— «Значит», — подумал Николай, — «даже от середины сейнера, где, наверняка, есть люк, до кормы не более десяти метров, и глубина, даже если сейнер с уловом, ну, никак не более трех метров — вполне нормальные условия, чтобы нырнуть. Да, не зря меня сегодня ночью мистер Сайрес Смит потренировал в нырянии».

И, оторвавшись от этих мыслей, он уже прекрасно знал, что должен сделать, как истинный «Водный Страж».

Николай уже знал, что он сможет, и должен сделать и, больше не раздумывая, бросился к трапу, ведущему на командирской мостик. Краснофлотец, стоящий у входа на трап, попытался его остановить, но Николай просто оттолкнул его в сторону и быстро влетел на мостик. — Разрешите обратиться, товарищ капитан 3 ранга! — обратился он к командиру, который внимательно наблюдал за спасательной операцией в бинокль.

— Зачем вы здесь? — с раздражением спросил командир, оторвавшись от бинокля.

— У меня есть просьба, товарищ капитан 3 ранга! — продолжил Николай, — позвольте мне отправиться с катером, следующим рейсом.

— Это еще зачем? — возмутился командир, — это вам не прогулочное судно, а спасательная операция. Ступайте, не мешайте!

— Так я же не на южный берег Крыма прошусь, товарищ капитан 3 ранга, а на спасательную операцию, чтобы принять в ней участие.

— Ну, вот еще, без вас справятся, будете только мешать, — отозвался командир, — ступайте вниз!

— Я хороший пловец и ныряльщик, я смогу вытащить оставшегося в трюме моториста сейнера, — продолжил пояснять Николай. — Я прошел специальную подготовку и участвовал в таких операциях и у меня даже есть награды за них. (Николай, конечно, немножко слукавил, сказав про награды, но одна медаль у него была, и он о ней вспомнил).

— А ты не врешь? — командир неожиданно перешел на «ты».

— Никак нет, товарищ капитан 3 ранга, я же в трюм прошусь, а не на отдых! — ответил Николай.

— А ты понимаешь, лейтенант, что если ты в этом трюме сгинешь, то меня отправят в трибунал, и за твою погибель дадут не меньше вышки?

— Да, понимаю, товарищ капитан 3 ранга! — ответил Николай, — но вы не волнуйтесь, все акты и протоколы я уже подписал, и, если я там сгину, а вам дадут вышку, встретимся на небесах, там все и обсудим!

— Ну и нахал же ты, лейтенант Исаев! — усмехнулся командир, — и шуточки твои дурацкие, и совсем не вовремя. Ладно, постой пока здесь, разберемся!

— Сигнальщик! — скомандовал командир, — передай на катер семафор: «Боцману прибыть к командиру немедленно!»

— Есть передать семафор «Боцману прибыть к командиру немедленно»! — ответил сигнальщик и яростно замахал флажками в сторону катера, который уже приближался к эсминцу.

Как только сигнальщик закончил передачу, с катера тоже что-то передали семафором, и сигнальщик доложил командиру: — Семафор на катере принят и отрепетован!

Катер еще продолжал движение, а ловкий боцман ухватился за штормтрап, быстро поднялся на борт эсминца, бегом поднялся на командирский мостик и, приложив руку к голове, начал, было, рапортовать, но командир остановил его движением руки. — Послушай, Михалыч! — сказал он, — вот этот лейтенант Исаев уверяет, что он искусный пловец и ныряльщик, и берется вытащить из трюма застрявшего там рыбака. Что ты скажешь?

Боцман таким внимательным взором стал осматривать Николая, что тот встал по стройке «смирно», сжав руки в кулаки. — Я думаю, что он справится! —  уверенно ответил боцман.

— Как думаешь, Михалыч, сколько этот сейнер еще продержится на воде? — спросил командир.

— Полчаса, а может быть и больше, но за полчаса я ручаюсь! — ответил боцман, а Николай подумал, что этот человек, которому лет сорок, неоднократно бывал свидетелем гибели судов.

— Ладно, рискнем! — сказал командир, — в любом случае, выше вышки не дадут, а ты, Исаев, запомни, что если сгинешь в трюме, то на глаза мне не попадайся, так как моему гневу не будет предела. Затем он повернулся к боцману: — Михалыч, возьми все это дело под свой контроль, и обеспечь лейтенанта всем необходимым, и, давайте, двигайтесь, каждая минута на счету, ни пуха вам!

— Есть! — ответили хором Николай и боцман, который добавил: — К чёрту!

— Тебя как по имени? — спросил боцман Николая, когда они спускались по трапу, и, получив ответ, продолжил: — Ты, Никола, беги и спускайся на катер, а я подойду чуть позже, нужно кое-что подготовить.

Все шестеро спасенных рыбаков уже поднялись на борт эсминца, и Николай довольно удачно, хотя спасательный пояс мешал движениям, спустился по штормтрапу на борт катера и уселся на ближайшую банку.

Боцман появился только минуты через две, и в руках он держал какую-то клеенчатую сумку. Ловко спустившись на катер, он приказал одному из краснофлотцев встать к рулю и отваливать, а сам уселся на банку рядом с Николаем и стал демонстрировать ему то, что он приготовил. — Слушай сюда, Никола! — начал он, — это  аккумуляторный водолазный фонарь, работает под водой, правда, он давно не заряжался, но тебе зарядки должно хватить. Вот это пояс с водолазным ножом, он с защелкой, чтобы не выронить его случайно,  и еще здесь длинная,  крепкая веревка, я тебе сделаю страховку, уже там, на сейнере. И еще прищепка, на всякий случай, если этот парень не умеет плавать, защемишь ему нос. Пока двигаемся, освой все это снаряжение! — и Николай попробовал включить фонарь, вынул и вставил  нож в ножны, и подержал в руках обычную бельевую прищепку.

— Пора, Никола! — сказал боцман, когда катер стал приближаться к сейнеру, готовься!

Николай снял с себя спасательный пояс,  обувь, морской китель, брюки, и хотел снять и нижнее белье, но боцман отсоветовал это делать, сказав, что в белье будет теплее. Немного подумав, он добавил, что в воде, в белом белье, Николай будет более заметен. Затем Николай надел пояс с ножом, зацепив на пояс прищепку, и еще раз проверил фонарь.

Можно сказать, он был готов, хотя главный пункт подготовки, который не касался боцмана, был еще впереди. Чтобы его выполнить, Николай выставил  правую руку за борт катера, намочил ее летящими брызгами, а затем, положив ее на знак «В» на левой руке, попросил водные стихии помочь ему. В конце просьбы он, как всегда, попросил не отказывать ему. И хотя все эти просьбы были выполнена только мысленно, боцман сосредоточенность Николая заметил, но ничего не спросил, очевидно, подумав, что тот просто сосредотачивался, а, может быть, и молился.

При подходе к сейнеру Николай заметил, как в группе рыбаков, стоящей на палубе, один из них передал сверток, завернутый в клеенку, другому человеку, а затем отошел от группы подальше, насколько это было возможно. Николай понял, что это был капитан, который передал судовые документы своему помощнику, решив навсегда остаться на сейнере с погибающим мотористом.

— Капитан, ко мне! — скомандовал боцман, перепрыгнув на палубу сейнера, и отошедший человек немедленно подошел к нему. Боцман кратко и убедительно рассказал капитану, что спасатель Николай постарается вытащить оставшегося в трюме моториста, и попросил капитана ознакомить Николая с планировкой трюма.

Через пару минут Николай уже хорошо знал путь к мотористу, который продолжал стучать, сообщая, что он жив. Боцман привязал конец веревки к поясу Николая, который провентилировал легкие, перекрестился и бросился в грузовой люк, заполненной водой Баренцева моря.

Вода, разумеется, была очень холодной, но водные стихии отозвались на просьбу Николая, и ему было не холодно, вполне терпимо, и он плыл в толще воды, вытягивая за собой тонкую веревку. До поворота, который ему предстояло сделать, было довольно светло, и Николай включил фонарь только после этого поворота.  Стук, хорошо передающийся по воде, стал громче.

— «А вдруг здесь сидит какой-нибудь осьминог?!» — неожиданная мысль поразила Николая. — «И я останусь здесь, на дне этого сейнера, как остались деньги на дне бидона в шуточном рассказе. Нет, не может здесь быть никаких осьминогов!»