— Взаимно, Марат, — улыбнулся барон. — Может, обменяемся частотами для координации наших действий?

— Охотно, — кивнул Лутошин, и взяв карандаш, быстро написал основные частоты, на которых общались его бойцы. — Первая — моя. Если вдруг что-то срочное, свяжитесь со мной.

— Ну, а это моя личная… — командир хирдманов назвал цифры. — Запомнили? Отлично. Будем на связи.

Они попрощались, пожав друг другу руки, и в сопровождении охранника Марат вышел из вагона. Вместе со своими парнями он вернулся в штаб. Поездная охрана тут же снялась с постов. Пронзительный сигнал локомотива разнёсся по окрестностям. Лязгнули сцепки, заскрипели колёса по рельсам. Состав постепенно набирал скорость, прорываясь сквозь морозную ночь к Або, где его ждала погрузка на паром.

Лутошин не пустил дело на самотёк после разговора с бароном Кноррингом. Он приказал бойцам и пилотам быть в полной боевой готовности. А сам, оставшись в одиночестве, долго смотрел на телефон. Нужно было звонить Главе Рода Булгаковых, чтобы передать разговор с Арвидом. Ситуация и впрямь неординарная. Готовят ли повстанцы нападение на их состав или нет? И будет ли оно? А если будет, то по дороге туда или на обратном пути? Хотя бы у князя Олега Семёновича на руках будет хоть какой-то козырь, когда император начнёт расследовать возможное происшествие.

Он так и не позвонил. Чутьё, которому Марат доверял безгранично, подсказывало, что ничего до Стокгольма не случится. Если нападение и состоится, то только на обратном пути. Тот, кто готовит провокацию (если верить словам барона), должен учитывать и утечку информации, и агентов короля, непременно находящихся среди мятежников. Значит, рассуждая так, они будут знать, что армия и полиция сейчас наготове. А вот когда гости уже будут в столице, проведут там несколько дней в череде празднеств и отдыха, вся государственная машина расслабится. Ненамного, но расслабится. Обратный путь для «Скандинавского экспресса» станет куда опаснее, чем сейчас.

Можно было поделиться своими сомнениями с бароном. Однако комендант отверг эту идею. Пусть хирдманы держат ушки на макушке. Такая их работа. А он, Марат Лутошин, пожалуй, поспит пару часиков. Заодно и проверит, можно ли по-прежнему доверять своей интуиции.

3

Я проснулся от того, что поезд стоял. Никакого движения не ощущалось; за окном, закрытым плотной шторой, слышались какие-то странные гудки, лязг железа, постукивание колотушки по буксам колёсных пар. Стянул со столика часы и вгляделся в зелёное свечение стрелок. Пять минут пятого, надо же. Значит, мы в порту Або? Я резко поднялся, откинул покрывало. Это что, никто на поезд не напал и все мои переживания оказались надуманными? А разве плохо? Лучше перебдеть, чем потом кровью умываться. И не своей, а невинных людей, едущих в «Скандинавском экспрессе». Хорошо, очень хорошо. Воевать надо на поле боя, а не с гражданскими. Увы, времена справедливого разрешения противоречий давно канули в прошлое. Вон, «Корсары» даже не поморщились, захватывая яхту с королевой и детьми. Кстати, с этими сволочами хочу разобраться, аж руки чешутся!

В дверь постучали, осторожненько так. Я щелчком опустил стопорную планку и выглянул наружу, прищурившись от неяркого дежурного освещения коридора.

— Прошу прощения, Андрей Георгиевич, — чуть ли не шёпотом проговорила Маша-проводница. — Пассажиров просят покинуть вагоны и пройти в терминал для регистрации. Крупный багаж можно оставить здесь, взять только самое необходимое: телефоны, лекарства, магические артефакты бытового назначения, сумку с вещами.

— Сколько времени продлится регистрация? — я включил ночник и вытащил из рундука сумку с вещами. Это весь мой багаж, поэтому и возьму с собой. Заодно и Даньку пихнул, чтобы тот просыпался.

— Час. Пока идёт трансфер и регистрация, вагоны будут закатывать на паром, — пояснила Маша. — В пять должны отойти от причала.

— Море спокойное?

— Не могу знать, — улыбнулась молодая женщина, разглядывая сонное лицо Даньки. — Если передадут штормовое предупреждение, то придётся ждать. Начальник поезда пока ничего не говорит. Но я бы посоветовала вам, пока есть время, сходить в туалет и привести себя в порядок. При подготовке вагонов к погрузке туалеты блокируются, кондиционеры и отопление отключат, чтобы не перегружать электросети парома. Пассажиры высаживаются из вагонов и самостоятельно идут в здание вокзала. Ваша делегация собирается отдельно. Поторопитесь, Андрей Георгиевич.

Она закрыла дверь — и я стал шустро переодеваться. Футболка и шорты полетели в сумку, вместо них надел костюм, который предусмотрительно повесил на плечики, чтобы не помять. Потребность в туалете не ощущал. Думаю, потерплю до посадки на паром. Сонливости на лице как не бывало.

— Шевелись, дружище, — поторапливал я Даньку, который до сих пор не мог проснуться. — А то затолкают тебя вместе с вагоном в трюм, околеешь тут.

— У меня «огонь», — буркнул Захарьин. — Согреюсь… Куда ты так торопишься?

— Хочу посмотреть на погрузку.

— Вот неугомонный, — вздохнул одноклассник. — Что в ней интересного?

— Ничего ты не понимаешь, — хмыкнул я, облачаясь в пальто. — Короче, буду ждать вас снаружи.

Прежде чем покинуть вагон, я поинтересовался, как дела у Арины с Ниной. Они уже почти были готовы и занимались макияжем. Ну, это дело долгое, поэтому сказал им то же самое, что и Даньке. К этому времени коридор заполнился моими телохранителями и механиками. Личники первыми покинули вагон, и только после них вышел я с Куаном. Вся площадь перед «императорскими» вагонами уже была оцеплена хирдманами и нашими гвардейцами. И это только для того, чтобы проводить не такую уж большую группку молодёжи в стеклянное здание вокзала, стоявшего немного в стороне от причалов.

А вот и сам паром, на котором нам предстоит перебраться на противоположную сторону Ботнического залива. Прожектора и мощные фонари освещали стальную махину, приткнувшуюся задом к причалу. Огромный зев трюма уже был распахнут, и прямо в кормовые ворота маневровый локомотив аккуратно заталкивал эскорт-вагон.

Судя по всему, на «Маринелле», как гласила яркая надпись на белоснежном борту парома, имелось две или три деки для расстановки вагонов. Их равномерно распределят по палубам, закрепят с помощью стальных башмаков и специальными фиксаторами, чтобы избежать сдвига во время качки. А море-то неспокойное! Видно, что волна даже здесь, в бухте, довольно приличная. Тем не менее, погрузка началась, а значит, нам предстоит провести половину суток на этой громадине. Что ж, я не против.

Наконец, вся наша делегация в сборе. Свитские перемешались друг с другом, весело обмениваясь первыми впечатлениями. Лида тут же оказалась возле меня, на мгновение прижавшись к плечу.

— Соскучилась, — прошептала она, посверкивая глазами.

— А уж как я соскучился, — улыбаюсь в ответ и быстро целую в щёчку.

Арина с Ниной заняли место по правую сторону, давая мне возможность вести Великую княжну под руку. Баюн с невероятным спокойствием реагировал на всю эту суету и отдавал приказы гвардейцам. Я заметил, что остальные пассажиры шли в другой терминал, постепенно отдаляясь от нашей делегации.

— И никто на нас не напал, — укоризненно проговорила Нина и прикрыла рот ладошкой, протяжно зевнув. — Только напугал зря.

— Чтобы не расслаблялись, — пояснил я. — Нам ведь обратно ехать… Да ещё залив надо дважды пересечь.

Девушки согласились, что ещё ничего не закончилось.

Мы вошли в просторное стеклянное помещение, откуда хорошо просматривался причал с «Викингом», жадно принимающим в свое тёмное и холодное нутро аккуратные вагоны «Скандинавского экспресса». Паром был похож на железное чудище, глотающее добычу, которую ему подносил слуга-локомотив. Я восхитился тем, как шустро происходит загрузка.

Господин Матвеев куда-то исчез и появился через пару минут с полным мужчиной в мундире таможенной службы. На лацканах поблескивали серебром «три короны», на обшлагах — тоже какая-то вышивка серебром.