– Всё верно. – кусаю его за плечо. Хочу хотя бы так сделать больно.  – Но я хочу справедливости. Женщина должна знать с каким бабником имеет дело! Подлый потаскун, ни одной вагины не упустишь. Каждой присунешь, да?

– Ауч! – Яр поворачивает меня спиной к себе и скручивает руки. – Ты больная на всю голову. Припёрлась ни свет ни заря. Кидаешься обвинениями, хотя не имеешь на это право. Что тебе от меня нужно? Хочешь позвоню Мотеньке и скажу, что может забирать тебя себе?

Ничьи слова прежде так сильно не ранили меня. Ярослав наносил меткие удары в самое сердце, делая невыносимо больно. Чтобы не расплакаться, начинаю кусать губы, впиваться безжалостно зубами в мягкую плоть дрожащих от обиды губ.

Не доставлю ему удовольствие лицезреть мою слабость.

– Я пришла к тебе как к другу. – Сипло напоминаю Годзилле, что когда-то мы были как брат и сестра. По крайней мере я видела наши отношения именно такими. – А ты обходишься со мной, как с очередной своей девкой.

– Ты никогда не была для меня другом или сестрой, Вася. Я оберегал тебя, защищал и ждал, когда ты станешь совершеннолетней. – Слова Ярослава уже так не шокируют меня, он и до этого обозначал, что хочет меня как женщину. Но я всё равно не могу принять, что Яр может стать моим мужчиной. Безумие какое-то. Он и я. – Мои виды на тебя были очевидны всем, кроме тебя самой. Потому что ты помешалась на своей мести и ненависти, переоделась в пацана и надеялась, что так тебя больше никто и никогда не захочет.

Ещё один удар. Прямо в цель. По самому чувствительному местечку. Я доверила ему свой секрет, а Ярослав использует его против меня.

Годзилла выпускает меня из захвата, и я чудом не прочёсываю носом по лестничной площадке. Сегодня видимо Ярослав решил атаковать меня словесно, настраивая все пушки к боевой готовности.

– Оставь свои виды при себе. И прости, что никогда не думала о тебе, как о мужчине. Для меня ты всегда был плюс один к моему другу, тот кто всегда ходит с перекошенной рожей. Вечно всем недовольный. Как можно тебя рассматривать как мужчину? У тебя есть образование? Работа? Кто ты вообще такой? Я даже друзей никогда твоих не видела. – решаю ответить ему тем же. Если Годзилла бьёт наотмашь, я буду бить сильнее. – За какой счёт ты живёшь? Принимаешь подачки от Антона? Ты жалок, Ярослав.

– Может ты ничего не знаешь обо мне, потому что кроме себя никого не замечала?

– Я не эгоистка! – качаю указательным пальцем перед его надменным лицом. Я не позволю ему выставить меня самовлюбленной девчонкой. – Никто никогда не скажет, что я отказала в помощи или подвела. Я всегда умела делиться…

– И получать тоже любила. – перебивает меня Годзилла и устало вздыхает. Он всем своим видом показывает, что устал от нашего разговора и не хочет его продолжать. – Зачем ты пришла, Вася? Ты чётко обрисовала своё отношения ко мне как мужчине. Возможной дружбы между нами я не вижу больше. Нельзя дружить с тем, кого хочешь трахнуть. Если хочешь стать моей женщиной, окей, обрывай все свои связи с Матвеями и Сергеями и переезжай ко мне. Если же ты пришла выносить мне мозг, то ты не по адресу…

– Стать твоей женщиной после того, как ты трахал, всё, что движется? Я лучше сдохну, увольте меня. – развожу руками, чувствуя, как внутри всё клокочет. От чего-то мне хочется выть в голос. – И к твоему сведению, мне не интересны ни Матвей ни Сергей. У меня отношения с более серьёзным мужчиной, способным помочь мне с отчимом. Не такой блядун как ты.

– Хотелось бы увидеть святого человека, готово терпеть твой характер.

– Это Змей. Слышал про такого? – всматриваюсь в его лицо. Жду реакции. Лицо Ярослава не меняется. Ему пофиг. Или он талантливый актёр, или он не знает, кто это.

– Совет да любовь. – пожимает плечами и уходит в квартиру, закрывая за собой дверь и оставляя меня в полном разочаровании.

Мы договорились с Мишель встретиться в парке Горького, пройтись вдоль набережной и поговорить. Миша должна была попробовать узнать про Змея у Степана, она ездила утром в офис и раскручивала друга на признания.

Я приехала немного раньше. Не думала, что разговор с Ярославом получится такой короткий. После встречи с Годзиллой чувствовала себя одинокой и потерянной. Я как-то не рассчитывала на такой холодный приём.

В парке было шумно. Тут всегда много людей, но в летний период невыносимо много народу разного возраста. Здесь было проще всего раствориться с толпой.

Я хотела поговорить с подругой про отчима, она забыла как-то упомянуть, что видится с ним регулярно.

– Бонжур! – лёгкая и, как всегда, порхающая, Мишель в лёгком платье выскочила из автобуса, поцеловала меня в щёку и потянула вглубь парка. От подруги исходил лёгкий, благородный перегар.  – Как дела, Али?

– Потрясающе. – В отличие от Миши я не распивала коктейли в классной компании. – Как Степан? Что рассказывал?

– А ты сразу к делу? – Мы проходим мимо шумной толпы подростков, покупаем холодную колу и углубляемся в парк. Подруга порхает над землёй. Мне бы капельку её прекрасного настроения.  – Тебе нужно передохнуть, скоро в больницу попадёшь с навязчивой идеей найти своего Лизуна. Лучше бы наладила свои отношения с Ярославом. Как кстати поговорили?

Обсуждать свой разговор с Годзиллой я не хотела. Впервые мне не хотелось ничего рассказывать Мише.

– Никак. Я не застала его. – прячу глаза, делая жадные глотки колы. Обманывать нехорошо, но сейчас я была не готова переживать ещё раз все обидные слова, выпущенные мне в сердце. – Так что со Степаном?

– Он не знает, кто такой Змей. – Мишель тоже переходит к делу, достаёт из сумочки очки и надевает их. – Деньги им выделил какой-то бизнесмен под свой проект, тема мутная. Антон сам договаривался и подписывал договор, не стал втягивать Степана из-за его условного срока, чтобы если что, не компрометировать. Про Змея Степан слышал лишь однажды. Увидел папку на столе Антона с необычным логотипом змея, хотел посмотреть, что там, но тот ему не дал. Сказал, что чем меньше тот знает по этой теме, тем лучше. Степан тогда на него сильно обиделся. Хотел узнать, что за компания, но в интернете нашёл ссылку только на бар «Змеиное логово». Туда его не пустили, якобы не прошёл. Ну и Степан потом забил на это дело, решил, что не стоит заморачиваться.

– Странно. Антон никогда не хранил секреты от нас. – Если бы Змеем был Ярослав, то Степан, наверное, должен был быть в курсе. – Спасибо. Видимо, остаётся попробовать нажать только на Антона.

Мы размещаемся на городских лежаках вдоль Москвы реки. Сегодня сюда не дошли шумные компании и тут тихо. Сажусь поудобнее и с удовольствием наблюдаю за теплоходами, проходящими мимо нас.

– Давай съездим на выходных за город. Покажешь мне красивые места, остановимся в отеле, отдохнём в СПА. – Предлагает Миша, закидывая ногу на ногу и откидываясь на лежаке. – У меня давно не было отпуска, и тебе не мешает расслабиться. Ты скоро сойдёшь с ума гоняясь за призраками прошлого.

Отдохнуть не мешало бы, да и Мишу нужно увозить подальше от Бориса, пока подруга не потеряна.

– Ты так хочешь Бориса от меня защитить? – решаю начать с шутки, проверяя реакцию Мишель. Подруга недовольно сопит, поджимает губы. Мой вопрос задевает её, вижу по реакции. Значит, Сергей не ошибся. – Не хочешь мне ничего рассказать?

– И повсюду у тебя глаза. – Шутит она горько, начиная заметно нервничать. Я верю ей. Знаю, что не предаст, но вижу, что отчим влияет на неё. – Ну, а если серьёзно, то рассказывать особо нечего. Борис приходил ко мне вчера с требованием стать его любовницей, приставил ко мне охранника и хотел отыметь на кухонном столе. На этом всё.

Я вскакиваю, готовая сорваться с места и придушить Бориса голыми руками. Перед глазами проносятся кадры, как он пытался изнасиловать меня.

– Без паники, Али. Он не причинил мне ни физического ни психологического вреда. Напротив. – Мишель угадывая мои мысли, тут же развевает мои опасения. – Мне с ним очень хорошо. Давно не было ни с кем так хорошо в плане интима.