— Сережки… — пробормотал обескураженный Николай. — С серебряными колокольчиками?

— Да. Дело в том, что после выполнения этого задания, мы  стерли из вашей памяти все эти воспоминания, так как простым смертным не положено знать о будущем. Это доступно только Богам. Когда я буду вас перемещать к этой девушке Марине, я вам эту память восстановлю, и вы все будете знать. Да, и пожалуйста, будьте с ней осторожны, так как она готовится стать матерью.

— А я, стало быть, буду отцом ее ребенка? — саркастически спросил Николай.— Так, что ли получается?

— Нет, нет вы здесь не причем, не волнуйтесь! — успокоил его Иван Иванович.— У этого ребенка есть подлинный отец.

— Совсем вы меня запутали, Иван Иванович! — воскликнул Николай. — Если эта Марина, которую, как вы утверждаете, я знаю, действительно мокнет, то, правильно ли я понимаю, что она тонет? И, если это так, то нужно спешить! Это моя обязанность, как «Водного Стража». А то она совсем утонет, пока мы разговариваем!

— Нет, нет, она не тонет в физическом смысле, речь идет о человеческих эмоциях, — ответил Иван Иванович. — Я, видите ли, Николай Павлович, некоторые эмоции изучил, но не все, и, в частности, этих эмоций я не понимаю. А вы, когда там окажетесь, сразу во всем разберетесь, я в этом уверен.

— Хорошо, я попробую и постараюсь! — отозвался  озабоченный Николай, подумав, что ничего другого об эмоциях ему у Ивана Ивановича не выяснить. — Ладно, я готов!

— Хорошо! Какая сейчас на вас одежда, Николай Павлович?

— Ну, что-то, типа пижамы, — ответил Николай, хотя, на самом деле, он сидел на кровати в одних трусах, так как было по-летнему тепло.

— Там вы окажетесь в соответствующей месту и времени одежде, — сообщил ему Иван Иванович, — и помните, что, сколько бы времени вы там ни находились, в вашем реальном месте и времени пройдет всего лишь несколько минут. Ну, с Богом!

И… ничего не стало…

Было прохладно, но очень уютно, чувствовался запах увядшей травы, и сквозь легкую дрему послышалось карканье ворон, и… Николай открыл глаза.

Он сидел на удобной скамейке, а перед ним был смешанный лес, в котором были и хвойные и лиственные деревья. Нет, это не лес, а лесопарк, созданный наступающим городом в естественном лесу так, чтобы сохранить его природу и его обитателей.

И Николай вспомнил, да, он вспомнил, что он здесь уже бывал. Только тогда было  жаркое лето, а сейчас на деревьях много желтых листьев, да и по красивой, выложенной желтым кирпичом дорожке, легкий ветерок гонит шуршащую, облетевшую листву.

— «Итак, я снова в будущем», — подумал он, — «в неизвестном месте, и в неизвестном времени». И ему вспомнилось, что в прошлый раз, когда его перемещали в будущее, капитан Неустроев обеспечил его паспортом и сумкой с небольшими припасами, состоящими из туалетных принадлежностей, скромной еды и художественной книги. На этот раз никакой сумки не было, да и карманы его одежды были пусты.

— «Эх, Иван Иванович!» — подумал Николай. — «Что-то ты своими электронными мозгами не подумал о простейших вещах! А вдруг ситуация сложится так, что потребуются документы, а у меня ничего нет, и даже нет зубной щетки и полотенца, если оно потребуется, по крайней мере, этой мокрой девушке». Однако после этих горестных мыслей он успокоил себя тем, что пробыть ему здесь придется очень недолго. Нужно только понять — как эта Марина мокнет и где она сама? Или, действительно, утонула? В том пруду, в котором она утопила свой смартфон? Да, очень смешно!

На покрытой желтым кирпичом дорожке и на соседних скамейках никого не было, и  Николай начал подумывать — не пройтись ли ему до знакомого пруда, как откуда-то, слева послышался стук каблучков «цок-цок».

Да это же, точно… сама Марина, и Николай сразу ее узнал. Но как же изменилась ее внешность! Вместо вызывающей одежды, которую он поначалу, тогда, в первый раз, принял за наготу, на ней была обычная, элегантная одежда, соответствующая погоде. Она шла, высоко держа голову, и вместо смартфона она держала в опущенной руке… книгу. И, самое главное — и сама Марина, и ее одежда была… совершенно сухой.

— Я знала, знала! — закричала она еще издалека, ускоряя шаг. — Я была уверена, что ты придешь, миленький.

Она уселась на скамейку рядом с Николаем и положила книгу на свои колени. — Я же тебе говорила, — сказала она, — когда мы с тобой расставались, что мы обязательно встретимся. Я в это верила, и приходила сюда почти каждый день и вот, наконец-то, дождалась.

— Скажи, — чуть отдышавшись, продолжила она, — прежде всего, как тебя зовут, и не надо мне врать, что ты Гермоген, я в это не верю, а мне нужно точно знать.

— Николай, Коля! — ответил ошеломленный «Водный Страж».

— Коля, Николенька, какое прекрасное имя! — отозвалась Марина.

— Николенька? — переспросил Николай. — Откуда ты это взяла такое произношение этого имени?

— А так называли Николая Ростова его ближайшие родственники.

— Ты что, читаешь Толстого? — удивлению Николая не было предела, так как из их предыдущей встречи он знал, что эта Марина почти не читает, а если и читает, то только бульварное чтиво.

— Да, я читаю! — с гордостью подтвердила девушка, — читаю «Войну и мир», читаю с удовольствием, правда некоторые вещи мне там не очень нравится, но общего впечатления об этой книге они не портят, и…

— Да, согласен! — только и смог вставить Николай.

— Ты знаешь, Коленька, сколько всего мне нужно тебе рассказать! — продолжала Марина, — но об этом чуть позже. Ты не думай, что я хочу тебя как мужчину. Нет, вовсе даже нет! Я все время вспоминала о тебе, как о старшем, мудром брате, который наставил меня на путь истинный.

— Да, да, конечно! — подтвердил Николай, не понимающий, как себя вести. — Я и не думаю, совсем, совсем, а ты продолжай, пожалуйста!

— Я с таким нетерпением ждала нашей встречи, просто сохла по тебе…

— «Да она же сохла по мне, как по брату, а не мокла!» — дошло, наконец-то, до Николая, — «вот в чем дело! А этот дурачок Иван Иванович, пытающийся разобраться в человеческих эмоциях, просто все перепутал!»

— Извините, Николай Павлович! — ворвался в разум Николая смущенный голос Ивана Ивановича. — Получается, что я действительно перепутал, но мне очень трудно было понять, как можно применить глаголы «сохнуть» или «мокнуть» к человеческим чувствам! Ну, извините, извините, не буду мешать вашему разговору!

Марина же, тем временем, продолжала что-то увлеченно рассказывать, и Николай остановил ее, извинился и сказал, что отвлекся, обдумывая то, что она сказала, и попросил повторить.

— Я, Коля, после встречи с тобой очень сильно изменилась, — повторила девушка, — я стала читать книги, да, возьми, я возвращаю тебе твою интересную книгу Проспера Мериме. Я поняла, что неправильно вела свою жизнь, и теперь я готовлюсь к тому, чтобы стать мамой! — с гордостью добавила она.

— О, поздравляю! — нашелся Николай.

— Ты знаешь, когда я сообщила своим подругам, что собираюсь стать матерью, они стали меня отговаривать, что я  загублю свою молодость, и даже довели меня до слез, а я после этого пошла к своей любимой бабушке, и пожаловалась ей. А бабушка сказала, что они сами дуры, что даже не заметят, как пролетит их молодость, а под старость лет останутся одинокими и никому не нужными. И, что каждой женщине нужна, обязательно, хотя бы одна, дочка, ну, или сыночек.

— Конечно, как же можно без детей! — согласился Николай.

— И я после этого, — продолжила Марина, — порвала со своими подругами, у них на уме только новые наряды, селфи и подсчет лайков, а в женской консультации я познакомилась с молодыми женщинами, с которыми теперь дружу. Мы с ними обсуждаем прочитанные книги, вместе гуляем и хвастаемся обновками для наших  будущих малышей. Да, у меня будет дочка, я уже знаю, и я буду ей заплетать косички и завязывать бантики, вот!