— Дочка, это прекрасно! — согласился Николай, — только я не понял, зачем ты возвращаешь мне книгу, я же тебе ее подарил, сказав, что на память.

— Да, эта книга все время мне напоминала о тебе, но сейчас я уверена, что мы больше не встретимся, и поэтому я хочу, чтоб ты книгу забрал, а память о тебе я буду хранить, как о брате!

— Ну, хорошо! — согласился Николай, забирая книгу.

— Мне скоро нужно будет уходить, — сказала Марина, — давай, погуляем на прощание, мне нужно больше ходить.

И они встали и пошли. Марина ухватилась за руку Николая и, не переставая, рассказывала о своем отношении к Андрею Болконскому и Наташе Ростовой, и о том как она плакала из-за смерти княгини Лизы во время родов, и прокомментировала, что при нынешней медицине Лиза бы не умерла.

Во время движения в ушках Марины позвякивали маленькие колокольчики «динь-динь», точно такие же, как у Гали, и Николай,  вспомнив, что сережки для свадебного подарка Гале ему передала  Марина при их первой встрече, еще раз поблагодарил ее.

Неторопливой поступью они прошли по выложенной кирпичом дорожке до поворота, мимо пруда, из которого при первой встрече Николай достал смартфон, который Марина утопила, а потом повернули назад. Николай во время движения практически не говорил, а только слушал Марину, которая выкладывала ему свои секреты, как родному, любимому брату.

Внезапно до них донеслись женские визги и встревоженные крики «Стой! Стой!», а потом они увидели мчащегося по дорожке, на самокате, мальчишку, и Николай сразу понял, что этот самокат имеет какой-то, скорее всего, электрический привод, так как мальчишка от земли не сталкивался. Ему было лет пять-шесть, и он, наверняка, чувствовал себя великим гонщиком, и на окружающую обстановку никак не реагировал. Возможно, он что-то пытался кричать, но встречный поток воздуха забивал ему открытый рот, и понять что-либо было невозможно.

Вдалеке на дорожке показалась бегущая женщина, которая кричала  «Стой», и на бегу  еще пыталась смотреть в смартфон и тыкала в него пальцем.

— Вот же дура! — пробормотала Марина, — отпустила малыша, а сама, небось, считала лайки на его фотки или видео.

А Николай моментально понял, что беды не избежать, так как он никак не успевал  перехватить мчащегося мальчишку.

Так и произошло, быстро и неожиданно, как любая катастрофа. Малыш, то ли не справился с поворотом, то ли, даже не пытался это сделать, но самокат съехал с дорожки, и, не снижая скорости, прокатился по траве и рухнул в пруд вместе с малышом. На поверхности пруда какое-то мгновенье были видны торчащие ножки, а потом остались только расходящиеся на воде круги, которые стало относить ветром. Все было кончено.

*  *  *

Николай,   сунув книгу в руки  Гале (нет, Марине), начал движение еще до падения самоката  с малышом в воду. С высокого старта он рванул, как на стометровке, немного потянул ногу и, добежав до берега, неловко бросился в воду, плюхнувшись о ее поверхность животом. В мутной воде ничего не было видно, но «Водный Страж» легко нашел маленькое тельце, которое уже не дергалось. Николай понял, что малыш, не умеющий ни плавать, ни нырять, пытался кричать в воде, набрал ее полные легкие, и нельзя было терять ни секунды.

Вынырнув, он, поддерживая голову мальчика над поверхностью воды, подплыл к берегу и попытался выбраться на него, но было очень скользко, и с занятыми руками это никак не получалось. Одновременно он заметил, что бегущая молодая женщина находится уже рядом на берегу, и теперь, как он это понял, пытается навести свой смартфон на него, по-видимому, желая снять видео о спасение своего малыша.

Но эту ее попытку прекратила Галя (да нет же, не Галя, это же Марина, но обе они — умницы). — Да, прекрати ты, дура! — крикнула она женщине. — Убери ты эту свою цацку, и, давай, поможем выбраться спасителю твоего ребенка!

Незадачливая мамаша, наконец-то, пришла в себя, убрала смартфон в карман, и они вдвоем с Мариной помогли Николаю выбраться на берег.

Николай всей своей сущностью «Водного Стража» уже знал, что нужно сделать. Он взял малыша за ножки и, подержал его на весу, вниз головой, так, чтобы вода вытекла из дыхательных путей. 

— Что ты делаешь, изверг!? — бросилась на него мамаша, — отпусти немедленно!

— Держи ее, Марина! — распорядился Николай. — Не подпускай ее, нужно дыхательные пути малыша освободить от воды!

Марина, все-таки, это была Марина, прекрасно с этой задачей справилась. Изо рта малыша потоком хлынула вода, и, когда этот поток прекратился, Николай попросил Марину пошлепать малыша по животику, а затем повернул его в горизонтальное положение.

Малыша вытошнило и он, наконец-то закричал и заплакал. А это значило, что спасательная операция удалась.

— «А ведь прав был Иван Иванович!» — неожиданно подумал промокший до нитки Николай, — «здесь не только «сохнут», но и «мокнут». Неужели он смог предвидеть вероятность этого несчастного случая? Ну и дела!!!»

То, что его полуботинки остались где-то на дне пруда, в глубоком иле, уже не имело никакого значения.

Николаю приходилось нырять в  соленую и очень холодную воду Тихого океана, чтобы закрыть кингстоны тонущей баржи. На поверхности океана тогда плавали отдельные льдинки, а это означало, что температура воды ниже 0 градусов, но перед нырянием он подготовился с помощью водных стихий, и практически не замерз, да и после этой водной процедуры ему предложили 50 грамм медицинского спирта. На этот раз ни подготовиться должным образом, ни спирта не было, и он замерз так, что его начала бить дрожь. Конечно, вода в пруду была не такая холодная, как в океане, но все-таки, она была по-осеннему холодной.

Мокрого малыша, который почти полностью пришел в себя, также била дрожь и не только от холодной воды, но и от пережитого им стресса. Его  успокоившаяся мамаша сбросила с себя плащ и хотела закутать в него мокрого до нитки малыша, но Николай остановил ее, сказав, что это ничего не даст, так как плащ моментально промокнет, и лучше ребенка раздеть, и завернуть в сухой плащ, чтобы он немного согрелся на контрасте. А потом, разумеется, немедленно доставить домой.

У самого Николая ни сухой одежды, ни дома не было, и с учетом того, что запланированная встреча с Мариной  и спасательная операция уже произошли, он решил, что его миссия выполнена, и можно отправляться домой, в свое время. И, больше не раздумывая, он подал ментальный вызов Ивану Ивановичу, который не отозвался. Николай вызов повторил еще и еще раз, и опять — никакого ответа. Это его очень сильно обеспокоило, как никогда ранее, так как он не знал, как поступить…

— Ура, едут, едут! — неожиданно сообщила мама ребенка. — Скорая помощь! — пояснила она, — я ее вызвала, когда поняла, что Вовочка не может остановить самокат и что быть беде, и еще успела позвонить в МЧС.

И, действительно, по покрытой кирпичами дорожке, мчалась машина скорой помощи, мигая огнями и завывая сиреной. Этот автомобиль, не очень большой, но с довольно большим и уютным салоном Николаю сразу понравился, несмотря на его печальные мысли.

Мама Вовочки первым делом пожаловалась врачу скорой помощи на издевательство Николая над своим ребенком, пояснив, что тот с садистским удовольствием поднял его, держа за ноги, и при этом еще улыбался, и заставил свою подругу ребенка колотить.

К удивлению Николая, который хранил молчание при этой женской истерике, разгневанную мамашу остановила Марина, которая рассказала доктору о том, что произошло, и доктор их действия похвалил, сказав, что это был профессиональный подход опытных спасателей.

Оценив ситуацию, врач приказал Николаю и малышу,  которых он назвал «пострадавшими» немедленно забираться в салон скорой помощи. На попытку Марины пояснить, что Николай является не пострадавшим, а спасателем, он ответил, что для него они являются «пострадавшими» из-за пережитого стресса и холодной воды, и поэтому их нужно немедленно доставить в больницу.