— И это твоё. И шкафчик твой. И крошки сургуча в кладовой — тоже. Дальше мне нужно только, чтобы ты не устраивал сцен.

Поставщик сделал шаг назад. Нога зацепила ведро с солью и песком, которое стояло у входа после обработки ступеней. Он дёрнулся, потерял равновесие и, спасаясь, схватился за гирлянду Виолетты, висящую у двери.

Гирлянда была закреплена крепко. Она выдержала. И… зацепилась за его рукав и ворот так, что он повис, нелепо и очень показательно.

Виолетта ахнула:

— Ой.

Филл прошептал:

— Это выглядело очень заслуженно.

— Не философствуй, — буркнул Генрих и повернулся к поставщику. — Ты сейчас спокойно пойдёшь со мной. И расскажешь, где ещё лазил. Без истерики.

— Это бизнес! — сорвался поставщик. — К вам идут! У вас тепло, у вас всё… у вас всё слишком хорошо!

— Это называется “люди возвращаются туда, где им не делают гадостей”, — сказала Лея.

Поставщик дёрнулся в гирлянде.

— Я сам! Я сам придумал!

— Тогда ты сам и ответишь, — сухо сказал Генрих. — Пойдём.

Он снял поставщика с гирлянды без грубости, но так, что спорить было бессмысленно, и увёл в служебную комнату.

Лея осталась на секунду в тишине. Держа печать. Слушая зал за дверью — там всё продолжалось: люди разговаривали, смеялись, ждали суп. Никто не должен был понять, насколько близко день подходил к краю.

Эйрен стоял рядом, не спрашивая и не давя.

— Спасибо, — сказала Лея наконец. Коротко.

— Я здесь, — ответил Эйрен так же коротко.

Генрих вернулся, вздохнул и сказал уже тише:

— Я этого не видел.

Лея кивнула.

— Я знаю.

Когда стало понятно, что вход безопасен, печь держит тепло ровно, а саботажник заперт, Лея вышла на крыльцо — на минуту, чтобы выдохнуть.

Эйрен вышел следом.

Они стояли рядом, плечом к плечу, без красивых поз.

— Я не хотела, чтобы ты уходил, — сказала Лея.

Эйрен посмотрел на неё спокойно.

— Я понял это уже в дороге назад.

— Не говори так, — буркнула Лея.

— Хорошо, — ответил он. — Тогда так: я вернулся, потому что ты позвала.

Лея выдохнула.

— Я позвала, потому что люди.

— И потому что ты, — тихо сказал Эйрен.

Лея не стала спорить. Просто сказала:

— Я не умею красиво.

— Я тоже, — ответил Эйрен. — Мне не надо красиво. Мне надо честно.

Лея посмотрела на него.

— Тогда… оставайся.

Эйрен кивнул.

— Я здесь, если ты меня ждёшь.

И ровно в эту секунду дверь распахнулась, и Филл вылетел наружу, забыв про любую осторожность.

— Письмо! — выпалил он, потом резко перешёл на шёпот: — Очень важное! Прямо сейчас!

Лея закрыла глаза на секунду.

— Филл.

— Я не мог позже! — оправдался он шёпотом. — Там печати, благодарности, разрешения… и, кажется, про вас тоже.

Генрих вышел на крыльцо следом, быстрый и строгий, как будто боялся, что у них снова появится “минута”.

— Праздник спасён, — сказал он сухо. — Саботаж снят. Печать на месте.

Он перевёл взгляд на Эйрена.

— Но у меня вопрос. Официальный.

Лея напряглась.

— Какой? — спросила она.

Генрих кивнул на дверь, на людей внутри, на крыльцо, где ещё недавно было опасно.

— Кто отвечает за безопасность? — спросил он. И это прозвучало не как бумага, а как “скажи вслух”.

Лея посмотрела на Генриха. Потом на Эйрена.

Вдохнула — и…

Лея вдохнула и решила обойтись без красивых слов. Красивые слова хороши, когда у тебя есть время на паузы. А у Генриха паузы обычно превращались в вопросы.

Эйрен стоял рядом, спокойно. Не просил. Не смотрел так, чтобы ей стало неловко. Просто ждал, как ждут решения, которое нельзя принять вместо другого.

Генрих тоже ждал. На крыльце. Ровно. С тем видом, который у него бывал перед подписью: “сейчас мне скажут коротко, и я сделаю вид, что всё так и должно”.

Лея сказала:

— Эйрен отвечает за безопасность.

Генрих моргнул.

— На сегодня? — уточнил он.

— На сегодня, — ответила Лея. И добавила, не меняя тона: — И дальше тоже.

Филл распахнул клюв, чтобы пискнуть, но поймал взгляд Леи и захлопнул его обратно. Получилось громче, чем хотелось, но он старался.

Виолетта стояла рядом и буквально дрожала от желания вмешаться, но тоже держалась. На удивление.

Генрих перевёл взгляд на Эйрена.

— Вы согласны? — спросил он.

Эйрен ответил просто:

— Да.

Генрих коротко кивнул, достал маленькую книжку и карандаш.

— Хорошо, — сказал он. — Ответственный назначен. Теперь мне проще говорить “по факту”, а не “по слухам”.

Виолетта прошептала, очень тихо, но всё равно слишком выразительно:

— Это он так поздравляет.

Генрих посмотрел на неё.

— Это я так фиксирую.

— Фиксируйте мягче, — прошептала Виолетта.

— Нет, — сказал Генрих.

Лея не удержалась:

— Делайте вид убедительно.

Генрих поморщился.

— Не учите профессионала.

Филл шепнул, сияя:

— Она сказала вслух.