Позади мерцал силовой защитой курьер. Гарти поставил её сразу после включения генератора гиперполя. По его мнению, это должно было сбить с толку противника и дать нам выигрыш по времени.

Судя по тому, что происходило сейчас за борто́м, он поступил абсолютно правильно.

Командование флотилии попросту растерялось.

С одной стороны, курьер запустил гипердрайв и включил защиту, о которых не договаривались. С другой, всем известно, что в коконе плазмы войти в портал невозможно и, мало того, в используемом режиме дистанция между порталом и кораблём не меняется. А, значит, скорее всего, это опять-таки не более чем демонстрация. Действия, выполненные для будущего отчёта хозяину — сеньору Мартинесу. Единственное, что кажется подозрительным — прицельно стрелять по курьеру, если возникнет такая необходимость, мешают абордажные боты, приблизившиеся к последнему буквально вплотную и готовые пристыковаться к нему в течение двух-трёх минут.

Чтобы сообразить, наконец, что всё это лишь отвлекающие манёвры, вражескому адмиралу понадобилось секунд сорок. За это время мы с Молли преодолели примерно половину дистанции, отделяющей нас от окна перехода. До цели оставалось около семисот километров и двадцать секунд полёта «плюс-минус». Где-то «плюс пять» у меня, и «минус пять» у подруги, стартовавшей чуть раньше.

Абордажные боты начали отворачивать в стороны от курьера и через пару секунд по кораблику замолотили вражеские орудия.

«Сбивают защиту, — пояснил Гарти. — Потом будут бить по ионникам. Вектор тяги изменится, мощность реактора упадёт, инициация гиперполя прервётся. Стандартная схема».

«Сколько у нас есть времени?»

«Двадцать плюс-минус. Будем надеяться, хватит…»

Несколько лёгких корветов противника ринулись наперерез. Черноту космоса прямо по курсу пронзила цепочка энергоимпульсов.

«Обнаружили», — зло пробурчал искин.

«Обнаружить не значит попасть».

«Согласен…»

Попасть в вёрткую и малозаметную цель действительно очень непросто.

Реальный шанс поразить её появляется только тогда, когда она рядом.

Вражеские корветы палили по нам, почти не переставая, без всяких раздумий сжигая в реакторах гигаватты энергии, стремясь сократить дистанцию выстрела.

Пока они не успевали. Не успевали и мазали. Мазали просто безбожно. При такой «точности» не было смысла в каких-то финтах и манёврах. Только скорость, только хардкор…

С каждой секундой окно перехода становилось всё ближе. На видовом экране оно уже выглядело, как полноценные гиперворота, мерцающие серо-сиреневым маревом, ярким с краёв и относительно тёмным посередине. Я знал, что вживую, если смотреть на него сквозь стекло гермошлема, оно похоже на озеро в дождливый и ветреный день, по глади которого то и дело прокатываются волны, а капли невидимой мороси заставляют их расходиться бесчисленными кругами…

Шлюпка Молли пронзила эту «озёрную гладь», словно птица-ныряльщик, без всплеска, без брызг, стремительным росчерком, разом исчезнув с экранов и из привычного 3d-пространства.

«Десять, девять, восемь…» — принялся отсчитывать секунды искин.

Я с силой вцепился пальцами в управляющие рукояти, удерживая их в положении максимальной тяги, и считал оставшиеся до перехода мгновения вслед за искином:

«Семь, шесть, пять, четыре…»

Мне не хватило всего двух секунд, чтобы следом за Молли влететь в портальное «зеркало».

Оно исчезло буквально у меня перед носом, и я просто промчался через участок обычного космоса, никуда не нырнув и ничего не почувствовав.

«Похоже, мы влипли, кэп. Я сожалею, — ровно проговорил Гарти. — Ресурс рабочего тела на тридцать часов полёта. Попробуем оторваться…»

Мы пробовали оторваться от преследующих нас корветов семнадцать часов. Попытка уйти в направлении внешних орбит и укрыться в астероидном поясе не удалась. Несмотря на предельные, на грани возможностей противоперегрузочного кокона, ускорения при антилазерных и антиракетных манёврах, нам раз за разом перекрывали дорогу и вынуждали изменить курс на менее выгодный.

Если бы у противника было меньше скоростных кораблей, если бы на них не стояли орудия, если бы в моей шлюпке тоже имелась хотя бы махонькая пушчонка, возможно, что эта гонка закончилась бы существенно раньше, и вовсе не факт, что я бы в ней выжил. А так меня долго и муторно зажимали «в угол». Точнее, на внутренние орбиты, ближе к центральной звезде, и при этом не оставляли попыток взять в плен, а не уничтожить.

В том, что меня, в самом деле, могли уничтожить в любую секунду, я нисколько не сомневался. Совместный залп из главных калибров четырёх крейсеров, и от спасшюпки мокрого места бы не осталось, факт.

Злосчастный курьер, кстати, если верить искину, всё-таки взяли на абордаж, предварительно выбив ему защиту, повредив двигатели и разнеся в пыль единственную «орудийную башенку». Смею надеяться, что экипаж при этом физически не пострадал — только морально.

В какой-то момент мне даже стало интересно, как на случившееся с курьером отреагируют хозяин «Тахо сиенса» и его эксцентричная дочка, не станет ли это поводом к «горячей» корпоративной войне и не повесят ли за сей инцидент всех собак на меня, а не на реальных виновников: «голдов» и «родманов»? Ведь, в конце концов, это ж не я вероломно напал на маленький беззащитный кораблик целой флотилией, да ещё и гонялся потом за спасательной шлюпкой, желая как можно скорей отгрузить находящемуся внутри джентльмену полный букет репараций за их собственные непереносимые физические и нравственные страдания…

А, вообще, если бы не цифровой подселенец, меня бы давно уже захватили. Управлять космическим судном семнадцать с лишним часов без сна и без отдыха, да ещё и под постоянным внешним давлением, ведя непрерывный бой с превосходящим тебя по всем компонентам противником, не под силу, наверное, даже супермену из комиксов. Однако если у тебя под рукой есть личный полноценно разумный искин, подобная гонка превращается в своего рода аттракцион, пускай и смертельно опасный, но всё же имеющий какую-никакую, а перспективу.

Поисками оптимального выхода из той задницы, в какую меня загнали непреодолимые обстоятельства, я занимался практически всё свободное время, не занятое приёмами пищи, попытками хоть немного поспать и отправлением естественных надобностей.

Потенциально толковая мысль промелькнула, когда я в очередной раз взглянул на местное солнце и внезапно припомнил рассказ напарницы о родителях, о несостоявшейся экспедиции к центру Галактики и о катастрофе на испытаниях спроектированного её отцом корабля.

«Гарти, а что если мы попытаемся проскочить сквозь корону звезды?»

«Сгорим, как свечка», — мгновенно выдал искин.

«А если только сделаем вид, что хотим проскочить?»

Подселенец задумался.

«Может сработать, но лишь при условии, что получится вовремя отвернуть».

«Надо так рассчитать, чтобы получилось».

«Всё рассчитать невозможно», — выдал неожиданно Гарти.

«Невозможно не значит, что не получится. Пробуем», — завершил я «дискуссию»…

Все расчёты Гарти закончил через десять минут. Шанс всё же сбросить преследователей с хвоста был, хоть и крохотный, но, в целом, реальный. Для этого требовалось, ни много ни мало, «спрямить» орбиту и направить шлюпку к звезде, отвернув с траектории в самый последний момент. Единственное, предупредил подселенец, при малейшей ошибке мы с этой баллистикой либо коснёмся короны и шлюпка сгорит, либо не выдержат компенсаторы перегрузок и шлюпка просто развалится…

Корветы «корпов» отворачивали один за другим. Температура снаружи росла. Мы мчались к звезде, как будто и в самом деле решили закончить эту погоню массовым суицидом в плазменном пекле, затащив за собой туда всех, кто не отвернёт.

«Остались двое», — прокричал Гарти за тридцать секунд до точки невозврата.

«Один», — сообщил он, когда осталось семнадцать секунд.