Обладатель руки, поняв ситуацию, разжал ладонь, и сгусток прокисшего пюре шлепнулся о стену, всех забрызгав его ошметками, кроме Николая, от которого все брызги отворачивали, оберегая «Водного Стража». И всю эту суматоху неожиданно перекрыл громкий басовитый хохот, скорее всего, полковника МЧС: — Ха-ха-ха, ну и охрана, один из них, ха-ха-ха, казус, казус, обделался со страха!  Ха-ха-ха!!!

И вслед за ним все, находящиеся в палате, разразились неудержимым хохотом, не обращая внимания на свой жалкий, непотребной вид. Даже президент рассмеялся. Он хотел было остановить оператора, который продолжал съемку, но потом передумал и продолжал наблюдать за происходящим.

Николай, внимательно посмотрев, обнаружил, что пистолет пытался взять именно тот охранник, который заглядывал под подушку и подумал, что прав был америкашка, который говорил, что все находится в зависимости от предложенной суммы денег. Но это было уже не его дело, так как развитие операции, подготовленной, скорее всего, Иваном Ивановичем сотоварищи, отклонилось от разработанного сценария, и теперь шло уже совершенно стихийно.

Николай заметил, как раскрытая книга Проспера Мериме неожиданно исчезла с тумбочки, а край матраса, под которым лежал пистолет с боеприпасами, приподнялся, а потом опустился. Но это было еще не все. В разуме Николая возник долгожданный голос капитана Неустроева: — Привет, Исаев! Ты там живой? Тебя еще не арестовали?

— Живой, живой, товарищ капитан! — немедленно отозвался Николай, разумеется, ментально. — Нет, не арестовали! Уже не за что арестовывать, все улики исчезли, остался только неприятный запах.

— Ну и славненько! — произнес капитан, — тогда я сейчас тебя выдерну в твое время. Если хочешь, можешь взять с собой медаль и удостоверение, ты эту награду заслужил.

Николай, уже не раздумывая, отцепил медаль от пижамы и положил ее в красную коробочку, которую он, оказывается, держал в руке. — Готов, товарищ капитан! — сообщил он.

— Ну, с богом! — послышалось в ответ.

И… ничего не стало…

*  *  *

— «И чего это я так отвлекся?» — подумал Николай, — «или задремал?» Хотя, нет, он не дремал; он сидел на кровати в своем номере, в общежитии, а рядом лежала раскрытая художественная книга, которую он читал  перед сном. Нет, он не отвлекся, а просто у него был внеплановый сеанс связи с капитаном Неустроевым, который  сообщил ему много интересного.

Капитан был болен, а когда выписался из больницы, заподозрил некоторую странность со своим искусственным интеллектом, Иваном Ивановичем, хотя тот отвечал, что все в полном порядке. Но капитан не успокоился, а пригласил опытных специалистов, которые в свое время устанавливали и запускали в работу этого «Ивана Ивановича». Они стали уверять капитана, что все в полном порядке, что никаких странностей быть просто не может, а на его настойчивые просьбы поковырялись, скорее для проформы, и сообщили, что все в порядке.

Тогда капитан пригласил двух молодых выпускников технического ВУЗа — Ингбермана  (какое совпадение) и Сазонова, которые под насмешливыми взглядами старых специалистов, возились несколько дней, но, в конце концов, обнаружили и в аппаратной части и в программе «жучков», позволяющих командовать Иваном Ивановичем со  стороны. Эти «жучки» они, естественно, удалили к великому стыду предыдущей группы специалистов.

Это, конечно, была интересная информация, но не такая же, чтобы из-за нее не спать, и Николай, почитав еще немного, уснул. О своих приключениях в будущем, куда его отправлял  «предатель» Иван Иванович он ничего не помнил, так как смертным знать о будущем не положено. Это доступно только Богам.

Служба в отделе шла своим чередом, но, если признаться честно, энтузиазм возникшей у Николая после того, как он нашел интересную информацию, начал исчезать и он снова стал подумывать, под каким предлогом обратиться к начальнику отдела с просьбой о переводе на другое место службы.

Но ничего придумывать ему не пришлось, потому что как-то под вечер начальник отдела майор Верховцев сам пригласил его к себе в кабинет. — Садись, Исаев! — предложил он, — нужно поговорить. Скажи честно, тебе нравится твоя работа?

— Даже не знаю, товарищ майор, — ответил Николай. — Работа, конечно, интересная и я вижу, как мои коллеги с удовольствием ей занимаются, но, если честно, она как-то не по моему характеру. Мне бы что-нибудь более активное, просто физически трудно усидеть на одном месте в течение целого дня.

— Понятно! — ответил майор, — и у меня как раз вопрос на тему активных действий. Ты, работая в Наркомате Вооружения, после посещения американского крейсера консультировал проектировщиков?

— Так точно, консультировал, товарищ майор! Было несколько групп проектировщиков по разным направлениям.

— Была ли у тебя группа проектировщиков автоматизированных дизель-генераторов?

— Да, была! — ответил Николай. — Мы с ними долго занимались и даже наметили некоторые технические решения.

— Так вот, Исаев! — продолжил майор. — На нашем новом эсминце, на Северном флоте, установлен такой автоматизированный агрегат, который никак не хочет работать. Проектировщики уже перессорились между собой: дизелисты обвиняют «автоматчиков», а автоматчики — дизелистов, но после длительной ругани они объединились, и теперь обвиняют лично тебя и требует прислать авторитетную комиссию, чтобы со всем разобраться. Как ты смотришь на то, чтобы туда поехать и попытаться разобраться, пока без комиссии?

— Я с удовольствием! — ответил Николай, — надеюсь, что удастся разобраться.

— Хорошо, Исаев! — сказал майор, — только завтра выехать не получится, потому, что в нашем отделе командировки не предусмотрены, и этот вопрос нужно утрясать между нашими ведомствами, но это не наша задача; отделы кадров разберутся.

В конце разговора майор спросил у Николая о том, как он обустроился с бытовыми вопросами, и Николай ответил, что все хорошо, но ему нужно решить вопрос о переводе супруги Гали для обучения в Москве, а для этого нужно отлучаться из отдела. И майор ответил, что выделяет весь завтрашний день в распоряжение Николая для решения его насущных дел.

*  *  *

Перед тем как отправляться в поход по медицинским училищам, Николай достал копии Галиных документам, любовно их погладил рукой, усмехнувшись про себя, что это смешно для военного моряка, и уложил документы в подготовленную картонную папочку. Туда же, подумав, он положил свое удостоверение к медали «За отвагу», которую получил за бой с немецкими танками под Москвой, и удостоверения к наградам за разработку новых видов оружия.

В ближайшем к месту его службы медицинском училище ему сразу сказали, что вакантных мест для зачисления нет, и не предвидится, но попросили оставить адрес студентки, так, на всякий случай. Николай оставил адрес Галиного общежития и адрес ее родителей, в душе понимая, что это пустое дело.

Следующее училище было значительно дальше предыдущего, но к нему был удобный проезд на метро, и по времени это было почти одно и то же. Нужного человека в администрации училища на месте не было, и Николаю пришлось ждать почти целый час, пока пожилая женщина не вернулась с «пятиминутки», как она пояснила.

Она стала медленно усаживаться на свое рабочее место, долго надевала нарукавники, затем водрузила на нос очки, и Николай подумал, что у этой копуши ему ничего не удастся выяснить. Но, выслушав Николая, она взяла какую-то большую, сброшюрованную книгу, стала ее перелистывать, нашла что-то нужное, и только после этого начала просматривать документы, которое Николай передал ей вместе с папочкой. Все это происходило в абсолютной тишине, и Николай даже стеснялся откашляться, хотя у него першило в горле.

А затем женщина сообщила  Николаю, что вакантное место появится через месяц, так как одна из студенток вышла замуж и уезжает для продолжения учебы к новому месту службы мужа, а в связи с тем, что документы у Галины Исаевой в полном порядке, она может быть принята на это место. Далее она пояснила, что у нее уже есть два заявления на вакантное место, но администрация с удовольствием пойдет навстречу жене фронтовика, герою войны, и поэтому вопрос можно считать решенным. От Галины необходимо только заявление, написанное ею лично, и она рассказала, как правильно написать это заявление и, что его можно прислать по почте, не приезжая в училище.