Кашкай отодвинул ковёр, и под ним оказался деревянный люк.

— Куда лезете⁈ — возмутилась Жасмин.

— Если нас схватят, вы отправитесь на плаху, — напомнил я, заставив Розу вздохнуть.

— Внизу канализация, — пояснила Роза. — Мы выливаем туда помои. Только безумцы полезут туда по доброй воле. В темноте полно тварей.

— Как видите, я в сопровождении городского сумасшедшего, а значит, всё будет в порядке, — улыбнулся я. — Пойдём, Кашкай.

Шаман открыл люк, и мы увидели уходящую вниз лестницу. Деревянная хлипкая конструкция, заляпанная помоями и, очевидно, чертовски скользкая. Снаружи послышались тяжёлые шаги стражников.

— Дамы, с вами приятно иметь дело. Когда разбогатею, пришлю вам парочку приятных презентов. — Учтиво попрощался я и полез в люк следом за Кашкаем.

Последнее, что я увидел перед тем, как закрыть крышку, так это три бледных женских лица и полоску света, через которую протиснулся массивный стражник в золочёном доспехе. Потом наступила полная темнота, наполненная зловонием канализации.

Тамбов. Крепость Алого Солнца. Штаб-квартира Ордена Паладинов.

За массивным столом из чёрного обсидиана сидел Великий Магистр Паладинов отец Константин. Он перечитывал донесение. В народе его знали как Карающую Длань, Грозу еретиков и даже безжалостного ублюдка. Одним словом, прозвищ у магистра было множество. Его почитали, боялись и ненавидели.

Сейчас он ждал, когда на его зов явится охотник за головами. Седые волосы Константина, доходящие до плеч, были аккуратно зачёсаны назад и перехвачены кожаным ремешком. На ремешке красовался символ ордена — золотое солнце с кинжалом в центре.

Лицо магистра рассекали три глубоких шрама. Они шли от правого виска через щёку к подбородку, словно кто-то попытался содрать кожу с его черепа демоническими когтями. Правую руку Константина, лежащую на столе, покрывали золотые светящиеся татуировки. Древние руны защиты и очищения пульсировали мягким светом в такт его сердцебиению. Они служили постоянным напоминанием об обете, данном пятьдесят лет назад, когда он вступил в орден.

На спине у него был белый плащ с изображением кровавого солнца. Двенадцать лучей символизировали двенадцать старейшин, стоящих на страже человечества от всяческих угроз.

Магистр отложил донесение и потёр переносицу. Знакомая головная боль начинала пульсировать за глазами. Пятеро кочевников, убитых в пустыне неподалёку от оазиса, не были чем-то из ряда вон выходящим. Пески кишели тварями, способными разорвать человека на части. Но детали…

Магистр поднялся из-за стола и не спеша подошёл к окну. Оно выходило на внутренний двор крепости, где новобранцы ордена отрабатывали боевые стойки под надзором инструкторов. Константин смотрел на этих молодых людей, полных праведного гнева и готовности умереть за веру. Думал о том, что многие из них не доживут до тридцати. Служба в Паладинах была настоящей войной. Беспощадной и кровавой.

За спиной магистра раздался стук в дверь.

— Войдите, — произнёс Константин, не оборачиваясь.

Дверь распахнулась. В кабинет вошёл святой паладин Гелиос Осквернённый. Своё прозвище он получил за то, что в детстве каким-то чудом сумел убить демона. И не придумал ничего лучше, чем сожрать чёрное сердце твари. После этого парнишка банально сошёл с ума и превратился в чудовище, убивающее всех на своём пути.

Константин нашёл паренька, очистил от скверны, вернул на истинный путь. С тех пор Гелиос служил под его началом. Правда, от пожирания демонов он так и не отказался. Да и психическое состояние парня оставалось весьма нестабильным. Это делало его одним из самых опасных и непредсказуемых охотников на нечисть, которых когда-либо порождал Орден Паладинов.

Гелиосу было всего тридцать пять, но выглядел он так, словно прожил все эти годы в эпицентре непрекращающейся мясорубки. Где каждый день был борьбой за выживание против превосходящих сил противника. Под два метра ростом, с мощным телосложением профессионального воина. Его мышцы были выкованы не в тренировочных залах, а в реальных боях. Где цена ошибки измерялась в литрах пролитой крови.

Волосы Гелиоса, когда-то светлые и золотистые, теперь были выбелены до цвета старого пергамента. И не от возраста, а от демонического проклятия. Его он получил, сражаясь с архидемоном, пытавшимся разрушить разум парня. Но вместо этого демон лишь выжег пигмент из волос. И оставил странный побочный эффект — способность видеть демонические ауры даже сквозь стены.

Лицо паладина было изрезано шрамами не меньше, чем лицо самого магистра. Но если шрамы Константина были аккуратными, почти как хирургические швы, то шрамы Гелиоса выглядели так, словно кто-то в ярости пытался изуродовать его до неузнаваемости. Особенно выделялся шрам, тянущийся от левого глаза через всю щёку до угла рта. Он придавал его лицу выражение вечной насмешки, даже когда Гелиос был абсолютно серьёзен.

Помимо всего прочего, на шее у паладина была «чёрная метка». Печать, оставленная культистами из секты «Идущих в бездну» за то, что он убил их лидера. С помощью этой метки культисты находили паладина, где бы он ни был, и пытались его прикончить. Впрочем, каждый раз Гелиос выходил из схватки победителем. По крайней мере, так было до сих пор.

— Магистр, — произнёс Гелиос. Его голос был глубоким и немного хриплым, словно сорванным от слишком частых криков в бою. — Вы вызывали меня?

Константин повернулся от окна и жестом указал на стул. Но Гелиос продолжил стоять, прикрыв за собой дверь.

— Трое суток назад в пустыне обнаружили пятерых кочевников. Их убил демон, — сразу перешёл к делу Константин.

— Хвала Императору. На свете стало на пять работорговцев меньше, — безразлично прокомментировал Гелиос.

— Ты прав, судьба кочевников нас не волнует, — признал магистр. — Но есть основания полагать, что этого демона кто-то контролировал. И вот это уже представляет для нас прямой интерес.

Гелиос приподнял бровь, не понимая, о чём идёт речь.

— Судя по характеру ран, кочевников прикончил Шуссува. Однако он не стал жрать их плоть. Странно, не правда ли? — спросил Константин, а Гелиос кивнул. — Для Шуссувы такое поведение абсолютно нетипично. Эти твари всегда пожирают тела своих жертв после того, как высосут души. Но здесь мы имеем пять нетронутых трупов и… — он сделал драматическую паузу, — следы.

Гелиос молча смотрел на человека, заменившего ему отца, и ждал завершения этого спектакля.

— От места преступления уходили следы. Одни человеческие и ещё пять верблюжьих, — пояснил магистр, складывая руки перед собой. Золотые руны на правой ладони вспыхнули ярче. — Очевидно, что человек убил кочевников, забрал их верблюдов и скрылся. Готов спорить, что он либо демонолог, практикующий запретное искусство, либо оборотень, способный принимать форму Шуссувы. Хотя второй вариант я считаю крайне маловероятным.

Глаза Гелиоса загорелись охотничьим азартом.

— Демонолог, — паладин расплылся в хищной улыбке. — Я думал, что убил последнего из них ещё пять лет назад.

— Видимо, истребить удалось не всех. Как бы там ни было, необходимо отыскать и устранить демонолога, пока он не стал реальной угрозой для империи и её подданных.

Гелиос опустился на одно колено перед магистром. Положил правый кулак на грудь в традиционном жесте салюта Паладинов. И его голос прогремел в кабинете с такой силой, что магические кристаллы на стенах задрожали в резонанс:

— Во славу Солнцеликого Императора! Клянусь выследить эту тварь, где бы она ни скрывалась, и предать её очищающему пламени правосудия!

Константин удовлетворённо кивнул и сделал благословляющий жест правой рукой. Руны на ней вспыхнули ослепительным золотым светом на несколько секунд.

— Да хранит тебя Солнце в пути, Гелиос Осквернённый, — произнёс магистр торжественно. — Ступай и принеси мне голову этого нечестивца.

Паладин поднялся с колен, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.