а может быть и больше. Чёрная и маслянистая субстанция с плавающими в ней кусками непонятного происхождения покрывала весь пол канализации, и лучше было не смотреть на то, что именно там плавает.

Профессиональный опыт менеджера подсказывал, что в таких ситуациях нужно сохранять позитивный настрой и искать плюсы. Плюсы канализации? Ну, по крайней мере, стража вряд ли полезет сюда следом, что уже можно было считать небольшой победой.

— Нам сюда, — сказал Кашкай и зашагал вперёд, не обращая внимания на хлюпающие звуки под ногами.

Тоннель тянулся в обе стороны, теряясь в темноте. Стены были из того же бетона, что и дома наверху, местами покрытые плесенью, местами осыпавшиеся и обнажающие ржавую арматуру. Потолок был такой низкий, что приходилось немного пригибаться, а где-то вдалеке слышалось эхо капающей воды и… писк множества крыс, если судить по звуку.

Я прислушался и понял, что писк раздавался отовсюду, будто сотни крыс окружили нас. Терпеть не могу этих тварей, а здесь они, судя по всему, были раза в три больше обычных, и в три раза голоднее. Надеюсь, они нас не сожрут.

— Кашкай, — позвал я, пробираясь за шаманом. — А почему, собственно, тебя зовут Кашкай? Странное имечко.

Шаман остановился и обернулся ко мне. В тусклом голубом свете его лицо выглядело ещё более изможденным, но он улыбнулся, демонстрируя далеко не идеальные зубы, и полез рукой за пазуху. Достал оттуда старинный, пожелтевший от времени брелок. Пластиковый, потрескавшийся, но надпись всё ещё читалась:

«Nissan Qashqai»

Я уставился на эту надпись, чувствуя, как мир вокруг начинает терять остатки здравого смысла. Ниссан Кашкай. Автомобильный брелок из моего мира оказался здесь, в канализации под погребённым песками Воронежем.

— Это осталось от моей матери, — сказал Кашкай, бережно поглаживая брелок. — Она говорила, что это священная реликвия предков. Моя фамилия Ниссан, а имя Кашкай. Она умерла, когда мне было два года, и это всё, что мне от неё осталось.

Я тяжело вздохнул, глядя на этот брелок и размышляя о странности судьбы. Спас сумасшедшего, чья мать назвала его в честь автомобильной марки, или он сам себе это внушил, найдя брелок где-то в руинах. Какая разница? В любом случае, от этого парня нужно избавиться при первой возможности, потому что он притягивает неприятности как магнит, а его «духи»… Его духи, очевидно, последствия употребления галлюциногенных грибов или чего похуже.

— Понятно, — только и сказал я. — Идём дальше, и постарайся не привлекать внимание своих духов к чему-нибудь ещё более опасному, чем канализация.

Кашкай кивнул и сунул брелок обратно за пазуху, после чего мы продолжили путь. Тоннель петлял, раздваивался, снова соединялся, и я пытался запоминать повороты, но уже через десять минут понял, что это бесполезно.

Писк крыс становился громче. Я видел их краем глаза как серые тени, снующие вдоль стен. Красные глазки светились в темноте, но твари не нападали, а просто наблюдали, что было даже страшнее, чем если бы они сразу бросились в атаку.

— Духи говорят, — внезапно прошептал Кашкай, — что здесь кто-то решил поиграть в бога.

Я нахмурился, глядя на его спину.

— Что? — переспросил я с непониманием. — Кто поиграл, и о чём ты вообще?

Но Кашкай не ответил и просто продолжал идти вперёд, бормоча что-то неразборчивое. Я открыл рот, чтобы спросить ещё раз, но тут нога моя подскользнулась на чём-то особенно склизком. Я взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но было уже поздно. Мир накренился, а я рухнул в зловонную жижу, увлекая за собой Кашкая.

Мы покатились по наклонной поверхности, хлопая руками и ногами по воде. Я зажмурился, сжимая губы и чувствуя, как в волосы, в уши, в нос лезет эта отвратительная жидкость. Падение продолжалось секунд пять, а может, и все десять, пока я с плеском не рухнул во что-то глубокое.

Вода сомкнулась над головой, и инстинктивно я попытался вынырнуть. Оттолкнулся от дна и выбрался на поверхность, задыхаясь и отплёвываясь. Кашкай вынырнул рядом, кашляя и харкаясь.

— Духи… — прохрипел он. — Духи предупреждали…

Я собирался попросить его больше не упоминать этих чёртовых духов, но внезапно понял, что здесь весьма светло. Мы находились в какой-то яме круглой формы, метров десять в диаметре. По периметру горели факелы, воткнутые в держатели на стенах. А на берегу стоял массивный стол, над которым склонились две фигуры в грязных халатах.

На столе лежал человек в одежде кочевника, и он был в сознании. Закусив деревянную палку, он рычал от боли, пока один из учёных что-то делал с его рукой. Вернее, не с рукой, а с культёй, потому что руку ему отрезали и вместо неё пытались пришить огромную, волосатую лапу с когтями, явно принадлежавшую какому-то хищнику.

Один из учёных поднял голову и увидел нас. Глаза за круглыми очками расширились от удивления, он резко выпрямился и широко улыбнулся, демонстрируя зубы, больше похожие на клыки.

— А вот и новый материал для наших изысканий! — радостно воскликнул он так громко, что голос его эхом разнёсся по помещению.

Зловонная вода за моей спиной будто закипела, я обернулся и увидел, как из неё вырываются три твари. Уродливые и неестественные создания выглядели кошмарно: у одного было тело крысы размером с собаку, но голова была человеческой, лысой и с провалившимися глазницами. У второго щупальца росли из спины и хлестали по воздуху, а третий вообще представлял собой месиво из клыков, когтей и слизи.

Все три твари развернулись в нашу сторону и двинулись вперёд, шипя и рыча. Кашкай, загребая руками в зловонной жиже, попытался отплыть назад, но плыть особо было некуда. Яма маленькая, и мы в ловушке.

— Духи! — завопил он в панике. — Духи, помогите!

Я же посмотрел на воду, на ту зловонную жижу, в которой мы плавали, и ощутил её. Каждую каплю и каждую молекулу воды чувствовал так, будто они были частью меня. Я улыбнулся и заставил воду вытолкнуть меня на поверхность. Теперь я стоял на воде, а зловонная жижа стекала с моей одежды.

— Да прольётся кровь, — пробормотал я и резко взмахнул рукой.

Вода взметнулась вверх в виде тысяч крошечных капель, которые моментально превратились в иглы — острые, как бритвы, и быстрые, как пули. Они впились в тела монстров со всех сторон, прошили их насквозь, разрывая на части.