Яр был выше мужчин и мощнее, у этих малых не было шансов против него. Полицейские смотрели на него выпучив глаза и пытаясь оценить, можно бодаться с Ярославом или не стоит?

– Выпустите их. – приказал Годзилла. Не успел пожилой открыть рта, как Яр вынул из кармана красное удостоверение и сверкнул им перед служителями закона. Не знаю, что там было написано, но это явно произвело впечатление на мужиков. Хотелось бы и мне узнать загадочное звание своего друга детства.

Полицейские тут же заметались из стороны в сторону в поисках ключей.

– Извините, но они себя вели вызывающе, затеяли драку… – мямлил старший, уменьшаясь в росте под взглядом Ярого на него. – Брюнетка вообще напала на моего сотрудника…

– Это ло-ооожь! – я зашлась в возмущении. Яр поднял голову на меня и посмотрел так, что я заткнулась тут же. Сигнал был понятен без слов, у него на роговице было написано «Дома поговорим».

– Эй. – Годзилла поймал за шиворот того, кто арестовал нас и ударил меня по лицу перед участком. Ярослав проигнорировал слова старшего. – Ты у нас женщин бьёшь?

– Я? Нет? Ну она… – Ярослав отвешивает ему пощёчину, унизительную и заставляющую всех присутствующих стать ниже травы и тише воды. Никому не хотелось попасться следующим ему под руку.

– Мама не учила девочек не обижать? – спрашивает он елейным голоском. – Тем более не трогать и даже не смотреть на девочек больших дядь, чтобы они тебе потом руки не поотрывали и не запихали куда поглубже?

– П-протите… – мужик решает изменить тактику, не поднимает глаз и принимает очень виноватый вид. – Не знаю, что на меня нашло.

– Не знаешь? – Яр со всей дури ударяет мужчину головой о решётку и закидывает в камеру к бомжам. Я едва успеваю уклониться, чтобы не стать на пути летящей тушки. – Так, а Вы подстрекали задержанных мужчин к изнасилованию?

Ярослав говорил медленно и обманчиво спокойно, теперь он обращался к пожилому главному, выдирающему на голове седеющие волосы. Тот просто начинает плакать и падает на колени, наклоняется и начинает причитать:

– Не гневайтесь ради Бога. Я думал же, что это проститутки. Знаете, сколько таких у нас за день? Они же слуги Сатаны, ничего в них человеческого. Накрутят жопой, а потом… Если бы знал, что кто-то из них Ваша… то я бы…

– Очко подбери и сунь на место. – рявкает Годзилла, игнорируя его унизительные стенания. – Сейчас я научу тебя родину любить и уважать рабочие обязанности. Проститутки тоже люди. Чьи-то или нет!

Яр наступает на голову главного и надавливает туфлей.

– Пишешь заявление на перевод в Мужскую колонию. Не умеешь работать с женщинами, будешь работать только с мужчинами. Не напишешь сам, отправишься туда уже по другую сторону решётки. Ясно?

– А…

– А Вы чего стоите и хлопаете глазами? – Годзилла вспоминает зачем пришёл и поднимает взгляд на нас. – Понравилось тут? Может оставить?

Мы с Мишель старательно качаем головой и улепётывает прочь.

– Невероятная картина. Просто семейная идиллия. – отчим хлопает в ладоши, когда мы с Мишель выходим на улицу. Его машина припаркована у полицейского участка позади внедорожника Ярослава. Сам Борис, слегка опираясь на свою машину, вальяжно стоит и наблюдает за нашей реакцией. Я не ожидала его увидеть и не могла даже собраться, чтобы ответить ему что-нибудь вразумительное.

У него под мышкой были зажаты мой рюкзак и клатч Миши. Рюкзак он бросил мне, а клатч протянул подруге. Ничего себе. Он приехал сюда сам. Точно не ради меня. Мишель его сильно зацепила.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю с нескрываемым негодованием. Не хочу даже думать, что у Миши может быть роман с этим придурком, главным извращенцем в моей жизни.

Ярослав выходит следом за нами, вытирая влажной салфеткой кровь с рук и выбрасывая её в мусорный бак с усталым видом. Годзилла кладёт ладонь мне на талию и прижимает к себе, этим жестом он предупреждает отчима, что я под его защитой.

Я оказываюсь не готова свободно на людях показывать, что мы с Ярославом состоим в подобие отношений или как называть то, что между нами происходит. Поведение Ярого удивляет лишь меня среди присутствующих, из-за этого я краснею и теряюсь. Жутко непривычно. Еле сдерживаюсь, чтобы не скинуть его руку с моего бедра.

– Если не против, то свою я заберу сам. – Борис обращается к Годзилле, как будто нас с Мишель нет. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Ярослав предупреждающе сжимает бедро. – Рад, что Василиса теперь в надёжных руках и мне не нужно беспокоиться, что она натворила.

Отчим берёт Мишель за руку и затаскивает в авто, я дёргаюсь, но Ярослав не позволяет мне отойти от него.

– Миша! – зову упирающуюся подругу. Вижу, как она пытается вырваться из лап Бориса. Не понимаю, почему Ярослав позволяет отчиму забрать Мишель с собой. А вдруг он ей причинит боль? – Мишель!

– Приятно было посотрудничать. – бросает сухо Годзилла Борису, когда тот захлопывает дверь. Отчим кивает ему в ответ, продолжая странно улыбаться.

– Да. Обычно мы ведь по разные стороны, Змей. Кто бы мог подумать… теперь почти родственники. – Борис смотрит сначала на меня, потом на Ярослава. От блуждающей улыбки меня тошнит. – Ты молодец. Высоко забрался. Уважаю. Признаюсь, что не ожидал.

Отчим садится в машину и уезжает, оставляя нас с Ярославом у участка. Я чувствую, как пальцы Ярого впиваются мне в бок и оставляют синяки.

– Надеюсь, Вы хорошо повеселились. – зло рычит Яр, толкая меня к машине и закуривая. У меня на языке вертится множество вопросов и проклятий, но я сдерживаю всё при себе. Не хочу ругаться. – Видосы зачётные. Могли бы залететь в топ. Я просто насладился десятком ракурсов твоей голой жопы. Пришлось закрыть бар вместе со всеми людьми там, чтобы перерыть все телефоны и удалить видео с вашим участием.

– Откуда Борис знает, что ты Змей? – меня волнует моя голая жопа в сети. Вряд ли я после среднестатистического танца стану звездой ютуба.

– Тебя только это блядь волнует? – Во рту пересыхает.  – Вы светили голыми жопами в баре, танцуя на барной стойке перед десятком мужиков. Потом спровоцировали драку. На твоём платье нет живого места. Все трусы наружу. Тебя могли изнасиловать. О чём ты вообще думала? Отрывалась на зло мне?

– Конечно. Я же всё, что делаю в этой жизни, всё ради или из-за тебя. – возмущённо фыркаю, поправляя платье. Отворачиваюсь от Ярослава, чтобы он не заметил, как меня съедает стыд. Не хотелось признавать, но если бы он не подоспел, то я бы влипла по самые уши. – Мы просто танцевали. Формат бара предполагает, что девушки могут танцевать там на барной стойке. Что тут такого?

– Моя женщина может танцевать на барной стойке только в моём баре, когда он закрыт и там нет никого кроме меня. – на полном серьёзе говорит Ярослав, ужасая меня своей деспотичностью.

– Какой же ты душный абьюзер.

– Вернуть тебя в камеру?

– Пожалуйста, всяко лучше, чем с тобой.

– Вася! – гавкает Годзилла ударяя по рулю, и я дёргаюсь. – Ну тебе же уже не шестнадцать, пора давать отчёт своим действиям. Мне к тебе приставить охрану, чтобы они докладывали о каждом твоём шаге?

Глаза у Ярого налились кровью.

– Откуда отчим знает, кто ты? – не унимаюсь я. Ярослав знает, что я не успокоюсь, пока он ответит. Натура у меня такая. Нетерпеливая.

– Мы приехали с ним в бар одновременно. Мне пришлось применить силу, чтобы узнать, что там произошло и кто вас увёз. Борис увидел, как я свечу корочкой и сам сложил уже дважды два. Так что можно считать: благодаря твоей выходке. – На душе становится кисло. Я не хотела, чтобы этот вечер закончился на минорной ноте. Тем более, в мои планы не входило раскрывать главный козырь.  – Чтобы вытащить ваши жопы, мы с ним заключили временное перемирие.

Издаю жалобный стон. Всё идёт ровно противоположно плану.

– Не нужно было отдавать ему Мишель!

Ярослав вскидывает брови и смеётся.

– Вася, Борис ночевал у Мишель несколько ночей в подряд. Я понимаю, что ты у меня наивная девочка, но открою тебе глаза, эти двое трахаются как кролики. Твоя подруга в полноценных отношениях с Борей.  – Мне неприятно это слышать, потому что звучит так, будто Миша предала меня. Шмыгаю носом и отворачиваюсь к окну. Ярослав кладёт руку мне на колено. Властно. Как будто его руке там и место. – Почему тебя нельзя оставить ни на минуту?