Несколько гостей оживились, кто-то рассмеялся. Внимание ушло к стойке.

Эйрен опустился у порога так, чтобы его закрывала спина Генриха и стойка. Движение — короткое, деловое: ладонь у самого края ступени, на древесине, где была холодная плёнка. Никакого света, никакого “ух”. Просто тепло — ровное, будто он прогонял озноб из дерева.

Лея краем глаза увидела, как налёт отступает. Не “тает красиво”, а уходит, как грязь от тёплой воды: ещё секунду назад было, а теперь пальцем не зацепишь.

Филл шепнул, как умел:

— Он делает это так, будто… ну… как будто чинит.

— Он и чинит, — ответила Лея, не глядя.

Генрих посмотрел на ступень и буркнул себе под нос:

— Теперь хотя бы не упадут.

Эйрен поднялся и тихо спросил у Леи:

— Бумаги снова трогали?

Лея сжала губы:

— Да. У списка оторвали угол. И ещё кое-что из служебного.

Генрих вмешался:

— Подмену нашли, запах есть, следы повторяются.

— И “Кожаная сумка”, — добавила Лея и тут же сама поморщилась. — Даже имя нормальное подобрать не смогли.

— Я тоже не люблю прозвища, — сухо сказал Генрих. — Они всегда про то, что никто ни за что не отвечает.

Виолетта шепнула Филлу:

— Он злится красиво.

Генрих обернулся.

— Я слышу.

— Это комплимент, — пискнула Виолетта.

Генрих сделал вид, что его не существует. Получалось слабо.

Эйрен посмотрел на Лею и сказал тихо, просто:

— Ты была права. Я ушёл не вовремя.

Лея хотела ответить резко — у неё внутри уже стояло что-то вроде “не начинай”. Но вместо этого она сказала:

— Потом.

Эйрен кивнул.

— Потом.

Филл внезапно подлетел ближе и вытянул клювом ключ.

— Я нашёл!

Лея посмотрела:

— От чего?

— От замка! — выпалил Филл и, вспомнив про “тихо”, перешёл на шёпот: — В кладовой, внутри. Я видел, как один… — он сглотнул, — как один тип уронил. Под лавкой, где спорили.

Генрих взял ключ двумя пальцами, как улику.

— Покажи лавку.

— Я покажу, — торжественно прошептал Филл. — Я вообще сегодня показываю много полезного.

— Не привыкай, — буркнул Генрих, но в этом “не привыкай” не было злости.

Лея оставила Виолетту в зале.

— Держи людей занятыми, — сказала она. — И никаких “сейчас мы устроим разговор по душам”.

Виолетта сделала честные глаза.

— У меня душа вообще тихая.

Лея посмотрела на неё так, что “тихая душа” решила быть действительно тихой.

В служебной части Генрих открыл кладовую обычным ключом — без проблем: дверь была её, домашняя. А вот внутри, за мешками трав и коробками, стоял небольшой шкафчик с навесным замком.

— Вот зачем ключ, — пробормотал Генрих.

— Ящик не мой, — сказала Лея. — Я такие не ставлю. И не запираю “внутри своего”.

— Значит, он поставил, — отрезал Генрих. — Быстро. Умно. Нагло.

Эйрен наклонился к полу.

— Сургуч, — сказал он тихо.

Лея увидела тёмные крошки и тонкую полоску, будто кто-то резал бумагу ножом, не заботясь о чистоте.

Генрих выругался одними губами.

— Прямо здесь работал.

Филл прошептал:

— У него совесть вообще есть?

— Есть, — сказала Лея. — Просто чужая.

Генрих вставил ключ в замок и повернул. Щёлкнуло сухо. Не красиво, зато понятно.

Шкафчик открылся.

Внутри лежали две печати. Одна — Леина. Лея узнала её сразу: не рисунком, а тем, как у неё внутри всё сжалось и отпустило одновременно. Вторая — чужая, с незнакомым знаком.

Рядом — бумажки с пометками, кусочек сорванного угла списка гостей и короткая записка: “Закроют — пойдут ко мне”.

Лея медленно выдохнула.

— Вот и мотив, — сказала она.

Генрих сжал челюсть.

— Мелко, — сказал он. — И противно.

Эйрен посмотрел на Лею:

— Ты хочешь “правильно” или быстро?

Лея даже не думала.

— И то и другое.

— Тогда ловим тихо, — сказал Эйрен.

Генрих кивнул:

— Тихо — это я умею.

Филл прошептал с уважением:

— Он сказал “умею”!

— Филл, — сказала Лея.

— Молчу, — прошептал Филл и сразу замолчал на три секунды — личный рекорд.

Виновник нашёлся быстро. Такие люди всегда думают, что они всё держат в руках.

Это оказался поставщик, который днём уже заходил “проверить оплату” и слишком внимательно смотрел, куда Лея кладёт бумаги.

Он снова появился у стойки, улыбаясь натянутой улыбкой:

— Лея, мы бы обсудили…

Генрих подошёл так, что поставщик не успел отступить.

— Обсудим, — сказал Генрих ровно. — Не здесь.

— С чего это? — попытался возмутиться поставщик. — Я ничего не—

Лея вышла из-за стойки с печатью в ладони. Не поднимая, не показывая всем. Просто так, чтобы он увидел.

Поставщик моргнул. Потом моргнул ещё раз.

— Это… — выдавил он.

— Моё, — сказала Лея. — Ты взял это из моего дома.

— Вы не докажете, — попытался он, но голос сорвался.

Генрих спокойно показал ключ.