Растянувшаяся по дороге кавалькада из внедорожников, автобуса и нашего автомобиля неторопливо доехала до этого самого Кастельхолмена, на котором расположилось не так много современных построек. Астрид объяснила, что парочка двухэтажных домов, стоящих чуть поодаль от берега, являются старыми казармами, в которых располагался гарнизон острова. Сейчас в одной из них живут работники этнографического музея, в другой расположен штаб частной охраны. Она следит не только за островом и порядком на нём, но и присматривает за лодками и яхтами.

А ещё на Кастельхолмене была двухэтажная, но миниатюрная гостиница с нарядными башенками и какими-то игрушечными балкончиками. Она притулилась с южной стороны и смотрела окнами как на залив, так и на сам остров.

Судя по заполненной машинами стоянке, сегодня здесь многолюдно. Астрид подтвердила, что — да, это приехали реконструкторы из «Хирда». Они уже готовятся к представлению. Мы неторопливо побрели по широкой грунтовой дорожке, с любопытством поглядывая по сторонам. Здесь царила самая настоящая деревенская пастораль, и если бы не мелькающие среди деревьев машины, тёмно-голубые воды залива с яхтами и лодками, кирпичными постройками, то я бы всерьёз подумал, что Кастельхолмен застыл в прошлом.

Пройдя ещё несколько десятков метров по центральной дорожке, мы свернули налево, туда, где возвышался замок Кастелетт и оказались на обширной поляне, вытоптанной до такого состояния, что даже весенняя травка не смогла пробиться, отвоевав себе место ближе к крепостным стенам. Скорее, это уже была грунтовая площадка для тренировок.

Зато здесь, помимо большого количества воинов в кожаных доспехах, с топорами, секирами и мечами возвышалась добротно сколоченная трибуна, на которую нас и посадили. Светило нежаркое солнышко, с залива дул свежий ветерок. Хорошо! Я обратил внимание на бревно, перекинутое через яму с водой. Вероятно, на этом предмете нам и предстоит биться с лихими парнями из «Хирда». Просто любопытно: против нас профессионалов выставят или юниоров из числа местной молодёжи? В первом случае получится избиение младенцев. Если же магию разрешат применить, тогда есть шанс…

Пока мы рассаживались на тщательно обструганных и выкрашенных лавках, а охрана полностью окружила трибуну, реконструкторы скрылись за воротами замка. Наступила тишина, нарушаемая чириканьем воробьёв, расшалившихся на деревьях. И вдруг раздался резкий, одинокий удар в барабан. Звук шёл с крепостной стены замка, где расположилось несколько человек в таких же старинных доспехах.

— Это распорядитель боя, он будет пояснять важные моменты, — пояснила Астрид. — Целители — на случай травм среди участников. Кстати, такое нередко случается. Боевой барабан называется «табр». Возвещает о начале боя.

Её слова прервал очередной удар барабана, затем ещё один, и ещё… Ритм стал учащаться, становясь похожим на гулкое сердцебиение в грудной клетке. Из распахнувшихся ворот вышли двадцать воинов «Хирда». Не строем, а неспешной, тяжёлой поступью, в «упрощённом» облачении: идеально подогнанные под фигуру кольчуга, стёганый гамбезон, простые круглые щиты с личными символами вроде волков, медведей, воронов, молотов. Шлемы оказались без рогов (ну ещё бы, если археологи до сих пор не обнаружили ни одного «рогатого» шлема!), практичные, с наносником. Судя по сверкающим взглядам этих суровых парней, они не считали себя потешными реконструкторами. Это были воины, решившие показать гостям всё своё умение, не потерянное за века развития цивилизации.

— Акт первый! — Со стены раздался зычный голос устроителя, усиленный обыкновенным рупором. Хорошо, что по-русски. — «Танец щитов»! Отработка строя!

Воины разделились на две группы по десять человек и стали сходиться. Они не бежали с рёвом, а шли, ритмично ударяя мечами по щитам, создавая при этом оглушающий грохот. Причём, получалось у них очень организованно.

— Построение щитовой стены — свинфюлькинг! — Рыкнул сверху устроитель.

Обе группы ловко объединились, с глухим стуком сомкнув щиты, между которыми не было ни единого зазора, а сверху показался лес железных клинков. Строй развернулся в нашу сторону и медленно двинулся на трибуну как единый организм. Даже страшно стало в какой-то момент, когда стальная стена постепенно накатывала на зрителей.

— Ужас какой, — подтвердила мои ощущения Нина, а Лида, сидевшая слева от меня, крепче сжала мою руку.

— «Колесо»! — Раздался рык.

И в то же мгновение строй с бешеной скоростью перестроился в круговую оборону, ощетинившись клинками во все стороны. И замер.

— Абсолютная дисциплина и синхронность! Это основа хирда! — разорялся устроитель. — Это основа их силы! Никакой романтики одиночек! Каждый воин — часть организма, машины, доверяющий жизнь тому, кто стоит слева и справа!

Мы зааплодировали. Действие нас захватило. Казалось бы, что такого в отрепетированных движениях? Но вкупе с комментариями, позволявшими понять суть происходящего, уже становилось интересно.

— Акт второй! «Испытание Сталью»! Парные поединки!

Снова ударил барабан. Строй рассыпался, разбившись на пары. Теперь нам предстояло увидеть полноценные спарринги на мечах.

— А клинки заточенные или затупленные? — громко поинтересовался Мишка Кочубей, сидевший где-то в стороне.

— Затупленные, — ответила Астрид. — Но мечи и топоры очень тяжёлые.

И началась рубка. Удары наносились с такой силой, что во все стороны разлетались искры. Воины самозабвенно, но без оголтелости «рубились» на короткой дистанции. Помимо мечей в ход шла борьба, подсечки, удары щитом, кулаком в шлем. Да, это было грязно, жестоко, но вполне реалистично. Мы слышали хриплые выдохи, скрежет металла, глухие удары клинков по доспехам. Парни не брезговали падать, показывая приёмы борьбы на земле и то, как товарищ прикрывает упавшего своим щитом.

Удар барабана — все замерли на месте.

— Третий акт! «Сага о побратимах»! Кульминация сюжета! — умело дирижировал действием стоящий на стене мужчина.

Под нашими любопытными взглядами эта сага оказалась разбита на три сценки. Первая показывала, как двое воинов сражаются плечом к плечу против врага — четырёх противников с мечами и топорами. Они демонстрировали слаженность, перекрывая секторы атаки, тем самым защищая друг друга от зубодробительных ударов. Во второй сцене один воин оказался «ранен». Он опустился на колено, а его щит после предыдущей стычки оказался изрубленным, с торчащей щепой. Его напарник, с яростью рыча, встал перед другом, отбиваясь от атак двух «противников» и используя для защиты не только меч и щит, но и кулак. Сбив одного нападавшего с ног, он получил удар в плечо от другого, но не упал, а наоборот, с удвоенной яростью пошёл в атаку. В третьей сцене (со стены объявляли каждый важный момент) «раненый», собрав волю, встал на ноги. Плечом к плечу оба прорывают окружение, отступая к «своим». В финале они встали спиной к спине, тяжело дыша от проделанной воинской работы, и даже готовы были встретить новую волну врагов. На лицах этих ребят проглядывает самая настоящая усталость, ярость и решимость драться до конца.

— «Хирд» — это не просто гвардия, это воинское братство! Они не оставят своего товарища даже под смертельным ударом!

Барабан смолк не сразу. Его удары становились всё тише и тише, пока «Хирд» выстраивался напротив трибуны. На запылённых лицах бойцов виднелись дорожки от пота. Подняв мечи и щиты, они, как один, оглушительно и коротко рявкнули какое-то то ли приветствие, то ли клич. Затем, повернувшись, ушли таким же неспешным шагом, как и появились, за стены замка. Мы, не жалея ладоней, аплодировали столь искусной демонстрации ристалища.

Сидевшая с другой стороны Астрид наклонилась ко мне и прошептала:

— Мой отец покупает верность землёй и золотом. Но уважение короля можно заслужить только так, как вы видели. Харальд любит силу. Настоящую силу, Андрей.

Да мне и так было понятно, что у Свирепого своеобразный характер, и собственное видение мира. Может, кому-то и не нравится модель его правления, но папаша Снежной Кошки далеко не самодур. Конечно, капля самовлюблённости присутствует, как и у большинства правителей, и с этим надо считаться. Предполагаю, что и за дочкой, когда та выйдет замуж, он будет присматривать без всякого стеснения, и, если почувствует какую-то проблему, обязательно вмешается. Вот это обстоятельство и беспокоило. Чтобы такого не происходило, Астрид должна чётко дать понять отцу, что такое поведение неприемлемо. Ладно, заносит меня в далёкие дали, рано об этом думать.