Я наклонился ниже, чтобы снять с пут заклинание укрепления, а после и вовсе их развязать. Я не боялся, что он сейчас попытается напасть или начнет драпать, думаю, порядки он успел усвоить. А также и то, что церемониться с ним никто не будет.

Хотя, с последним утверждением есть сложности. Мы кичились своей хладнокровностью и злобой, выпячивали напоказ агрессивный настрой. В действительности же, побеги он сейчас, я не уверен, что моя рука не дрогнет метнуть ему копье в спину. Хорошо это, или плохо, в сложившихся обстоятельствах? Сейчас я где-то посерединке, но чем дальше в лес, тем толще греллины. Рано или поздно чаша весов качнется в сторону первобытного насилия, оставив мораль и законы нашего мира позади.

Так вышло, что ждать ответа я заставил довольно долго. Нехорошо так поступать, он же до сих пор не знает свою судьбу. А еще я тут, с оружием наперевес.

— Совещанием мы решили, что ты отныне наш пленный. — Чуть приукрасил я.

— Значит, буду жить? О, мамочки родные, облегчение-то какое. — Схватился он толи за сердце, толи за свою рану на груди.

— Сильно не расслабляйся. Пленный же. Будешь работать на благо лагеря, и свою миску супа заработаешь. И шалаш, — я вскинул острие копья, блеснувшее огненным отблеском от костра, — вот тот, например, сможешь облюбовать.

— То есть, своим вы меня не сочтете, да? — Глазенки его мерзко забегали.

— Придется постараться сделать так, чтобы люди начали тебе доверять. Я начал доверять. Ведь спор о том, как с тобой поступить, был чертовски жарким.

— Я понял. О-о-о, поверь, Марк, я сделаю все что в моих силах, и даже чуточку больше. Копать вот отсюда и до заката? Могу, умею. Или там, ну чего надо, воды натаскать? Плевое дельце, где у вас тут колодец? Ай, чего мелочиться! Камни могу носить! — Не затыкался Леонид, вставая на две ноги и разминая затекшие после пут запястья.

— Не беги впереди паровоза. Слушай, что тебе говорят, не слушай, если не говорят. Делай работу и не докучай никому, а там посмотрим, время у нас поговорить еще будет. Дуй в тот шатер и спи. Утром начинаем приобщать тебя к задачам в лагере.

Так мы и распрощались. Я кивнул Диме, указав, что пленного определил в относительно комфортное место. Почему относительно? Спать в позе полусидя, обдуваемый всеми ветрами, омываемый дождями, с руками, наглухо привязанными к толстенному столбу — маловато комфорта будет. А так уже лучше.

Воин, обнимая сейчас у костра свою секиру, как-то мрачно на меня взглянул, кивнул, что понял, и уставился в пламя. Мда уж, надо бы ему это переварить, не буду сейчас лезть с нравоучениями, а отправлюсь спать. Самый лучший выбор в текущей ситуации.

Утром мы снова месили грязь. Ночь пролила небольшой дождик, чан с водой наполнился едва ли наполовину. Дубак снаружи стоял такой, что зуб на зуб не попадал. Надо поддать огня, позавтракать, заодно и собраться всем.

— Как ночка? — Окликнул я Диму, который дежурил на верхотуре. Освоился, даже проникся преимуществами наблюдения со смотровой вышки за окрестностями. Хотя, сейчас это было явным излишеством — темно ночами, как в бездне, а местная луна, в те редкие моменты появления на небосводе, давала света меньше, чем наша, земная.

— Подушку-б сюда какую. — Потянулся воин.

— Жаловаться — это к маме. — Выдал я, совершенно не ожидая от самого себя фразу, которой часто обрывал поток нытья от своих подчиненных.

Сделка сорвалась? Маме жалуйся. Дежурство выпало на выходной? Туда же.

— Вона как заговорил, шеф. — Подметил он мой ответ. — Ну да не суть. Нормально, все равно не видно нихрена, — подтвердил он мои доводы об освещении, — но ни звуков, ни шебуршаний не было.

— Иди отдыхать, я тебя сменю. Поработаю немного, пока остальные спят. — Сказал я ему снизу вверх, а сам, как будто секретным сигналом, кивнул в сторону шатра, который я определил как жилище Леонида.

— Да, спускаюсь. — Считал он мой взгляд и принялся пытаться попасть ногой в лестницу. Наконец, ему это удалось, и он продолжил уже стоя напротив меня: — Все нормально. Я не спал, одним глазком присматривал.

— Будем надеяться. — Хлопнул я парня по плечу.

— Я ошибся, шеф? — Глянул он на меня, а утреннее марево подсветило его темные, заплывшие мешками глаза.

— Нет, просто у нас теперь еще больше ответственности. Гляди в оба, лады?

— Угу. — Кивнул он и ушел в свой шатер.

С недавних пор все спали индивидуально, Варя переехала в отдельное место, которое ей подготовили заранее, а лазарет стал по совместительству еще и спальней Антона и Жени. Непрактично, конечно, но все уже так привыкли, что вряд ли изменение порядков в этом плане дало бы хоть какой-то плюс.

Боря больше не делил спальню с Димой, тот съехал, а я с самого начала был один. Лишь Катя, змеюка эдакая, сновала по шатрам туда сюда, словно не слышала ничего о понятии личных границ и собственности.

Я прошлепал по свежей грязи к чану с водой, вынул из инвентаря свою щетку, а миска с пастой стояла под крышей, достаточно просунуть руку. Чистил зубы. Задумчиво, выполняя вращательные и поступательные движения. И думал.

Кого брать в первую очередь в сегодняшнюю экспедицию? Исходя из того, что нам рассказал вчера Леонид, где-то на юге обосновался огромный лагерь греллинов. Они еще не нашли нас? Тогда что это была за крошечная стоянка, которую мы сейчас облюбовали? Что-то вроде перевала, или лагеря каких-нибудь собирателей или поденщиков?

Все эти вопросы рвали голову изнутри. Ошибусь с составом — могут случиться потери. Но мы должны исследовать близлежащие территории. Возможно, найти этих греллинов, либо убедиться в том, что Леонид фантазер.

Дима сегодня точно никуда не пойдет, потому что местные длинные ночи, проведенные на дежурстве, вытягивают все силы. Ему надо отоспаться. Антон ранен, и к тому же он мне нужен здесь. Леонида я планирую напрячь тяжелым физическим трудом, чтобы и не помышлял ни о чем, а молился дожить до вечера. Такова теперь его участь.

Варя, пусть она и маг огня, все еще передвигается на своих ходулях. Нет, я видел как-то, что на минуточку из шатра она выходила уже на своих двоих, но все еще хромает. Слишком много мышечной ткани было перебито, слишком глубоко. Когда мы ее принесли, у меня в памяти не отпечаталась эта картина, но сейчас, стоило мне подумать, возникла так живо, будто это было вчера. Желтоватая бедренная кость была полностью открыта. Немудрено, что заживление вызвало столько трудностей. И вот как ее брать с собой на разведку?

Очевидно — никак.

Стало быть, со мной пойдет Катя и двое лекарей. Для Жени особенно нет больше срочной работы, а Боря слишком безынициативный, его нужно направлять и наставлять. Решено.

Окатив себя холодной водой и поправив волосы, которые давно следовало бы обрезать, я окончательно разлепил глаза, проснулся и прошел к костру. Эх, Дима, проснись я на час позже, последнее полено бы истлело, и пришлось бы заново ломать голову с разведением огня.

Докинув заготовленных деревяшек, я придумал, чем озадачу Леонида. Тупой монотонной работой. У нас тут есть волокуши, и десятки валяющихся вокруг лагеря бревен, которые мы срубили накануне, расчищая поле зрения вокруг лагеря. Надо навести тут порядок.

Усевшись у вновь разгорающегося костра, я набросал схематичный план, по памяти, где именно мы можем находиться. Вот тут поставил точку, примерно в центре, наугад — гипотетическое место нашего возникновения в испытании. Поставил метки — север, юг, запад, восток. Мы двинулись вначале, кажется, на юг, если судить по вновь созданным нами ориентирам.

Затем переночевали в расселине. От нее, вдоль скал, двинулись на запад, и там набрели на этот лагерь. И в прошлой вылазке с Антоном наткнулись на высоченные скалы на северо-западе. Там же и встретили тех монстров. Стало быть, где-то западнее нас сейчас бродит то чудовище, а с юга нас поджимают пока существующие лишь в гипотетическом мире греллины.