– Может поможешь мне передёрнуть? – спрашивает Годзилла, не стесняясь парней. Вспыхиваю. Не могу больше. Сейчас я ему устрою! Решил меня опозорить при парнях!

– Если поможешь найти твою пипеточку в трусиках, то могу мизинчиком придержать.

– Ох, Васька, моя пипеточка хорошенько тебя…

– Яр! – взрывается Антон, толкая брата в грудь. – Сходи и вправду подыши, ты перебрал. Окей?

Ему удаётся вовремя спровадить брата, чтобы мы с ним не подрались. Это хамство перешло все границы, такое я уже не прощу Ярославу.

– Блин, ну ты, Вась, сама в одном лифчике пришла. – соглашается Степан, лишая меня дара речи своим уточнением. Друг делает над собой усилие, чтобы не смотреть на вырез топа. Его глаза бегают из стороны в сторону. – Трудно не смотреть. Прости, пожалуйста, ну непривычно. Ты вроде и Вася, но апгрейженная какая-то. Мы стараемся попривыкнуть, но нужно время.

– В лифчике? Это топ! – моему искреннему возмущению нет предела. Тыкаю пальцами в грудь. С каких пор они все стали так зациклены на моей груди. Четыре года назад их это волновало. – И в нём ничего не видно. Вы возбудин вместо кашки на завтрак кушаете?

– Ну… видеть не обязательно. – соглашается Антон, забивая последний гвоздь в крышку моего гроба. Он то куда? Я вообще не уверена, что Антона есть мужское либидо. – Хотя, это не повод отпускать сальные комментарии в твою сторону. Ты наш друг и не должна подвергаться харассменту. Яр напился, у него не очень весёлые времена на работе, вот и сорвался. А вообще, какими ты тут судьбами?

Мне плевать на проблемы Ярослава, о который постоянно говорит Антон. Проблемы Годзиллы – его личный проблемы. Я же не заставляю его заниматься моими.

Не успеваю ответить Антону, потому что Матвей вернулся и снова обнял меня, давая ответ на вопрос Антона. Мотя умудрялся каждым жестом подчеркнуть, что я с ним. Парни в последний момент успевают скрыть своё удивление, но даже от секундного помешательства я успеваю стать красной как рак.

– Как дела? – У Моти прекрасное настроение. Он лучезарно улыбается во всю ширь. Выпивший и счастливый. – Чего все такие угрюмые? Где Ярослав?

– Пойдём отсюда. – Прошу парня, обижаясь на друзей. Я не отдаю себе отчёта, что опытный Матвей может воспринять мои слова по-своему – как призыв к интимному уединению. Парень отводит меня в беседку у речки, где тихо и спокойно. Тут можно отдышаться. – Прости, давно не виделась с ребятами. Немного повздорили.

Меня немного подёргивало после их мужских откровений, я чудом не проехалась по их милым мордашкам. Грудь не оставляла их в покое.

– Бывает. – Матвей обнимает меня, и прежде, чем я успеваю оттолкнуть его, он хватает под попу и усаживает на перила беседки, завладевая моим ртом. Его язык врывается в рот, лишая его девственности. Мотя страстно целует меня в засос, не оставляя и шанса ускользнуть.

Первые несколько секунд я растерянно наслаждаюсь хаосом. В школе я считала, что поцелуи через переоценивают. Это просто вид прикосновения со обменом слюны. Ничего более. Теперь же я была готова забрать обратно все глупые заключения маленькой девочки.

И всё же, целоваться с Мотей не стоит. Я упираюсь руками в разгорячённую грудь и отталкиваю Матвея, маска обольстительности слетает с меня. Становится понятно, что я напугана до чёртиков. Все мои эмоции написаны большими буквами на лице.

– Ты чего? – сердце в груди останавливается. В теории всё казалось намного сложнее. Голос дрожит от испуга.

– Ты дрожишь. – замечает Матвей, стягивая с себя рубашку и натягивая на меня. – Холодно или ты так меня испугалась? Я поторопился?

– Да. – отвечаю односложно, потому что зуб на зуб не попадают от дрожи. Провожу пальцами по губам и выдаю, не подумав: Я никогда раньше не целовалась. Ни с кем.

Мои слова удивляют Матвея, чертыхаюсь и решаю объяснить ему.

– Понимаешь, в пансионе не было парней. Мы не контактировали никак с противоположным полом, у меня не было и шанса… – краснею, понимая, что весь мой план катится в тартарары. Закрываю руками лицо, чтобы немного прийти в себя после напористого поцелуя. Обольстительница из меня так себе. Я не Мишель, не умею это всё. – А до пансиона мальчики меня не особо интересовали. Если бы ты увидел меня пять лет назад, не узнал бы.

– Прости, блин. – Матвей смущается, отнимает руки от моего лица, заставляя посмотреть на себя. – Я не подумал. Всю неделю представлял нашу встречу и глупо поторопился, больше не буду. Поцелую, только, когда сама попросишь об этом. Окей?

– Спасибо. – Парень укутывает меня своим присутствием. Мне становится комфортно рядом с ним. Он не скрывает своего желания, но и похабно не домогается как некоторые, обсуждая мою грудь. – Я сама, наверное, послала тебе ложные сигналы. Нужно было сразу обозначить, что я не готова заходить за черту.

Решаю, что Матвеем лучше стараться быть честной насколько это возможно.

– Всё ок. – заверяет меня парень, поправляя рубашку на мне. Выглядел Матвей очень мило, это резко контрастировало с его образом для других людей. – Я должен был сразу догадаться. Ты часто бываешь кактусом. Милым таким, напуганным кактусом.

– Какой необычный комплимент. – фыркаю, улыбаясь.

– Почему тебя отправили в колледж в Париж? – передо мной становится выбор: сказать правду или солгать. Правильнее было бы солгать, чтобы не сеять зерно сомнения, но Матвей почуяв бы ложь, перестал бы мне доверять.

– Мама решила отправить меня на перевоспитание. – признаюсь ему, обхватывая пальцами перила. – Я уже говорила тебе, что четыре года назад была другим человеком. Мальчишкой. Проводила больше времени на улице, чем дома. Она устала от моих выходок и решила, что в закрытом женском колледже мне смогут вправить мозги на месте.

– Ничего себе. – Если парень и был удивлён, то сделал всё, чтобы скрыть настоящие эмоции. Я прекрасно знала легенду, которую родители рассказывали всем. – Могу сказать лишь, что план мамы сработал!

Сжимаю перила до боли. Никто кроме Мишель не знает, какой ценой произошло это изменение. Некоторые шрамы скрыты от человеческих глаз.

Детство.

– Эу, Василёк, куда спешишь? – четверо парней из моей школы остановились на старой машине за моей спиной. Я почувствовала опасность затылком. Эти ублюдки плохо учились и постоянно приставали ко всем девочкам в школе, со мной у них ничего не получалось, поэтому решили подкараулить вечером после занятий с репетитором. – Поехали с нами.

Я остановилась и медленно повернулась к ним, оцениваю обстановку. Бежать бессмысленно, даже опасно. Эти могут воткнуть нож в спину. Улица была плохо освещена и тут всегда было мало прохожих, парни очень удачно выбрали место для тёмной.

– Лучше поезжайте с миром. – предупреждаю их, лихорадочно придумывая как я могу убежать. Сердце начинает стучать в бешеном ритме. Мне страшно. Чем ближе они ко мне, тем страшнее становится. – Если не хотите проблем.

– Каких проблем? Мы к тебе приехали с миром. Хотим из Васи сделать Василису, расчехлить в тебе женское начало. – кожа покрывается инеем. Мне неприятно слышать такое. Хочется избить всех, но я понимаю, что одна против четверых не вывезу.

Вова – самый крупный из помёта своих соплеменников подошёл и положил руку мне на плечо. Я скинула её, и он ударил меня в живот кулаком. Боль озарила сознание, заставляя на несколько секунд согнуться.

Лучше быть побитой, чем изнасилованной.

Я издаю животный крик и ударяю Вову в ответ. С ноги даю ему в живот. Потом хватаю за ухо и начинаю тянуть со всем дури вниз, врезаясь ногтями.

Его друг Лёша хватает меня подмышки сзади и тащит назад. Их тупо больше. Впиваюсь зубами в пальцы урода, но третий запрокидывает голову и прежде, чем я успеваю набрать кислорода, запихивает мне в рот скомканный пакет, который режет углами мне нёбо. Рот заполняется солёной кровью.

– Шу-ки!