Подошло время обеда, но работники пищеблока, не зная, как им поступать, спросили главного врача, который ответил, что с раздачей обеда следует подождать, чтобы не пахло едой, как в столовой, и, что президенту это может быть неприятно. И он, опытный человек оказался прав, так как президент приехал через пару минут. А информация о ходе визита немедленно разлеталась, как на крыльях, по всей больнице:

… Идет, идет… зашел на кухню и снял пробу со щей (молодец!)… спросил, почему не раздают обед, хотя, уже пора… что это нарушение прав больных (надо же!)… зашел в реанимацию… спросил что будут делать, если отключат электроэнергию (вот как!)… зашел в кабинет УЗИ… спросил величину разрешения датчика УЗИ и его динамический диапазон (разбирается!)… остановил санитарку и спросил о ее зарплате (!!!)… зашел в хирургическое отделение, в палату… спросил у больного его диагноз (ого!)… зашел в терапевтическое отделение… подошел к шкафу с лекарствами… проверил срок их пригодности (вот как надо!)…  идет в неврологию… Идет… идет!!!

«Больному» неврологического отделения Николаю Павловичу Исаеву не было никакого дела до волнений и переживаний. Он был абсолютно уверен, что президент его обязательно посетит, так как «интересная книга» (очень интересная!) находится именно у него, Николая. Вот она лежит на тумбочке, ждет своей очереди, чтобы вступить в дело.

Николая после утреннего обхода никто не беспокоил, и он занялся одним из своих любимых дел — стал читать лекции по физике. После первой лекции он сделал небольшой перерыв, а потом взялся за простую тему «Температура и влажность воздуха в помещении». Простенькая тема была бы под стать старшеклассникам, но не студентам технического ВУЗа, но она имела практическое применение в быту, о чем Николай предупредил студентов, и они стали внимательно слушать. А студент Ингберман даже дважды протер свои очки, чего ранее на лекциях никогда не делал.

Николай вел рассказ и одновременно чертил на воображаемой доске таблицу «Давление насыщающих паров воды и абсолютная влажность воздуха в зависимости от температуры». Он уже начал заносить цифры в расчерченную таблицу, когда дверь его палаты резко распахнулась, и в палату буквально влетел расторопный мужчина с треногой. Несомненно, это был кинооператор, так как он выбрал наиболее подходящее место для съемки в углу палаты, возле окна, установил треногу и подготовился к съемке.

Вслед за ним в палату также влетели трое крепких мужчин в одинаковых костюмах. Скорее всего, это была охрана президента, так как они провели осмотр помещения. Один из них заглянул в тумбочку, под подушку и зачем-то передвинул с места на место «книгу» Проспера Мериме.

— «Если бы ты, парень, заглянул не под подушку», — подумал Николай, — «а под матрас, то получил бы повышение по службе, да еще и награду, а меня бы немедленно арестовали. Наверное, тебе, дружище, уготована другая судьба, раз ты плохо исполняешь свои обязанности».

Другие охранники, ничего не говоря, внимательно осмотрели Николая, его одежду, заглянули за шторы и все трое заняли выжидательные позиции в небольшой палате, прижавшись к стенам. Дверь палаты при этом осталась открытой.

— Здесь он, здесь ваш герой, товарищ полковник! — послышался приближающийся голос главного врача, — вот в этой палате, проходите, товарищи!

В открытую дверь палаты стали проходить один за другим: главный врач, крупный мужчина в военной форме с погонами полковника и эмблемами МЧС, которые Николай сразу узнал. Немного позади полковника двигался человек среднего роста и среднего возраста в гражданской одежде, и Николай по выражению его лица догадался, что это президент.

Далее, соблюдая небольшую дистанцию, следовали еще несколько человек в гражданской одежде; наверное, руководители города и помощники президента, а еще за ними толпились люди в белых халатах, в том числе и заведующая неврологическим отделением и врач Галина Леонидовна.

Полковник, держащий в руках небольшую, красную коробочку, приблизился к Николаю. — Здравствуйте Николай Павлович Исаев! — сказал он, протягивая и пожимая руку Николаю. — Я имею честь поздравить вас с вашим героическим поступком по спасению утопающего ребенка, и сообщаю, что за проявленные смелость, отвагу и самоотверженность при высоком профессиональном мастерстве наше министерство награждает вас медалью «За спасение погибающих на водах»! Вы, что, товарищ Исаев, проходили специальную подготовку по спасению утопающих? И как вы себя чувствуете?

— Нет, что вы! — ответил Николай. — Я по профессии физик, физик-теоретик, и просто подумал, что именно так нужно поступить (ну, не рассказывать же полковнику, что он является пожизненным «Водным Стражем»). — И самочувствие неплохое, думаю, что иду на поправку.

— Не волнуйтесь, товарищ полковник! — подал голос главный врач, — вылечим мы вашего героя, в нашей больнице прекрасные…

Но полковник властным жестом остановил главного врача и продолжил подготовленную речь: — Уважаемый Николай Павлович, товарищи, вы все прекрасно знаете, что президент нашей огромной и великой страны заботится о каждом ее гражданине, и особенно о детях. Когда он узнал, что я направляюсь в больницу, чтобы вручить награду нашему герою, он выразил желание сделать это самому, и я, с чувством великого удовлетворения, передаю президенту эту награду. Вот, пожалуйста! — и полковник вытащил из коробочки медаль, которую передал президенту, а Николаю он жестом подал команду — подойди, и Николай сделал шаг вперед.

— Поздравляю вас, Николай Павлович, огромное вам спасибо за спасенную человеческую жизнь, и желаю вам скорейшего выздоровления! — сказал президент, быстро и ловко прицепив медаль к пижамной курточке Николая.

Когда он начал подавать Николаю руку, чтобы пожать ее, из коридора донесся ужасный грохот, звук множества разбитых стекол, и затем — дробный звук, как при стрельбе из автоматического оружия.

Люди, находящиеся в палате, а также скопившиеся у входа в нее, не могли видеть, как медсестра Светлана подошла к стеклянному шкафу, чтобы взять шприц и ампулу для инъекции больному отделения. Она потянула за дверцу, которая не открылась, она потянула сильнее и снова с тем же результатом. Медсестра подумала, что заела защелка дверцы и, упершись левой рукой о стену, потянула за дверцу еще сильнее, не предполагая, что шкаф закрыт на замок. К ее ужасу шкаф начал клониться на нее, она попыталась его остановить, но где ей было справиться с этим монстром из толстого стекла?!

И шкаф, описав красивую, правильную дугу своей верхней кромкой, со всего размаха грохнулся на покрытый керамическими плитками пол. Толстое стекло разлетелось на мелкие кусочки с ужасным грохотом, а вылетевшие пузырьки и ампулы подскакивали, ударялись и разбивались, создавая эффект  автоматной стрельбы.

Вслед за этим грохотом послышались женские визги, который перекрыл крик главного врача: — Все в укрытие! Немедленно!

Испуганные люди, находящиеся в коридоре у двери палаты, вместо укрытия, начали тесной толпой пытаться пройти в палату, оттесняя президента к окну. Охранники попытались отталкивать напирающую толпу от президента, в результате чего кто-то упал, и у входа в палату образовалась «куча мала». Один из охранников, который не знал как поступить в такой, непредвиденной ситуации, с какой-то целью выдернул пистолет и выстрелил в потолок, как понял Николай, холостым патроном (скорее всего, первый патрон в обойме был холостым).

Наступившая после выстрела, секундная тишина прервалась новыми визгами и криками, а Николай, стоящий у своей тумбочки, заметил что оператор, ведущей съемку, продолжает это делать, не теряя самообладания. А президент, так же, не теряя самообладания, выбрался из этой людской каши и подошел к оператору, встав с ним рядом. Каких-либо указаний он пока не давал.

Николай, наблюдающий за мельтешением рук и даже ног, заметил, как из этого месива моментально выдвинулась чья-то уверенная рука, ухватилась за лежащую на тумбочке книгу Проспера Мериме, открыла ее ловким движением и погрузилась в вырезанный в книге отсек, пытаясь схватить пистолет. Обладатель этой руки, наверное, не сразу понял, что вместо пистолета в отсеке находится какое-то месиво и, ухватив его пригоршню, начал обратное движение, разбрызгивая во все стороны отлично прокисшее пюре. Николай подумал, что водная стихия по его просьбе прекрасно постаралась, так как палата наполнилась омерзительным смрадом.