Сообщение знающего человека подействовало, и член комиссии, который отказывался пояс надевать, извинился за свою бестолковость, и аккуратно пояс надел, выше талии, конечно.

На палубе командир ЭЧ, который оставил за себя в машинном отделении старшину, нашел для зрителей-экскурсантов укромное место у настройки, которое не просматривалось с командирского мостика, чтобы не раздражать командира их гражданским видом. И здесь не так сильно дуло, так как ветер был довольно приличным.

Николай, как и все остальные из его группы, заметили, что все краснофлотцы, пробегающие по палубе, и занятые какими-то делами, были со спасательными поясами.

Командир ЭЧ, предупредив своих подопечных о том, чтобы они никуда не отходили, отлучился на некоторое время, а потом, вернувшись, рассказал, что радист эсминца установил прямую связь с радистом погибающего сейнера. И что с сейнера сообщили, что на его борту находятся 12 человек, что экипаж сейнера ведет борьбу за его живучесть, откачивая воду из трюма мотопомпой и ручной помпой, но уровень воды в трюме все равно увеличивается.

Так прошло минут пятнадцать, пока ничего не менялось,  сейнер на горизонте не показывался, а эсминец продолжал быстро двигаться вперед, разламывая острым носом встречные волны. Командир ЭЧ еще раз сходил за новостями, и сообщил, что  радиосвязь с сейнером пропала, а это значит, что вода залила главный двигатель, от которого работает динамо-машина, и электричества больше нет.

И еще он рассказал, что командир эсминца отдал приказ готовить моторный катер, которым будут снимать рыбаков с сейнера, и что потребуется два рейса, так как всех сразу не забрать, и, что командовать катером он назначил  своего любимчика — главного старшину, боцмана эсминца. И, чтобы как-то занять заскучавших зрителей, он рассказал, что их командир эсминца, которого перевели со сторожевика, добился одновременного перевода и боцмана, которому он полностью доверяет, и в отсутствие посторонних называет его Михалычем.

Ожидание становилось нестерпимым, командир ЭЧ, посмотрев на часы, сказал, что расчетное время истекает, и как раз в этот момент по радиотрансляции донесся голос впередсмотрящего: — Корабль на горизонте, прямо по курсу!

С палубы, с того места, где стояли «зрители» пока ничего не было видно, а Николай  с удовлетворением подумал, что на эсминце внедрена еще одна его рекомендация — радиотрансляция, и нет необходимости посылать вестовых, чтобы отыскать нужного человека, так как по трансляции это можно сделать моментально.

— А какая необходимость в том, чтобы спускать катер? — спросил кто-то из «зрителей». — Разве наш корабль не может подойти к этому тонущему рыбацкому судну так, чтобы рыбаки просто перешли на наш корабль?

— Нет, что вы?! — ответил командир ЭЧ, — это невозможно, потому, что наш корабль — не маленькая шлюпка, у него огромная инерция и невозможно вплотную подойти к другому судну в бурном море, так, чтобы случайно его окончательно не потопить, даже легким прикосновением. Вот для этого и готовится катер!

А команда боцмана уже сняла с катера чехлы и походные крепления и проверила носовые и кормовые фалини, чтобы с их помощью удерживать катер параллельно борту корабля при спуске и после его посадки на воду.

Когда расстояние между эсминцем и сейнером сократилось так, что все стало видно невооруженным глазом, «зрители» увидели, что корма сейнера глубоко погрузилась в воду, а нос задрался над волнами. Эсминец, замедляя ход, приблизился к сейнеру и лег в дрейф на расстояние примерно двух кабельтовых с наветренной стороны от него так, чтобы катер мог двигаться поперек волн, а на воду спускался с подветренной стороны эсминца.

Боцман и еще двое краснофлотцев забрались в подготовленный катер, и поворотные шлюпбалки начали медленно двигаться, вынося катер за пределы борта эсминца. Краснофлотцы, стоящие на борту эсминца, придерживали фалини, чтобы катер не крутился, а краснофлотцы, находящиеся на катере, отталкивались от борта эсминца крюками, чтобы предотвратить удары катера о борт корабля. Когда катер лег на воду и фалини отцепили, по радиотрансляции раздался голос командира: — Сигнальщик, на борт катера! — и еще один краснофлотец с флажками в чехле, висящем на боку, спустился на катер по штормтрапу.

Моторист запустил двигатель, боцман встал к рулю и катер начал движение к  тонущему сейнеру, переваливаясь на волнах. — Наш боцман — настоящий морской волк! — пояснил командир ЭЧ. На беглый взгляд, все участники этой операции действовали неторопливо, но, на самом деле, все происходило очень быстро, и Николай подумал, что такие действия отработаны многократными тренировками.

Катер приблизился к сейнеру, и, даже не разбирающиеся в морском деле «зрители» поняли, что рулевой и моторист катера являются подлинными мастерами, так как они смогли удерживать катер на минимальном расстоянии от сейнера, так, что его можно  было легко перепрыгнуть. Но, к удивлению зрителей, которые полагали, что рыбаки сейнера начнут немедленно перебираться на спасательный катер, что-то их удерживало, и, по-видимому, шло какое-то объяснение между капитаном сейнера и боцманом эсминца.

— Наверное, — предположил командир ЭЧ, — возникло какое-то непредвиденное обстоятельство, но договорить он не успел, так как сигнальщик, находящийся в катере, выбрался из кокпита, встал на банку и помахал двумя, сложенными вместе, флажками.

— Да, что-то серьезное, — продолжил командир ЭЧ, — сейчас будет передавать сообщение, семафором, не зря командир его послал, предчувствовал, что не все так просто.

— Что? Что? — забросали его вопросами «зрители», но он их остановил, сказав, что попытается принять то, что будет передавать сигнальщик, и попросил его не отвлекать.

— В трюме… в воздушном… мешке… остался… моторист, — начал медленно переводить семафорную азбуку командир ЭЧ, — подает… сигналы.. стуком.. без… водолаза… его… не… вытащить… капитан… сейнера… покидать… судно… отказывается… останется… с  мотористом… навсегда.

— Да зачем же так-то! — взволнованно выкрикнул кто-то из «зрителей». — Зачем же двоим погибать?

— Таково правило! — отозвался старший лейтенант, — капитан покидает тонущий корабль последним, такова его капитанская доля, если он настоящий капитан, конечно.

Рыбаки, тем временем, начали поочередно перебираться на катер, перепрыгивая небольшое расстояние по команде боцмана эсминца, который подбирал подходящий момент, когда борта сейнера и катера под действием волнения выравнивались.

— Один… два… — взволнованным голосом стал кто-то считать по мере того, как очередной рыбак оказывался на борту катера.

Среди «зрителей» возникло обсуждение о возможности вытащить человека из воздушного мешка, находящегося в трюме. Никто из них никогда не бывал на рыболовном сейнере и, тем более, в его трюме, но они не могли вот так просто стоять, не предпринимая никаких действий для спасения, и в глубине души понимая бесполезность этих обсуждений.

— А есть у вас на борту водолазы и необходимое снаряжение? — неожиданно спросил кто-то командира ЭЧ.

— Нет, ничего такого нет! — не раздумывая, ответил старший лейтенант. — Такое предусмотрено только на крейсерах и линкорах, и наш командир пытался добиться, но пока ничего не получилось.

— Шестой! — сообщил человек, который считал переходящих на катер рыбаков, — первая партия на катер перешла.

— А что, если проделать люк в том месте, где образовался воздушный мешок? —  предложил кто-то из зрителей?

— Да что вы, товарищ! — ответил командир ЭЧ, — стоит только проделать одно отверстие, как спертый воздух выйдет, и всю полость затопит вода вместе с этим несчастным человеком. Нет, это не годится!

— Интересно, а какие габариты у этого сейнера? — неожиданно спросил Николай, до этого хранящий молчание, так как его тревожила какая-то, пока не осознанная, мысль. — На расстоянии не понять.

— Я точно не знаю, — отозвался командир ЭЧ, — могу сообщить примерные габариты: длина метров 18-19, ширина метров 5, высота борта метра 2, и осадка незагруженного сейнера — метра полтора, но это не точно.