Лея медленно улыбнулась.
— Нет.
Виолетта зашептала с восторгом:
— О! Вот это “нет” было красивое.
Генрих выпрямился.
— Ночь. Метель. Я не смогу закончить проверку сейчас.
— Вы не сможете уехать, — сказала Лея. — Это очевидно.
Генрих не любил слово “очевидно”. Было видно. Он вздохнул.
— Я сделаю предварительную фиксацию и продолжу утром. Ночевать придётся здесь.
Виолетта прижала ладони к груди.
— У нас ночует инспектор. Это событие! Лея, можно я повешу у него над лавкой табличку “гость особой важности”?
— Нельзя, — сказала Лея.
— А маленькую?
— Нельзя.
— А невидимую?
Лея подняла взгляд.
— Виолетта.
— Ладно, — фея театрально вздохнула. — Я просто буду сиять тихо.
Генрих посмотрел на Эйрена снова — слишком внимательно.
— Вы слишком корректны, — сказал он. — Люди после метели обычно не такие.
— Я привык держать себя, — спокойно ответил Эйрен.
— Это подозрительно, — честно сказал Генрих.
Виолетта прыснула:
— Вежливость — подозрительно. Я запомню. Буду использовать в спорах.
Лея поставила перед Генрихом плед.
— Лавка там. Плед — тут. Если хотите — ложитесь у печи. Но не притворяйтесь, что вам всё равно.
— Я не притворяюсь, — буркнул Генрих, и тут же, словно оправдываясь перед самим собой, добавил: — Я фиксирую.
— Фиксируйте и ешьте, — сказала Лея.
Генрих попробовал суп. На лице промелькнуло то самое выражение, которое бывает у человека, когда он понимает: “Это вкусно”, но не хочет делать это заметным.
— Съедобно, — сказал он.
— У вас талант хвалить так, что хочется извиниться, — ответила Лея.
Виолетта принесла тарелку печенья, посыпанного пудрой.
— Антистресс, — объявила она. — Помогает говорить не “согласно”, а “ну ладно”.
— Я не нуждаюсь… — начал Генрих.
И всё-таки взял.
Он попытался откусить так, чтобы не было слышно. Получилось ровно наоборот: хруст прозвучал отчётливо.
Лея не улыбнулась открыто. Но её глаза чуть смягчились.
Виолетта прошептала победно:
— Первый хруст — самый трудный!
Генрих прожевал и сказал сердито:
— Я не хрущу.
— Хрущите, — спокойно ответила Лея. — Ничего страшного. Это печенье.
— Я… — Генрих запнулся. — Я зафиксирую наличие феи в помещении.
— Зафиксируйте красиво, — мгновенно сказала Виолетта. — “Невообразимо обаятельная”.
— Я пишу факты.
— Факт: я обаятельная, — заявила Виолетта.
— Факт: вы мешаете, — отрезал Генрих.
— Факт: вы уже не такой страшный, — добила Виолетта.
Лея подняла ладонь.
— Всё. Ночь. Генрих, вы фиксируете, что вам надо. Потом — отдых. Утром вы снова будете очень официальный, я в вас верю.
— Я не стремлюсь быть… — Генрих замолчал, подбирая слово.
— Человеком? — подсказала Виолетта сладко.
— Я не стремлюсь к лишнему, — сказал Генрих, сердито глядя в журнал.
Эйрен тихо сказал Лее так, чтобы слышала только она:
— Он не хочет вреда.
— Он хочет бумаги, — ответила Лея, не глядя. — Бумаги иногда причиняют больше проблем, чем люди.
Эйрен кивнул.
Ночь ушла без громких сцен. Генрих что-то писал, что-то проверял, пару раз задавал вопросы, на которые Лея отвечала коротко, а Виолетта — длинно и с украшениями. Под утро свет за окнами стал ровнее, и стало ясно: метель никуда не делась.
Лея уже была на ногах. Она нарезала хлеб, ставила на стол еду — не из мягкости, а потому что так проще разговаривать без лишней злости.
Генрих вышел из своего угла уже другим человеком: осанка “служба”, взгляд “день”.
— Продолжаем, — сказал он.
— Продолжаем, — ответила Лея. — Но сначала еда.
— Бумаги сначала.
— Еда — тоже факт, — сказала Лея. — Факт: вы вчера хрустели и не развалились. Значит, сегодня тоже выдержите.
Виолетта радостно вспорхнула:
— Завтрак примирения! Я сейчас сделаю салфетки…
— Не надо, — одновременно сказали Лея и Генрих.
Эйрен добавил спокойно:
— Салфетки не меняют решения. Их меняют поступки.
Виолетта зажмурилась:
— Он опять звучит как вывеска на храме!
— Я просто говорю, — сказал Эйрен.
Генрих разложил бумаги на столе. Журнал проверок лёг рядом — аккуратно, по линейке.
— Документы на владение. Регистрация. Лицензия на приём гостей. Сертификат печи.
Лея поставила стопку.
— Вот. Вот. И вот. Скучное — в конце.
Генрих листал быстро. Отмечал карандашом.
— По документам… чисто, — сказал он и тут же уточнил: — По документам. По факту — ещё посмотрим.
— По факту у нас чистота, — сказала Лея. — Хотите — дам белую тряпку.
Виолетта подняла руку:
— О! Белая тряпка — это вызов!
— Это инструмент, — отрезала Лея.
Генрих поднял голову.
— Вы находитесь на участке официальной “снежной тропы”.
— Я знаю, — сказала Лея. — Я здесь не прячусь.
— Тогда вы понимаете, — Генрих сделал паузу, — что через пять дней по маршруту пойдёт ярмарочная волна. Караваны, гости, сопровождающие. По регламенту им нужна точка остановки: вода, еда, места, безопасность.
