Николай попытался дать сигнал Пенкрофу, но никак не мог дотянуться до страховки, которая закрутилась вокруг его ноги, а его несло головой вперед. Набранного в легкие воздуха стало явно не хватать, а водный поток повернул вертикально вниз, и Николай вместе с ним рухнул в кромешную тьму. Его сердце трепыхнулось, и… остановилась, и он… проснулся.

*  *  *

Да, он проснулся и, не открывая глаз, никак не мог отделить сновидение от яви. — «Нужно будет спросить у монтажника, куда он подевал снятые с генератора перемычки», — подумал он, — «поставлю стандартные, зачем мне какие-то скованные из железа».

Он открыл глаза: рядом не было ни инженера Сайреса Смита, ни моряка Пенкрофа, ни озера, а комната общежития, и за окном светлым-светло, но ногу сжимала закрутившаяся за нее лиана. Николай откинул одеяло и увидел, что это никакая не лиана, а угол простыни, которая сбилась, когда он беспокойно крутился во сне.

— «Ну, дались же мне эти перемычки от генератора!» — подумал Николай, рассмеявшись, но осадок от сновидения все равно оставался в его разуме, так как такие «свидания» с мистером Смитом всегда были вещими. — «Что ж я так проспал? Наверное, все давно на эсминце, а меня будить постеснялись», — мелькнула новая мысль, когда его взгляд остановился на солнечном блике за окном.

Он посмотрел на стоящий на тумбочке будильник и обнаружил, что было только 5 часов утра, а солнечно потому, что он находится в заполярье. Спать больше совершенно не хотелось, и Николай сходил, умылся, вышел на улицу и с удовольствием прогулялся по свежему воздуху, а после этого с удовольствием продолжил читать свою интересную книгу.

После завтрака большая компания, забывшая распри и ставшая дружной после достигнутого успеха, продолжила проверку дизель-генератора. При непосредственном участии командира ЭЧ эсминца сняли нагрузочную характеристику генератора, убедившись, что при любой нагрузке напряжение остается в пределах установленной нормы. Был проверен автоматический останов при снижении уровня охлаждающей жидкости и падении до минимума давления в системе смазки. При этом и старший механик корабля, и командир ЭЧ с удовлетворением констатировали, что после автоматического, аварийного останова повторный запуск агрегата невозможен до устранения причины.

— Вот это просто здорово! — пояснил старший механик, — знаю я прекрасно этих ребят-мотористов, в случае остановки агрегата будут давить на кнопку пуска, не обращая ни на что внимания, а автоматика — совсем другое дело. Больше всего корабельным специалистам понравился автоматический запуск агрегата, когда предварительная прокачка масла, прогрев входного коллектора воздуха и запуск выполняются без участия человека-моториста.

Протоколы проверки и акт приемки были полностью подготовлены с учетом замечания Николая, который сказал, что он лично никаких параметров не измерял, и поэтому в документах было указано: «В присутствие представителя Наркомата товарища Исаева».

Когда подготовленные  для подписи документы были разложены на столе в служебном помещении, резко зазвонил телефон. Старший механик эсминца поднял трубку, выслушал, что говорят, и сказал: — Да, так точно, товарищ капитан 3 ранга, все в полном порядке, только не успели подписать Акт, — а потом, через некоторое время: — Есть, выполняю! — и выскочил из помещения.

Встревоженные происходящим специалисты услышали грохот и сразу поняли, что заработал главный двигатель эсминца, и он начал движение.

— Что это? — воскликнул кто-то из собравшихся. — Корабль отправился в поход? Мы так не договаривались! Я не выношу качки!

Из машинного отделения не было видно того, что происходит наверху и все специалисты ринулись, было, к трапу, но их остановил командир ЭЧ, сказав, что не нужно поднимать панику, а попросил всех подождать, пояснив, что сейчас он сходит на пост управления, все узнает и все расскажет.

Ждать пришлось недолго и, вернувшийся старший лейтенант, рассказал, что на базе флота получен сигнал SOS с терпящего бедствие в Баренцевом море рыболовного сейнера и, что адмирал отдал приказ командиру эсминца отправиться на спасательную операцию.

— У командующего не было другого выбора, — продолжил пояснять старший лейтенант, — так как остальные военные корабли с паровыми двигателями, и им нужно время на поднятие паров, а торпедные катера посылать нет смысла, так как на них нет места для эвакуации экипажа. Вообще-то, наш эсминец не совсем подходящее судно для такой операции, но так случилось, что близко к этому сейнеру никаких судов нет, вот нас и отправили.

— Известно ли, что случилось на сейнере? — спросил кто-то, — горит, тонет?

— Да, известно! — ответил старший лейтенант, — капитан сейнера сообщил, что по неизвестной причине произошло повреждение дейдвудного устройства, являющегося элементом валопровода судна, который служит для опоры и уплотнения гребного вала в месте его прохода через обшивку судна. 

— Насколько серьезно такое повреждение? — спросил кто-то.

— Это очень серьезное, просто критическое повреждение, — ответил командир ЭЧ, — и его невозможно устранить. Если бы была пробоина, можно поставить пластырь, а в этом случае нет никаких вариантов, рецесс залит, туда не подступиться, и этот сейнер обречен. Единственный вариант — отбуксировать сейнер в сухой док, но на это просто нет времени, и задача состоит лишь в том, чтобы спасти экипаж.

— Идем самым полным ходом, — сообщил зашедший в помещение старший механик, —  должны успеть! Я случайно услышал разговор, что штурман уже проложил курс, и до места дойдем за час десять, а на нашу новую технику я не нарадуюсь! — добавил он, а затем трижды сплюнул через левое плечо и постучал костяшками пальцев по деревянному столу.

— Товарищи, а чего нам здесь торчать, в этом в подводном подземелье? — подал кто-то голос, — пойдемте, посмотрим на спасательную операцию, и, может быть, сможем чем-нибудь помочь. А здесь вся техника работает нормально и без нас, автоматика, знаете ли!

— Стоп, стоп, товарищи! — отозвался командир ЭЧ, — здесь вам не экскурсионное судно, а военный корабль, и без приказа ничего не делается. Я сейчас позвоню командиру, нет, лучше я схожу, так будет надежнее! — и старший лейтенант ловко поднялся по трапу из машинного отделения.

— «Да, не зря мне приснились эти водные процедуры!» — подумал Николай, а вслух предложил, что пока то, да сё, пока старший лейтенант ходит, подписать протоколы и акт, пояснив, что потом может начаться суматоха и этот вопрос может забыться. С ним все согласились и поставили подписи, оставив документа на столе для подписей командира ЭЧ, когда он вернется.

Старший лейтенант вернулся в сопровождении двух краснофлотцев, которые принесли охапки спасательных поясов, и объявил, что командир эсминца разрешил, в порядке исключения, выйти гражданским лицам на палубу, обязательно надев спасательные пояса, и что сам он назначен ответственным за это мероприятие.

— Ну, вот еще! — сказал кто-то, — не буду я эту ерунду надевать, не ребенок, так пойду!

— Воля ваша! — ответил ему старший лейтенант, — но только без пояса вы на палубу не выйдете, я вас просто не пущу, да я и сам без пояса не пойду! И он стал надевать пояс, а за ним последовали все остальные.

— Не так, товарищ, не так! — стал пояснять военный моряк, — спасательный пояс только называется поясом, а на самом деле, надевать его нужно выше поясницы, так чтобы центр тяжести вашего тела находился ниже этого пояса, и тогда в воде вы будете держаться вертикально. Если пояс надеть на поясницу, центр тяжести тела будет выше пояса, и вам придется постоянно маневрировать и двигаться, чтобы сохранить вертикальное положение, иначе вы перевернетесь вверх ногами.

Старший лейтенант помог кому-то надеть пояс и продолжил сообщение: — Мне во время войны пришлось участвовать в спасательных операциях гражданских судов, и были случаи, когда мы находили торчащие вверх, из воды, ноги, так как уставший или раненый человек был не в состоянии поддерживать вертикальное положение. А все из-за неправильно надетого пояса. И еще имейте в виду, что мы сейчас уже выходим из залива в открытое море, там ветер не менее, чем на 3 балла, и корабль начнет качать, и можно легко оказаться за бортом, пояс является обязательным.