— «Я же нахожусь под постоянным контролем!» — подумал Николай, — «и, уже возможно, послезавтра моя стимуляция будет раскрыта. И что мне тогда делать? Взять этот дурацкий пистолет и застрелить врача? Или самого себя? Очень смешно! Нет, не для того меня сюда заслали, нужно не гадать, а продолжать разбираться!»

— «Вернемся к нашему уравнению, хотя пока это никакое не уравнение, но, тем не менее! Первый член — Иван Иванович. Кто же он такой? Ведь это же не человек, а какая-то коробка с электронной начинкой, то есть очень сложное устройство, способное анализировать. Да, сложное, очень сложное, наверняка, сложнее медицинской техники, которой меня обследовали. А что же это значит? Ха!!!

А это значит, что оно также импортного производства, по крайней мере, его аппаратная часть, как и медицинская техника, только поставленное на службу нашей стране. А где гарантия, что между этим Иваном Ивановичем и его разработчиками или изготовителями нет какой-нибудь тайной ниточки, то есть, канала связи?

Такой гарантии нет! И если я прав, то эти разработчики всегда могут подать, «совет» Ивану Ивановичу, а он его исполнит со всей своей добросовестностью, а мы и знать не будем. И еще они могут получать через него важную информацию!

Таким образом, напрасно я подозреваю самого Ивана Ивановича, он тут ни при чем. Итак, в нашем уравнении появляется первая неизвестная величина, обозначим ее «х» (икс), подразумевая под этим «х» людей, подающих советы Ивану Ивановичу, и изготовивших передачу в виде книги Проспера Мериме. Они же привлекли к делу и Марину, и Вовочку, или просто подстроили ЧП с ними. И эти люди, наверняка, из какой-то высокоразвитой страны, являющейся нашим противником».

Николай передохнул и продолжил свои размышления. — «Итак, левая часть уравнения готова. Переходим к правой части, в которой на данный момент имеются только я сам и пистолет. Нет никакого сомнения, что я должен применить этот пистолет против кого-то неизвестного, это и есть вторая неизвестная величина, обозначим ее «у» (игрек). Кто же это может быть?

Моя врач Галина Леонидовна, медсестра, какой-нибудь больной?  Зачем? Или я сам должен застрелиться после того, как меня разоблачат? Нет, конечно, нет! Какой смысл проводить такую операцию, чтобы меня уничтожить здесь, в будущем? Это запросто можно было сделать в моем времени, одним выстрелом из трехлинейки, например, или подсыпав яд где-нибудь в поезде. Это должен быть какой-то публичный человек, чтобы, по крайней мере, поднять шумиху в СМИ по поводу его убийства.

И еще неизвестно, каким образом хотят меня принудить сделать этот роковой выстрел? Загипнотизируют, или я окажусь в таких условиях, что буду вынужден стрелять? Это, наверняка, уже продумано и выяснится, когда до этого дойдет дело. А в том, что на этом чертовом пистолете есть отпечатки моих пальцев, я не сомневаюсь. И они, наверняка, нанесены так, что их невозможно стереть».

Николай заново переписал свое уравнение:

ИИ + Марина + Вовочка + «х» = Исаев + ТТ + «у»;

Получилось уравнение с двумя неизвестными, которое невозможно решить, но Николай был уверен, что в ближайшем будущем, еще до его разоблачения, что-то начнет проясняться.

За этими рассуждениями незаметно пролетел ужин, а потом пришла медсестра со шприцом, сделала укол и Николай благополучно уснул.

*  *  *

Легкий ветерок шелестит листьями большой яблони, под которой Галя разводит костер, а Николай уже насаживает на вертел небольшого зверька, которого он подбил, швырнув камень самодельной пращой. Они находятся на острове, затерянном в океане, на котором Николай побывал уже несколько раз, и это место он сразу узнал и по яблоне, с которой когда-то хотел достать яблочек, и по прекрасному виду, открывающемуся на океан.

Его любимая Галя напевает в предвкушении вкусного обеда, и когда она покачивает головой, слышится мелодичный звук сережек с серебряными колокольчиками «динь-динь».

Из-за кустов доносится шум шагов, и Николай думает, что это опять мистер Сайрес Смит, который, как всегда, начнет давать советы. Он начинает раздумывать, как бы его отвадить, но оказывается, что это не мужчина, а девушка… Марина. На ней мини-юбка, топик и туфли на высоких каблуках, которые почему-то в песок не проваливаются, а на боку, на перевязи висит кобура.

— Привет, Николенька! — радостно говорит она, подходит к Николаю и при этом замечает Галю. — Ты кто такая? — обращается она к ней. — Давай, проваливай и отдай мои сережки, я же вижу, что они мои!

Николай пытается защитить Галю, но у него пересохло во рту, и он ничего не может сказать.

— Пусть  она проваливает! — заявляет Марина, — а то я ее застрелю! И она выхватывает из кобуры пистолет… это «Браунинг». — Имей в виду, Николенька, на этом пистолете твои отпечатки пальцев! — продолжает она. — Тебе будет «вышка» за убийство! Гони ее прочь!

Николай пытается выхватить пистолет из рук Марины, но пистолет при этом выстреливает.

… И он проснулся.

— Исаев, Исаев, да просыпайтесь же! — над Николаем стояла его старая знакомая, медсестра Светлана. — Ну, вы и соня, Исаев, вам же нужно на кардиограмму, давайте вставайте побыстрее, а потом сдавать анализы! Поспешите, пожалуйста!

— «А где же пистолет?» — раздумывал Николай, пытаясь сбросить с себя остатки сна, — ведь я же его отнял… тьфу ты, черт это же было сновидение».

Наскоро умывшись, он отправился по назначениям врача. — «А может быть, мне стоит куда-нибудь спрятать этот пистолет?» — подумал он во время снятия кардиограммы. — «Только куда? Вот, если бы рядом был пруд, тогда другое дело. Ладно, пусть все идет, как идет. Тем более что принцип «Если в первом акте на стене висит ружьё, то в последнем оно должно выстрелить», никто не отменял».

После завтрака делать было абсолютно нечего, и Николай решил скоротать время, читая лекцию по физике, как он это уже когда-то делал. Он встал у воображаемый доски перед воображаемой аудиторией, и начал излагать «Уравнения Максвелла», которые ему никак не удавалось довести до конца в предыдущих случаях. Лекция шла ни шатко, ни валко, то ли потому, что не явился любимый студент Николая — Ингберман, то ли потому, что его подспудно грызла какая-то мысль, и поэтому он сделал перерыв во время середины пары, чего ранее никогда не делал.

А волновало Николая непонимание того, почему разработчики проводимой операции, в которой он участвует, не предусмотрели того, что он обнаружит наличие пистолета в своей «книге», ведь это казалось таким очевидным. И, немного поразмышлял, он пришел к выводу, что разработчиком является именно искусственный интеллект, неважно какой. Возможно, что и Иван Иванович капитана Неустроева. Возможно, что интеллект «подумал», что Николай, получив книгу, которую он уже читал, открывать ее не станет. Хотя любой человек, получив книгу, которая стала тяжелее, непременно проявит свою любознательность, и ее обязательно откроет. Интеллект этой человеческой черты, наверное, просто не учел. И Николай, успокоившись,  с блеском довел лекцию до конца, тем более, что появился и Ингберман, который просто опоздал.

После обеда, когда начал вступать в свои права «тихий час», до Николая из коридора донеслось какое-то хождение и громкие голоса. Это было нарушение «святая святых» любой больницы, и заинтересовавшийся Николай выглянул в коридор. Заведующая отделением расхаживала по коридору, а за ней, как гусята за гусыней, следовали врачи, медсестры и санитарки.

Заведующая, как понял Николай, давала какие-то указания, нарушая тишину «тихого часа», но это были еще цветочки, так как по коридору пронеслось и раскатилось: «Главный врач, главный врач!!!»

И появился главный врач, крупный мужчина среднего возраста с бородкой клинышком и громовым голосом, а за ним семенили сопровождающие лица с блокнотами и карандашами. Николай вспомнил, как точно также ходил адмирал, Командующий Тихоокеанским Флотом, а за ним следовал его помощник, капитан 3 ранга Евстигнеев, и также записывал указания адмирала. Главный врач, раздающий указания подобно адмиралу, подошел к стеклянному шкафу с медикаментами, находящемуся возле медицинского поста, и стал что-то говорить громким, негодующим голосом.