– Мне на Рублёво-Успенское шоссе. – бросаю ему, пристёгиваясь и начиная нервничать. Ярослав вёл себя странно. Вдруг придумает гадость какую. Мой план начинал выходить из-под контроля. Все вокруг меня вели себя странно, не так, как я предполагала.

– Я похож на таксиста? – спрашивает Яр, заводя двигатель своей шикарной машины. Интересно, откуда у него деньги на крутую тачку? Продал квартиру бабушки? Или Антон помогает с деньгами?

Разглядываю профиль парня, скользя глазами по волевым чертам лица. Он и раньше нравился многим девушкам. Хищность Ярого манила в свои сети всех невинных жертв на его пути.

– Немного. Но если с фуражкой, сразу видно, что работа в такси – твоё признание. – люблю я поддевать его с детства, получаю особенный кайф от процесса. – Если не собираешься довозить меня по адресу, то зачем усадил в машину?

Лицо Годзиллы мрачнеет. Мне кажется, что он еле сдерживается от комментария.

– Так куда тебе? – надменный болван. Мысленно запускаю в него тухлый помидор и размазываю томат по всему лицу.

– В Барвиху, меня мама там ждёт. Ты прекрасно знаешь, что будет, если не доеду до Барвихи к назначенному времени, поэтому перестань ползти и выжми уже газ.

– Будет тебе Барвиха. – ворчит знакомо Яр, откидываясь на сиденье. Вёл он машину, как и делал всё остальное в своей жизни, вальяжно.  – С каких пор кайфуешь от шоппинга? Раньше ты не любила все эти прибамбасы.

– Люди имеют свойство меняться. – Особенно после фантастического обучения в колледже. Меняешься за пару дней буквально, но обсуждать это с Ярославом я не собиралась. – Только ты как был чугунный, так и остался. Зачем затащил меня в машину?

– Не хотел тебя одну такую возбуждённую оставлять на дороге. Ты же облапала меня всего. У Вас в колледже совсем мужиков не было? – и всё-таки Ярослав имел талант попадать не в бровь, а в глаз. Наверное, нужно было что-то ответить, но я не нашла в себе силы придумать что-нибудь убедительное. Просто отвернулась к окну, сглатывая слюну и пытаясь совладать со рвущимся из грудной клетки сердцем. Нужно научиться держать под контролем свой интерес к противоположному полу.

Остаток пути мы провели в тишине. Ярослав больше не спрашивал ничего, а я не подкалывала его. На языке крутился вопрос, почему он не помог мне сбежать, но я никак не решалась его задать. Каюсь. Мне было до жути страшно услышать ответ. В колледже я старательно придумывала Ярославу оправдания.

Даже в тишине мне было спокойно с Годзиллой. От него исходила немая уверенность, дарившая мне покой.

Ярослав довёз меня до торгового центра, высадил у стеклянного входа и не прощаясь уехал в неизвестном направлении. Его поведение раздражало. Я и раньше не считала его душкой, но стал совершенно невыносимым. За четыре года характер испортился окончательно, превращая его во вредного здоровяка.

Мама ждала меня в кафе на веранде, поглощая жадно шампанское в шикарном платье и очках на всё лицо. Она видимо думала, что организм состоит на восемьдесят процентов из игристого и поэтому, чтобы хорошо выглядеть, пила его как моряк самогон.

– Ты опоздала. – заметила она, скорчив изящно носик.  – Я уже хотела отправиться за покупками без тебя.

– Ну извини. – натягиваю солнечные очки, чтобы скрыть отвращение к развлечению. Я терпеть не могла ходить по магазинам. Не любила все эти платья и рюши, туфли на шпильках и серьги, отрывающие мочки. За шоппингом мне хотелось вскрыть себе вены, чтобы поскорее закончить пытку шмотками. – Пойдём?

– Подожди, сейчас Тамара выйдет. Она с нами отправится по магазинам. – мама бросает небрежно чаевые официанту и встаёт из-за столика. – Будь с ней полюбезнее, Тамарин муж якутский бриллиант, слышала же о таком?

Вопрос человеку, отбывшему в заключении четыре года, был не совсем уместен. Но я слышала про Якутского бриллианта. Кто не слышал о Якутском бриллианте в нашем окружении? Михаил Сохнов в девяностые отжал все месторождения в Якутии с драгоценными металлами. Он стал в нашей стране практически монополистом по добыче и сбыту бриллиантов. Его доходы в месяц измерялись миллиардами.

– Обязательно. – Тамару я узнала сразу. Высокая женщина в красном платье с ярким макияжем выпорхнула из дамской комнаты навстречу нам. Благодаря искусным врачам она выглядела молодо. Я выдавила очаровательную улыбку, чтобы понравиться Тамаре. Если мама хочет, чтобы я была очаровательной, я ослеплю её подругу своей милотой.

– Ох, Светик, какая у тебя Василиска красавица! – Тамара смотрела на меня с искренним восхищением. – Ей бы в модели или актрисы. Не думали?

Очень мне понравилось её «не думали?», вопрос прекрасно показывал отношение к девушкам в моём обществе. Я была всего лишь хорошим вложением, инвестицией в этом мире. Хорошенькое личико нужно было поскорее выгодно продать.

– Я предлагала ей! – мама хлопает в ладоши. Она радуется так, будто ей сказали, что она помолодела на лет двадцать. – Тем более, Василисочка училась во Франции в специализированном колледже. Там и танцы, и актёрское мастерство было. Она с лёгкостью поступила бы в театральный и блистала бы в кино, но выбрала журналистику.

На последней части своего повествования мама театрально выдыхает. Женщины вздыхают, оплакиваю упущенную карьеру.

– Какой ужас. Непростительная глупость. – мы втроём одновременно поворачиваемся на саркастический комментарий, принадлежащий красавчику в поло и брюках. От него так и веяло надменностью и богатством. Дерзкий шатен с карими глазами был похож на спортсмена из-за широких плеч и манящих бицепсов. Они непристойно оттягивали рукава поло и просили их потрогать.

У меня сегодня точно гормонный всплеск. Отряхиваю головой, чтобы отогнать дурные мысли.

– Матвей. – Тамара ударила парня по плечу. Всё стало тут же на свои места. Бриллиантовый сынок. У него в левом ухе был огромный бриллиант – напоминание об отцовской империи. – Простите. Мой сын. Характер у него отцовский.

– Приятно познакомиться. – счастливо смеётся мама, а я натянуто продолжаю улыбаться. Значит, шопинг переходит в смотрины. – Тамара рассказывала, что Вы закончили Гарвард и теперь работает вместе с отцом. Настоящий пример для подражания. Родительская гордость!

Меня немного даже ведёт от лести. Облизывает его мама, а стыдно мне.

Парень же смотрит на меня с нескрываемым интересом, следит за тем, как я реагирую на всё, будто проверяет.

– Василиса. – протягиваю ему сдержанно руку, стараясь игнорировать мамины потуги. – Для своих, Вася.

Мама берётся пятнами. Если бы она могла, то на законодательном уровне бы запретила Василис называть Васями. Ей казалось, что так я превращаюсь в парня.

– Приятно познакомиться, Вася. – парень пожимает мою руку, не спешит разрывать контакт. Удерживает тонкую кисть в тёплой ладони. Смотрит он с вызовом. – Можешь называть меня Мотей, своим позволяю.

Ох, как. Позволяет.

– Матвей мне нравится больше. – чувствую, как Тамара с мамой сделали несколько шагов в сторону, чтобы не мешать нам ворковать. К удивлению, Матвей не вызывает у меня отвращения.  – А ты всегда шопишься с мамой?

Мама аж шипит от негодования, а вот Матвея веселит мой вопрос.

– Нет, но сегодня вроде как смотрины у нас. – смеюсь вместе с ним. Видимо, Мотя в отца. В нём нет материнской жеманности. – Возможности отказать у меня не было.

– А хотел бы? – заговорщицки подмигиваю парню, предварительно сняв очки и прикусив кончик дужки. Делаю это быстро, не давая отчёт своим действиям и не задумываясь как при этом выгляжу со стороны. Получается сексуально, потому что Матвей шумно втягивает воздух и щурится.

– Только до встречи с тобой!

Мне всегда было проще общаться с парнями, чем с девчонками. Не умела вести бессмысленные разговоры о косметике, парнях и куколках. Мне интереснее были машинки, книги, спорт и приставка с играми.

Мама искала причину, что со мной не так и как это вылечить. Буквально отказывалась верить, что иногда так бывает.