— Утром поговорим! — Пулей вылетел из лазарета Антон, бросив Жене грубую фразу, и ушел к складскому шатру, к парням, которые там уже минут пятнадцать крутятся.

Следом показалась и она. Усталая, с мешками под глазами, какого-то особенно бледного вида. Вышла на свежий воздух, распрямилась, поёжилась. Холодно вокруг, снега уже пару сантиметров легло.

— Марк, мы можем поговорить вдвоем? — Подошла она сбоку, обратилась ко мне.

— Да. Дорезаю клубень и пошли. — Подтвердил я, ускорился в нарезке.

— Спасибо, Марк. — Поблагодарила меня Варя, приняв у меня подготовленный продукт, а я кивнул в ответ и ушел в сторонку, где меня дожидалась целительница.

— Что ты хотела обсудить? — Начал я сразу, как поравнялся с девушкой, не расшаркивая. Я ни капли на нее не злился, но и затягивать обсуждения мне не хотелось.

— Я искренне считаю, что мой муж ошибается, и все это огромная ошибка. Но… я не могу не пойти. — Заявила она.

— И я так считаю. В твоем состоянии такая авантюра особенно вредна. — Раскрыл я карты своего знания.

Женя смутилась, несколько раз сменила окраску лица и эмоцию на нем, от удивления и шока до смущения.

— Значит, Антон сказал? — Последней ее эмоцией была сердитость.

— Я зачастую встаю раньше всех, и мне из моего шатра отлично слышно, что тебе бывает плохо по утрам. И что ешь ты далеко не все. Много признаков. — Пожал я плечами, решив все же не сдавать лучника с потрохами. — А ты подтвердила.

— Блин… ну, да. Я попыталась с ним поговорить, убедить, что отправляться в путь сейчас плохая идея, что мы даже не представляем, куда идем, но он постоянно талдычит, что знает, куда идти, и у него все схвачено. Может, ты знаешь, куда он собрался? — Спросила она с надеждой, заглянув мне в глаза.

— Не имею ни малейшего понятия. — Отрицательно мотнул я головой. — Но тебе скажу вот что: к утру я сделаю тебе сотню болтов, арбалет забери себе, а если вдруг поймешь, что все становится очень плохо — возвращайся. Я не говорю тебе предать мужа или что-то в этом духе. Но, ты знаешь, всякое может… короче, ты поняла.

— Антон сказал, что ты никого обратно не примешь, а если решим вернуться, ты нас убьешь. — Спрятала девушка руками лицо и всхлипнула.

Вот урод… Я положил на плечо девушки свою ладонь.

— Пусть он так и считает. Но я сказал тебе правду.

— Пожалуйста, пусть у вас все будет хорошо! — Взмолилась она.

— И у тебя тоже. Берегите себя. А, и еще. — Я снял свою накидку-мантию, свернул, протянул ей. — Возьми, черт знает, где вам придется ночевать.

Я всунул одежду ей в руки и, не дожидаясь комментариев, ушел быстрым шагом. Женя так на месте и застыла, вперившись взглядом в накидку.

Когда на лагерь опустилась уже глубокая ночь, я сделал уже полсотни болтов. По хорошему, их надо заготавливать впрок, буквально вагонами, но каждый болт требует от меня воздействия сразу двух навыков — и упрочнения для фиксирования состояния конструкции, и разложения, чтобы вытачивать камни и палки нужной формы. Это вызывает магическое истощение.

Возникла еще и проблема наращивания объема производства с другой стороны, с которой я не ожидал. Я извел все перья, что были у Кати, а очарованный дивным лесным созданием, вид которого именуется Ренгу, я отдал всю свою добычу этой странной птице.

И тут меня что-то больно кольнуло. Я… Я могу поклясться, что что-то из того, что процитировала мне Ренгу, когда хвасталась своей способностью имитировать голоса, я уже слышал. Вернее, не конкретную фразу, а голос. Совпало так, что я подумал об этом именно в тот момент, когда из шатра неподалеку от башни бубнел неразборчиво Леонид, втолковывая сидящему с ним Антону и Диме что-то, что я не мог разобрать.

Я не слушал, а если бы и хотел, пришлось бы подбираться ближе и напрягаться. А мне было лениво этим заниматься, к тому же я был занят делом. Но, черт побери, как же один из голосов похож… это точно Леонид. Но я, хоть убей, не помню, что именно тогда процитировала Ренгу. Найти бы ее…

— Как дела? — Появилась позади меня Катя из незаметности, явившись почти что из воздуха.

— Убей в себе привычку подкрадываться к людям со спины. — Рыкнул я на нее. — Нормально. Было лучше.

— Почему? — Насупилась девушка и сыграла обиду.

— Да подумал кое о чем. — Отмахнулся я. — Чего пришла?

— Пришла спросить, как у тебя дела и погреться у огня. Холодно здесь, черт подери! — Поежилась она и обняла сама себя руками.

Я тоже мерз, но у очага было комфортно. Кажется, нужно вплотную заняться утеплением как себя, имеется в виду людей, так и жилищ. Дима там что-то делал, но он, вроде бы, чертов единоличник, мхом и сухой травой законопатил только свой шатер.

— Это есть в плане. Возьми из костровища себе сегодня горячий камень, будет отдавать тепло какое-то время. — Подсказал я девушке.

— Так и сделаю! — Согласилась она. — А вообще, разве ты не хочешь знать, что замышляют эти трое? Ну, или четверо, если Женя с ними заодно.

— Хочешь сказать, ты подслушивала?

— Ес-тест-вен-но! — Заглянула она ко мне в глаза, приблизившись опасно близко.

Я отстранился, отложил в сторону очередной изготовленный болт и уточнил, что же ей удалось вызнать. Она пустилась в рассказ:

Лёня, как его называет собеседница, надоумил часть группы пойти за ним, потому что, якобы, ему известно местонахождение каких-то руин, которые вполне могли бы стать новым, укрепленным домом, который проще оборонять. Они как раз-таки и находятся на юго-востоке, о чем и твердили парни на совете.

— Это все, они решили шило на мыло сменить? Ерунда какая-то. — Не поверил я.

— Не уверена, но похоже, Лёня им что-то наобещал с три короба, а эти простачки повелись. Да-да-да. — Часто закивала кинжальщица головой.

— Что именно? — Поднял я бровь.

— Без понятия. — Мгновенно ответила она. — Но, если ты хорошо меня попросишь, я могла бы выяснить побольше.

Я недоуменно посмотрел на Катю. Если она сейчас опять предложит какую-нибудь хрень, вроде той, что выкидывала в первые дни пребывания в этом лагере, я ее без зазрений совести пошлю. Но она меня удивила.

— Знаешь, я же потеряла свой метательный топорик. А целители наши отлично с арбалетами справились. Сделаешь мне один такой — проси что хочешь. — Облизнула она верхнюю губу.

— Делов-то. — Хмыкнул я. — Сделаю, но я так и так планировал всех вооружить.

— Ура! — Похлопала она в ладоши. — Тогда, я послежу за ребятами.

— А спать? — Уточнил я.

— А что, спать? Пойду сейчас. Они же только утром собираются… — Приложила она палец к губам.

Вот оно что. Я ее, кажется, неверно понял. Она предлагала слежку, а не обычное подслушивание. Мне бы, по-хорошему, следовало бы возразить. Но, зная ее ловкость и изворотливость, а так же стартовый навык, позволяющий скрываться, я почему-то был за нее спокоен. Более того, она неоднократно доказывала, что из нее вышел неплохой боец, ну и последний аргумент в чашу весов, что ей тут банально скучно. Как-то она уже предъявляла мне за то, что у нас не случается экспедиций.

Катя ушла, оставив меня одного. Ну а я, закончив с болтами, пошел к складу — просит арбалет, значит, будет ей арбалет. Жалко только то, что я понятия не имею, чем заменить естественные перья для балансировки стрельбы, кроме как снова выбираться на охоту.

Так и прошла моя ночь. Через несколько часов от момента начала весь лагерь уснул, и я остался единственным бодрствующим, а соответственно и сидел на охране. И раз уж мне делать нечего — я делал арбалеты. Один для Кати уже был готов, осталось еще два. Себе и Варе. Хотя, последней он вряд ли нужен, но запас карман не тянет. Да и руки хотелось занять.

Рассвет я встречал на вышке, которая конструкционно свою функцию, конечно, выполняла, увеличивая обзор, но была охрененно непродуманной. Из-за отсутствия барьеров от ветра, на ней было очень холодно, и никакой подстилки или стула тоже не было, так что сидеть на твердом было также крайне неприятно. Про мебель и крышу для башни можно было бы подумать, но пока это совсем не горит.