Сердце колотилось так громко, что я слышал его стук в ушах. Рука потянулась к створке. Провела по холодному металлу. По вмятинам от неудачной попытки взлома. Потом я вспомнил. У меня же был запасной ключ!
Прятал его на случай, если потеряю основной. В углублении над дверью, в щели между косяком и стеной. Глупое место, как мне казалось, но ключик ни за что не увидишь, если не встанешь на табуретку, да и нащупать его было не так-то просто.
Я задохнулся от волнения и начал шарить рукой по верхней части двери. Пальцы нащупали щель. Провалились внутрь. Коснулись чего-то металлического. Я вытащил ключ, покрытый пылью и паутиной, и уставился на него, не веря собственным глазам.
Как это возможно? Как весь этот дом оказался здесь? В этом мире? В этой реальности? И почему именно мой дом? Именно моя улица? Моя квартира?
Вопросы роились в голове, но ответов не было. Я вставил ключ в замок и повернул. Щелчок. Механизм поддался. Дверь медленно открылась, скрипя петлями.
Я вошёл внутрь и замер на пороге. Квартира. Действительно моя квартира. Прихожая крохотная, с вешалкой для одежды. Дальше коридор. Кухня справа. Комната слева. Ванная в конце. Всё точно так, как я помнил. Только покрытое толстым слоем пыли и песка, который насыпался через разбитые окна.
Песок лежал везде. На полу, на мебели, на подоконниках. Горы песка. Занавески, или то, что от них осталось, висели лохмотьями. Мебель была на месте. Диван в комнате. Стол на кухне. Шкаф в прихожей. Всё покрыто пылью, паутиной и изъедено временем.
Я прошёл по коридору, поднимая облака пыли. Дышать было тяжело. В горле першило. Заглянул в комнату. Там было ещё хуже. Окно полностью разбито, и песок засыпал почти всё. Диван виднелся лишь частично. Телевизор на тумбочке был погребён полностью.
Но кладовка. Маленькая кладовка, которую я переделал под рабочий кабинет. Она была почти чистой. Дверь оказалась закрыта, и песок туда не проник. Только тонкий слой пыли на полу и паутина в углах.
Я толкнул дверь и вошёл внутрь, держа хрустальный глаз перед собой. Голубой луч осветил маленькое пространство два на два метра. Стол. Стул. Полка с книгами. И компьютер.
Мой компьютер. Системный блок под столом. Монитор на столе. Клавиатура. Мышка. Всё на своих местах. Пластик на корпусе потрескался от времени. Монитор покрылся паутиной. Но это был он. Мой рабочий компьютер, на котором я делал отчёты, смотрел фильмы, играл по вечерам.
Я опустился на стул, и тот жалобно заскрипел под весом. Провёл рукой по столешнице, смахивая пыль. Коснулся клавиатуры. Холодный пластик, мёртвая техника. Здесь нет электричества. Давно нет. Может быть, никогда и не было. Этот мир живёт по другим законам.
— Ну что, Александр Сергеевич, есть идеи, как такое возможно? — спросил я вслух, глядя на экран монитора, в котором отражалось моё лицо.
Молодое лицо. Двадцати пяти лет. Не моё. Но с моей памятью внутри. Серые глаза, растрёпанные русые волосы, загоревшая кожа и мозолистые руки. Я сидел в своей квартире, которая находилась в другом мире, и пытался понять, как весь этот дом перенесло сюда. Вместе с мебелью, вещами, даже с граффити на стене.
За спиной послышался топот. Громкий. Десятки ног спускались по лестнице. Я резко обернулся, выхватывая топор. В прихожую ворвались люди. Человек десять, а может, и больше. Оборванцы в грязной одежде, с короткими ножами в руках. Мародёры. Падальщики, которые рыскали по погребённым зданиям в поисках чего-нибудь ценного.
— Наконец-то кто-то открыл эту халупу! — заорал один из них, тощий парень с всклокоченными волосами и гнилыми зубами. — Продадим барахло и выпьем сегодня!
Остальные загоготали, размахивая оружием. Они ввалились в квартиру, растекаясь по комнатам, сметая всё на своём пути. Один полез к шкафу. Другой к дивану. Третий на кухню. Четвёртый направился прямо ко мне, в кладовку. Кажется, именно он валялся пьяным в стельку на ступенях, когда я спускался сюда. Ну, всё ясно. Пришли на звук открывающейся двери.
Я вышел из кабинета, сжимая в руке топор. Мародёр замер, увидев меня. Оскалился, демонстрируя гнилой рот.
— А ты кто такой? — прорычал он. — Тоже за барахлом пришёл?
Я посмотрел на него. Потом на остальных. Потом на квартиру, которую они уже начали грабить. В голове промелькнула мысль, что я мог бы их всех перебить. Легко. Призвать Шуссуву и за минуту все они превратились бы в кровавые ошмётки. Кровь на стенах, трупы на полу, тишина.
Но зачем? Ради чего? Здесь не было ничего ценного. Старая мебель. Сломанная техника. Книги, которые никому не нужны. Истлевшая одежда и ничего более. Ничего, за что стоило бы убивать. Даже ничего, за что стоило бы драться.
Профессиональный опыт менеджера подсказывал, что иногда лучше отступить, чем тратить ресурсы на бессмысленный конфликт.
— Загляни на кухню. В шкафчике должна быть банка тушенки. — Сказал я, обходя мародёра.
— Ништяк! Спасибо, братиш! — выкрикнул оборванец и рванул в указанном мной направлении.
Остальные были заняты грабежом и не обратили на меня внимания. Один тащил занавески. Другой ковырял стену, пытаясь вытащить розетку. Третий пинал телевизор, думая, что это какой-то ящик с ценностями.
Я вышел из квартиры, закрыл за собой дверь и поднялся по лестнице наверх. Выбрался через то же окно, через которое влез. Стоя на песке, я смотрел на здание. На граффити «Факел чемпион!». На разбитые окна. На свой дом, который больше не был моим домом.
Потом повернулся, чтобы сесть на Васю и уехать отсюда подальше. Но Васи не было. Место, где я оставил верблюда, пустовало. Только следы копыт, ведущие куда-то между зданиями. И следы нескольких человек рядом.
Василия украли. Моего терпеливого, вонючего, но верного верблюда, которого я назвал в честь бывшего начальника, украли, пока я исследовал собственную квартиру. Я стоял посреди погребённого под песком Воронежа, с горстью медяков в кармане, с демоническим волком за пазухой и меткой на руке, и думал о том, что день явно не задался. Впрочем, меня никто не пытался убить. А значит, день всё же отличный.
И тут раздался крик.
— Я не хотел! Это духи велели! Духи!
Голос был истеричный. Отчаянный. Я заглянул за здание и увидел толпу, образовавшую круг. В центре, мужик средних лет в грязном песочном балахоне. Худой. Небритый. С всклокоченными волосами и безумными глазами.
На голове, нечто, отдалённо напоминающее головной убор. Или гнездо. Перья, кости, какие-то амулеты, всё это было связано в кучу верёвками и держалось на башке лишь чудом. Если он не городской сумасшедший, то, должно быть, какой-то шаман. Напротив него стояла дородная тётка с красным от возмущения лицом. Она размахивала руками и орала:
— Духи⁈ Какие духи⁈ Ты меня за задницу лапал! Своими грязными руками! Духи, видите ли!
— Я не виноват! — оправдывался шаман, пятясь. — Духи сказали, что твоя аура нуждается в… в гармонизации через физический контакт!
— Гармонизация через физический контакт⁈ — взвизгнула тётка. — Да я тебя сейчас гармонизирую через сковородку по башке!
Толпа хихикала. Явно не первый раз наблюдали подобное представление. Шаман выглядел отчаянным. Но не пьяным. Не обдолбанным. Просто… странным. Как будто и правда слышал что-то, чего не слышали остальные.
— Стража! — крикнул кто-то из толпы. — Зовите стражу!
Шаман побледнел. Огляделся. Увидел приближающихся двух здоровых мужиков в кожаных доспехах и с дубинками на поясах.
— Нет-нет-нет, — забормотал шаман. — Не сейчас. Духи, ну почему вы не предупредили⁈
Он развернулся и рванул через толпу. Удивительно шустро для человека с гнездом на голове. Стража кинулась следом. Толпа расступилась, наслаждаясь представлением. А я подумал: «А почему бы и нет?». За три дня в пустыне я соскучился по веселью. Погоня за безумным шаманом — вполне себе развлечение.
К тому же, городская стража — хороший источник информации. Если я пойду за ними, узнаю, где тут участок, который мне следует обходить стороной. А там, может, и новости какие услышу. Про имперцев. Про оазис. Про пиратов. Профессиональная привычка собирать информацию. В корпоративном мире она называлась «разведка обстановки». Здесь работала так же.
