— Чай будете? — спокойно спросила Лея. — Или сразу перейдём к тому, как вы будете морщиться от холода и злиться ещё сильнее?

Сверху послышалось радостное фырканье. Виолетта устроилась на балке и свесила ноги, как зритель в первом ряду.

— Лея сегодня щедрая, — объявила она. — Наливает чай даже тем, кто пришёл с лицом “всем стоять по стойке”.

— Виолетта, — Лея не посмотрела вверх, — считай до десяти. Молча.

— Я умею и до двадцати, — прошептала фея громче, чем нужно. — Но молча — это пытка.

Эйрен сидел у стола там же, где его посадили накануне: ближе к печи, но не так, чтобы казалось, что он “греется”. Спина ровная, руки на коленях, взгляд спокойный — словно он наблюдает за сценой, где правила уже известны, а роли распределены.

Генрих оглядел зал, задержал взгляд на Эйрене и вернулся к Лее.

— Инспектор Генрих. Проверка. Ваше имя?

— Лея. Хозяйка.

— Владелица?

— И владелица, и хозяйка, — отрезала Лея. — Это один человек. Если вам так спокойнее.

Генрих на секунду сжал губы, будто собирался выстроить фразу из тех, что произносятся с отточенным достоинством.

— Согласно регламенту контроля объектов на официальном маршруте…

— Чай, — сказала Лея, поставив кружку на стол так, чтобы спорить было неловко. — Сначала чай. Потом “согласно”.

— Я не имею права принимать…

— Имеете право греться, — сказала Лея. — Вы же не камень.

— Я не…

— Пять, — прошептала Виолетта. — Он уже почти сдаётся.

Лея чуть повела бровью: “Ты считаешь не туда”. Виолетта сделала вид, что не поняла.

Генрих взял кружку двумя пальцами, осторожно, как будто она могла испачкать протокол.

— Я пришёл не за чаем, — сказал он. — Я пришёл, потому что на маршруте зарегистрирован источник тепла, не совпадающий с нормой. И потому что поступила жалоба.

— Жалоба? — Лея не подняла голос, но слово прозвучало так, будто кто-то положил грязные сапоги на стол. — В метель?

— Жалобы не зависят от погоды, — сухо ответил Генрих. — Рассматриваются всегда.

— А люди? — спокойно спросила Лея. — Люди зависят?

Генрих моргнул. На секунду — человеческая реакция. Потом он снова собрал лицо.

Эйрен вмешался негромко:

— Вы можете проверить всё так, чтобы никто не пострадал.

Виолетта хлопнула ладонями и тут же притворилась, что это случайно.

— Он говорит как человек, который подписывает договор, — прошептала она, сияя.

— Я говорю ровно то, что считаю правильным, — сказал Эйрен.

Генрих повернул голову.

— Ваше имя?

— Эйрен.

— Род занятий?

— Путешественник.

— Документы?

Лея опёрлась ладонью о стол.

— Он гость. Здесь в первую ночь спрашивают, голоден ли человек. А не где у него печати.

— На официальном маршруте действуют особые правила, — отчеканил Генрих.

— А в моём трактире действуют правила трактира, — сказала Лея. — Хотите проверять — проверяйте. Но сначала вы перестанете дрожать от холода и делать вид, что вам тепло из принципа.

— У меня не дрожат руки.

— Дрожат, — радостно шепнула Виолетта. — Чуть-чуть. Это мило. Шесть!

Лея поставила на стол тарелку.

— Суп будете? Или это тоже вне ваших прав?

Генрих бросил взгляд на суп так, будто видел перед собой опасный предмет.

— Еда не влияет на проверку, — сказал он наконец.

— Тогда ешьте, — ответила Лея. — И не изображайте, что вы герой, который победил миску.

Генрих сел. Неохотно, но сел. Эйрен чуть сдвинулся так, чтобы между инспектором и дверью оставалось больше пространства — ненавязчиво, просто удобнее. Лея заметила и сделала вид, что не заметила.

Генрих достал книжицу и карандаш.

— Я зафиксирую текущие условия. Температурный фон, наличие защитных чар, состояние печи, соответствие…

— Печь обычная, — сказала Лея. — Камень, железо и дрова.

— Тогда объясните, — Генрих поднял взгляд, — почему на расстоянии двадцати шагов от трактира воздух заметно теплее, чем у соседних строений.

Лея выдержала паузу так, будто выбирала между “спорить” и “не тратить время”.

— Потому что у соседей щели. И потому что они экономят дрова. Хотите — покажу, как конопатить стены.

Виолетта хихикнула:

— Лея предлагает инспектору мастер-класс. Обожаю.

Эйрен сказал спокойно, поддерживая Лею не “чудом”, а разумом:

— Ветер выдувает тепло, если стены слабые. Здесь стены крепче.

Лея бросила на Эйрена быстрый взгляд: “Не слишком умничай”.

Генрих что-то отметил.

— Дополнительные источники? Руны? Камни жара? Потоки?

— У меня есть топор, — сказала Лея. — И руки. А если вы ищете камни, вы не туда пришли.

— Осмотр будет, — коротко сказал Генрих. — С печи начнём.

— Сапоги — ещё раз вытерли, — напомнила Лея.

— Я вытер, — отрезал Генрих.

— Тогда пройдёмте, — Лея жестом показала на печь.

Генрих подошёл, присел, провёл рукой над камнем, проверяя. Посмотрел в топку. Вдохнул, закашлялся, тут же сделал вид, что кашля не было.

— Огонь обычный, — сказал он через минуту. — Дрова обычные. Следов вмешательства… пока не вижу.

— “Пока” — моё любимое слово, — прошептала Виолетта. — Оно оставляет надежду!

— Я не надеюсь, — ответил Генрих, не оборачиваясь. — Я проверяю.

Лея скрестила руки.

— Проверяйте. Только быстрее. Мне ещё мыть пол.

— Мыть пол вы будете после, — машинально сказал Генрих, и сразу понял, что прозвучало так, будто он уже командует.