– Если продолжишь в таком же духе, то я уйду. – предупреждаю его на полном серьёзе.

– Ладно – ладно! Буду стараться держать себя в руках. Обещаю. – Он берёт крепко меня за руку и ведёт в самый очаг тусовки, желая познакомить с друзьями. Матвей представляет меня множеству гостей, называя их имена, но я практически не запоминаю никого. Слишком много новых лиц, не успеваю просто за всеми.

Говорят: скажи мне кто твой друг и я скажу, кто ты. Было сложно прочитать Мотеных друзей, все они были разные и не особо было понятно, кто приглашён для галочки, а кто близких друг.

Под палящим солнцем стало невыносимо жарко и мне пришлось скинуть пиджак, я осталась в красном топе на толстых бретельках и шортах с высокой посадкой. Приходится постоянно стаскивать руку Матвея с талии, потому что он не выпускает меня из захвата, его ладонь так и норовит потрогать оголённую спину. Я бы с удовольствием облачилась в широкую футболку и шорты, чтобы не чувствовать на себе голодные взгляды.

– А это мой друг Ярослав. – представляет он мне парня у собранной у бассейна барной стойки, не догадываясь о нашем знакомстве. Я и не знала, что у Ярого есть такие друзья. Кровь тут же отливает от лица, приливая к ногам, делая их непослушными и тяжёлыми. Видимо, вечеринка Антона и была днюхой Моти. Я как-то не подумала об этом.

Годзилла кривится, смотрит так, что у меня трусы мокнут от страха. На Яром чёрные джинсы с дырками и белая футболка.

– Яр, это Василиса, дочка подруги мамы, о которой я рассказывал тебе. – Моему смущению нет предела. Мне совершенно не хочется, чтобы эти двое обсуждали меня как девушку. Тем более, мне не хочется, чтобы Ярослав прикасался к моей личной жизни. Чёрт. Что ему вообще Матвей рассказывал обо мне?

– Приятно познакомиться. – выдавливает насмешливо Ярослав, не оставляя и шанса мне. Он смотрит сверху вниз, прибивая к полу своей надменностью. – Ва-си-ли-са!

Кажется, что своим приветствием он закрыл меня в гробу и присыпает земелькой.

– Мы знакомы. – признаюсь Матвею. Врать не зачем. Он может уже знать о нашем знакомстве и проверять меня. – Я с братом Ярослава училась в школе. Мы были близкими друзьями.

Прикусываю язык тут же. Были. Были? Сама не понимаю, почему выбрала именно это время.

– Надеюсь, что просто друзьями? – уточняет у меня Мотя, обнимая вновь при Яром и недвусмысленно поглаживая бедро. Я должна убрать его руку, и именно это и сделала бы, но почему-то ничего не предпринимаю. Не могу, всё тело сводит в присутствии Годзиллы. Под действием его цепкого взгляда чувствую себя грязной. Ещё более неуютно от того, что он видит, как меня тискает Матвей. – Да ладно, я шучу. Антон тоже тут, тебе не будет скучно!

Вроде бы, мне уже есть восемнадцать, и я могу гулять с мальчиками за ручку, но я всё равно предательски смущаюсь. Хочется провалиться сквозь землю. Яр пялится ещё, не моргая!

– А я-то думаю, почему весь день Цоя крутят. – бормочет задумчиво Ярослав, опрокидывая в себя стакан пива. – С каких пор ты стал его таким фанатом?

От нервоза я и не заметила, что Матвей сдержал слово. Играет песня группы Кино.

– Это не обязательно. – говорю Моте, стараясь игнорировать колючего ежа напротив меня. Годзилла напоминает папочку, чья дочь показала ему своего жениха впервые. – Это была всего лишь шутка.

– Я воспринимаю все твои слова всерьёз, Вася. – шутит парень, протягивая мне стакан с коктейлем. – Давайте выпьем за такую прекрасную компанию и замечательно именинника, собравшего всех тут.

Мы чокаемся, и я делаю жадные глотки. Мне нужно снять напряжение. Ярослав заставил все мышцы в теле закоченеть. Не могу успокоиться.

– Ярый, поохраняешь мою спутницу, я пока распоряжусь, чтобы накрывали на стол. Все, кто нужно уже приехали. – не успела я опомниться, как губы Моти коснулись моих, оставляя секундный поцелуй. Лёгкий. Еле уловимый. Но поцелуй. Парень не собирался терять время даром.

Я провожала его шокированным взглядом. Это был первый поцелуй с парнем, и Матвей его нагло украл. Не заметила, как прикоснулась пальцами к горящим губам, чтобы проверить – не изменились ли?

– Губа не дура, Мотя – завидный жених. – шутит Годзилла, маня меня к себе татуированным пальчиком. Ярый с Матвеем были одного роста, но слажены по-разному. В Ярославе было больше звериной агрессии, он был поджарым и сильным. В тонус его приводил образ жизни, а вот Мотя был в спортивной форме благодаря спортзалу, он работал над своим телом. Спортсмен.

– Мне тоже нравится. – не поддаюсь на его провокацию. Мне до сих пор неловко, что я облапала его возле офиса парней. Ошибка, которая не повторится. Годзилла становится рядом со мной, решая, что если я не иду к нему, то он придёт сам.

От него исходит жар как от печки. На его месте я бы охладилась в бассейне. Ярослав откровенно смотрит на мою грудь, в ложбинке которой утопает кулон. Хочется прикрыться, чтобы он перестал пялиться. Приходится сжать ладони в кулаки, чтобы позорно не приложить их к груди.

– Никак не могу привыкнуть, что у тебя есть сиськи. – признаётся он, не смущаясь своей наглости. – Срабатывают рефлексы.

– Какие? – спрашиваю автоматически, как загипнотизированная, следя за его кадыком, что ходит так ритмично.

– Хочется потискать ручками. – отскакиваю от него, шокированная таким диким признанием. Ярослав во второй раз предлагает пошлость. Если в первый он не знал, кто я, то теперь я не понимала, как он посмел сказал такое. МНЕ! Глаза округляются от наглости и ухмылки Ярослава. Никогда раньше Яр не вёл себя так со мной, не позволял себе вольности. Теперь же он при любом удобном случае напоминал про нашу гендерную принадлежность. Его слова пугают, а вот тело наливается приятной тяжестью. Я даже не отдаю отчёта тому, что соски твердеют, оттопыривая топ. – Смотрю, такая перспектива тебе только в радость?

До меня не сразу доходит о чём он, а когда становится понятно, я тут же скрещиваю руки, чтобы он не мог смотреть на соски.

– Жарко тут. – бурчу, теряя почву под ногами.

– Было бы холодно, было бы понятно, а так… – Годзилла наклоняется ко мне, откидывая волосы назад и говорит на ушко: Как раньше уже не будет, Василиса. Теперь ты девочка с сиськами и киской. Хватит пробовать свои силы то на Сергее, то на Моте. Хорошим это не закончится для тебя.

– Ты как был неандертальцем, так и остался. – ударяю ногой в коленную чашечку, Яр кривится от боли, но не припадает, терпит. – Для справки, я терплю твою рожу только ради Антона, ты его брат. После твоего предательства не очень хочется видеть твою морду. Козлина.

Из меня вырывается «я» настоящее. Годзилла обхватывает пальцами мой локоть. Притягивает к себе рывком, я голым животом прижимаюсь к нему. Обжигаюсь. Даже через ткань тонкой футболки чувствую рельеф пресса и не могу устоять. Делая вид, что случайно, касаюсь рукой соблазнительно тела.

Твою мать. Четыре года назад я не рассматривала Ярого в таком ключе.

– О каком предательстве речь? – его густые брови сходятся на переносице. Он как будто не понял о чём я говорю. – М, Лиса?

– Ещё раз назовёшь лисой и я выдеру тебе глазами, понял? – шиплю и ударяю его кулаком в солнечное сплетение, Ярослав улыбается, глаза даже загораются. Его заводит моё сопротивление.

– Зачем весь этот спектакль? Зачем строишь из себя другого человека? Вот же ты настоящая! – Ярослав специально говорил мне все эти гадости, чтобы вывести из себя и заставить показать настающую Васю. – Кусаешься, пинаешься, защищаешь свою территорию. Меня тошнит от того, как ты наиграно хлопаешь глазками и строишь из себя Барби.

– Тебе откуда знать, какая я настоящая? – выливаю ему в лицо коктейль, отбрасывая стакан в сторону. В этот момент к нам подходит Антон и Степан, смотрят они на нас удивлёнными шарами.

– Почему Вы постоянно как кошка с собакой? – спрашивает Степа, пытаясь растащить нас в разные стороны. – Вас не узнать просто. Что Вы не поделили на этот раз?

– Просто мои сиськи не оставляют Ярого в покое. Я спокойна, честно. – поднимаю руки, чтобы Степа не скрутил меня. – Его лучше угомоните, пусть возьмёт себя в руки и перестанет хамить, потому что надолго меня не хватит. Или пусть пойдёт и передёрнет в конце концов. Озабоченный. Скоро к Вам приставать начнёт.