Узнав место, я удивился. Но более всего неприятно поразило, что я с вожделением рассматриваю обтянутые короткими шортиками ягодицы пионервожатой, стоявшей возле стойки с микрофоном. Вернее, это смотрел маньяк.

Когда барабаны с горном замолчали, раздались слова девушки.

— Пионер, будь готов!

Хор детских голосов ответил.

— Всегда готов!

После этого картинка стала чёрно-белой и тусклой. Не смотря жуткую головную боль, я пытался удержаться в видении и хоть как-то идентифицировать убийцу. Но не смог.

Последним, что я услышал, когда картинка исчезла, это музыка и хор голосов, исполняющих пионерский гимн.

'Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы пионеры — дети рабочих.

Близится эра светлых годов.

Клич пионера: «Всегда будь готов!»

Я очнулся от удара ладонью по щеке и уставился на склонившегося Васильева. Оглядевшись, стало понятно, что я лежу на паркетном полу смотровой.

— Парень, ты как? — озабоченно спросил майор.

— Вроде нормально, — пытаюсь говорить бодро.

Однако есть ощущение, что головная боль отступила ненадолго, и скоро придёт первая волна отката.

— Артём Николаевич, Алексей очень впечатлительный, — произнесла появившаяся в поле зрения Волкова. — Увидел фото сбитой автомобилем, а потом задушенной жертвы, и потерял сознание.

— Настя, зачем ты вообще товарищу их показывала? Если он такого раньше не видел, то реакция понятна, — пожурил журналистку Васильев, и протянул мне гранёный стакан с водой.

Усевшись прямо на полу, я жадно выпил тёплую воду и почувствовал, что немного отдалил откат.

— А я уже испугался. Захожу, твой ассистент на полу, а ты пытаешься его поднять. Ну, что? Надеюсь, вы здесь закончили? У меня осталось буквально десять минут, чтобы вывести вас из архива.

— Я уже всё сфотографировала, — соврала акула пера и посмотрела на меня. — Лёша, ты как? Пришёл в себя? Сможешь собрать всё в ящик и дотащить до машины?

— Да, всё нормально, — подтвердил я, начав разбирать фотокопировальную установку и укладывать её в футляр.

Тем временем майор просмотрел страницы дела, вернул конверты с уликами в папку и быстро всё зашнуровал. А через десять минут мы добрались до автомобиля Анастасии.

— Открой багажник, — попросил я и поставил ящик внутрь.

После этого забрался на заднее сидение и откинулся на спинку.

— Ты чего? — удивилась Анастасия.

— Так надо. А сейчас гони до ближайшего продуктового. Купи чекушку коньяка и три бутылки лечебной минералки. Лучше всего «Ессентуки» с газом. Ещё возьми чего-нибудь сладенького. Шоколад, мармелад или какие-нибудь конфеты, которые нетрудно жевать. Надеюсь, это поможет нормально пережить откат.

«Копейка» тронулась, и по дороге журналистка рассказала, как испугалась за меня. Оказалось, я находился на той стороне почти час. И только вернувшийся Васильев смог вывести меня из обморока при помощи пары пощёчин.

Волкова очень хотела узнать, что я увидел, но повременила с расспросами, понимая моё состояние. Она быстро выполнила все пожелания, но заехала не в продовольственный магазин, а в кафе. Поэтому через десять минут на заднем сидении появилась бутылка «Белого аиста», пять запотевших бутылок минералки и коробка от торта, наполненная всяческими эклерами, бизе и корзинками с кремом.

— Теперь гони назад в Яньково, — попросил я, и Настя молча нажала на педаль газа.

После ста грамм коньяка, я осушил чебурашку «Ессентуки-17» и заел всё двумя эклерами. После чего вновь появившаяся головная боль немного отступила. Похоже, способ борьбы с откатом методом поглощения алкоголя, глюкозы и воды, оказался вполне действенным. Организм вместо того, чтобы отключиться, продолжил работать. А ничего себе способ! Приятный!

— Что ты узнал? — спросила Анастасия, когда «копейка» выехала из Смоленска на трассу.

— Эта перчатка действительно принадлежит серийному убийце.

— Уверен? — зачем-то уточнила акула, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

— На все сто. Я видел минимум пять убийств, — отвечаю, поморщившись от нахлынувших воспоминаний.

— Я так и знала, что Кац был прав! — Журналистка в сердцах стукнула ладонями по рулю. — Только представь, сколько людей пострадало от действий областной прокуратуры? Человека расстреляли ни за что, ещё шестеро сидят. Это какой-то изощрённый садизм со стороны правоохранительных органов!

— У этих действий прокуратуры имеется имя и фамилия. Старший советник юстиции — Михаил Кузьмич Жевнерович, — произношу со злой усмешкой, — И мне кажется, что его преступления этими делами не ограничиваются. Вот скажи, сколько лет он работает в прокуратуре?

— Больше двадцати лет, точно не скажу.

— Думаешь, все эти годы он вёл себя по-другому? Ничего подобного! Эта тварь в погонах наверняка посадила десятки невиновных людей! Представь, что творится на душе у тех, кто отсидел по ложному обвинению? А у родных и близких якобы преступников! Я уж молчу про казнённого человека! И это происходит в самой справедливой стране в мире! По зазрениям наших вождей, конечно, — не удерживаюсь от шпильки в сторону Настиного деда, — Послушай их, так коммунизм почти наступил. Надо только подождать.

— И как мы докажем, что Жевнерович посадил не тех? — Волкова не отреагировала на подначку.

— Сначала нам необходимо найти настоящего убийцу. А дальше решим, как выведем на чистую воду гниду в погонах.

— Ты узнал фамилию убийцы? — с надеждой спросила журналистка.

— Нет. Даже лица не видел. Но есть и полезная информация.

— Какая? Лёша, не томи.

— Я выяснил, что смоленский убийца и похититель один и тот же урод.

— Как такое возможно? Серийные убийцы действуют по одной, выработанной годами схеме поведения, — Волкова усомнилась в моих словах, — Мне удалось получить кое-какие сведения об этих извергах. Обычно у маньяков одинаковый почерк.

— Извини, но мне сложно объяснить. Да и не хочется ещё раз вспоминать весь этот ужас. Главное, след убийцы ведёт в Яньково.

— Ты знаешь, где он находится? — воскликнула девушка, чуть не бросив руль.

Это она зря. Глупо получится, если мы оба погибнем в автокатастрофе.

— Да. В пионерлагере «Орлёнок», — спокойно отвечаю Волковой, — Ты давай, на дорогу смотри.

— Пионерлагерь? Значит, он всё-таки связан со сферой образования, — произнесла акула, будто не услышав последних моих слов.

— Наверняка. Причём напрямую, он в этой сфере работает. Теперь осталось выяснить, кто он, и узнать, какой из участков СТ ему принадлежит. Определив точное местоположение девушек, можно дать наводку нашей доблестной милиции.

Волкова удовлетворённо закивала, что-то обдумывая.

— Надеюсь, твой майор сможет в нужный момент поставить всех на уши?

— У Васильева со связями всё нормально. Если я правильно преподнесу информацию, которая в будущем ударит по Жевнеровичу, он всё сделает в лучшем виде.

— Как я понимаю, у майора с прокурором давняя история взаимоотношений.

— Когда-то Васильев попал в команду Жевнеровича и не прижился. Наверное, не хотел заставлять невинных людей признаваться в преступлениях. В результате он ушёл в ОБХСС. Однако прокурор долго пытался выжить его из органов и мешал продвижению по службе, — тщательно подбирая слова, произнесла журналистка и вдруг добавила, — Плюс, у Артёма Николаевича есть личный мотив. Одна из жертв — его двоюродная племянница. Поэтому он это дело не оставит и поможет нам, даже рискуя погонами.

Журналистка подтвердила мои догадки. Ещё и добавила пару фрагментов в складывающийся пазл. Такой союзник — лучший из всех возможных вариантов. Осталось узнать, почему Волкова не хочет обратиться к своему дедушке. Он смог бы навести шороху на всю область. Ведь дело касается убийств и невинно осуждённых.

Акула пера попыталась обрушить на меня лавину вопросов, о подробностях убийств, но была сразу остановлена.

— Давай так. Все вопросы потом. Мне надо часик полежать спокойно, и лучше вздремнуть, чтобы быть в полном порядке. Если хотим спасти девушек, расслабляться нельзя. А теперь гони в пионерлагерь, пора установить личность убийцы.