Мы ему помогли, хотя скорее я, помощь Жени была номинальной. Убедившись, что великан в порядке, Женя повернулась к Кате и ребенку на ее руках.

— Нужна вода, у кого есть? — Спросила целительница.

Вода нашлась, Борис, быстро пришедший в себя, протянул флягу. Окропив каплями лицо девчушки, та вдруг стала хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, широко раскрыв глаза.

— Надо завершить бой и сваливать отсюда. Поскорее! Там, — вскинув я палец к поляне, где все началось, — остался недобитый. Заканчивайте и ходу отсюда.

— Я троих убила. Борь, справишься? Мне нужно быть здесь, осмотреть девочку. — Обернулась Женя.

— Да. — Немногословный Борис вынул из инвентаря серп и тяжелой поступью направился к поляне. Я сделал пару шагов за ним.

— Ты точно в порядке? Ничего не болит? Пошевели рукой. — Меня тревожил этот удар. Нечеловеческий. Не проходит такое бесследно.

Но Боря, не глядя на меня, спокойно повел плечом, согнул и разогнул локоть, провернул запястье и сжал кулак без перчатки. Он был действительно в порядке.

Способно ли мое заклинание трансмутации укрепления погасить входящий ущерб такой мощи? Ведь и на перчатке, что снял Борис, не было даже вмятины. Выходит пока так, что да, способно. А оттого еще краше получился эффект этого удара — выходит, что в клюв твари врезался кулак в сравнимой по крепости со сталью перчатке. Гарантированная смерть, без шансов.

Задумался я всего на полсекунды. Оказавшись меж двух источников событий, слева я услышал чавканье. Тяжелые удары Бори зарубили подранка, которому я копьем вырвал крыло. А справа — кашель. Девчонка приходит в себя, и над ней нависает Женя. Они с Катей уложили ее прямо на землю, прислонив спиной к дереву.

— Ты ранена? Где твои родители? — Спрашивала Женя, помогая кусочком ветоши стереть с лица найденыша кровь. Видимо, в поисках ран.

— Нет… Степа… Не знаю… — Стало Жене ответом.

Бой окончен!

Награда:

30 очков обучения.*

30 очков достижений.*

Ваш персональный вклад: 12%.

Ваша доля: 3 очка обучения, 3 очка достижений.

— Боря закончил. — Выдал я очевидное.

— Кто такой Степа? Где он? — Продолжала спрашивать Женя.

Я же, осознав, что сиюминутная опасность отступила, взглянул на полянку.

Парнишка, вряд ли ему есть восемнадцать. Худой, как тростинка, долговязый, с забавными кудряшками. И с полностью выеденным нутром. Синий и деревянный, лежит тут, походу, совсем недолго. Кровь запеклась, глаза стеклянные, а земля под ним еще сырая. Трагедии этой отсилы час. Не в силах смотреть, я перевел взгляд на Борю, который точно так же, как и я, струсил посмотреть в лицо смерти. Шел, мрачнее грозовой тучи, обратно, залитый свежей кровью, неся в руках кривой и жуткий серп. Чертов жнец.

— Степа… он помогал мне, когда все… все случилось… мы р-работали вме-вместе… — Заикаясь и захлебываясь немыми слезами рассказывала девочка. — Он… т-там.

— Как тебя зовут? — Присел я на корточки рядом. Женя перевела на меня взгляд, выражающий только сожаление.

— Л-лиза… — Сказала она из последних сил. — Степа умер?..

— Да, он погиб. Он защищал тебя здесь?

Лиза, как представилась девочка, кивнула.

— Сколько тебе лет? — Продолжила Женя, почти очистив лицо малышки от крови и грязи.

— Шестнадцать… — Ответила она.

Работали вместе, шестнадцать лет. Черт, минула неделя с начала апокалипсиса, а веса в этой крохе едва ли килограмм сорок наберется. Быть может, их выживание здесь — борьба не только с чудовищами, но еще и с голодом, со страхом? Я было подумал, что передо мной действительно ребенок, выглядит не старше двенадцати, а оно вон как вышло.

— Марк, очень опасная для жизни ситуация. Ее жизни. Тяжелейшая стадия истощения, аритмия, сильнейшее обезвоживание. Марк, она опухла. — На глазах Жени наворачивались градины слез.

— Надо напоить и накормить ее! — Воскликнула Катя.

— Нельзя. — Резко остановила порыв кинжальщицы Женя. — Убить ее хочешь?

— Как так? Но ведь ты сказала…

— Я знаю, что я сказала! Нам нужно в лагерь, нужны чистые марли, легкий бульон, тепло. Но я… — Плечи девушки опустились.

Лиза же, почти просвечивающая насквозь кроха, смотрела на нас немигающим взглядом. Едва ли она понимала то, что мы обсуждаем. Либо понимала, но давно смирилась.

— Что? — Нашел в себе силы спросить я.

— Я не всесильная. — Покачала Женя головой.

— К черту рефлексию, мы должны возвращаться. — Выплюнул я эти слова, потому как ненавидел все вокруг. Чёртов мир, постоянно проверяющий нас на излом и чертовы инопланетяне собравшие кровавую жатву с человечества и теперь продолжающие делать это. Не удивлюсь, если они сидят где-нибудь наверху, в летающей тарелке и похихикивая, наблюдают за тем, как остатки человечества жрут местные монстры.

— Борь, бери девочку на руки, придерживай голову. — Скомандовала Женя, руководя спасательной операцией, а я тем временем едва сдерживался от переполняющего меня гнева.

— Голову? Вот так? — Аккуратно поднял здоровяк кроху и уточнял детали.

— Да, молодец. Марк? — Глянула на меня целительница.

— Возвращаемся. — Подтвердил я.

Вылазка вышла… неудачной. Но это если судить с той колокольни, с которой мы эту вылазку планировали. Прокачка вышла куцей, судя по моей доле в награде за эту битву целители получили едва-едва по десятку очков. По уровню получат, новый навык откроют, и бог с ним.

— Марк, — поравнялась со мной Катя, — я ни черта не понимаю.

— Что тебе непонятно? — Я шел, уткнувшись носом в землю, а копье сжимал так, что казалось, сдавлю чуть сильнее, и древко лопнет.

— Я много думала об этом испытании, обо всем происходящем. Но тут… не знаю, я наверное просто не хотела задумываться так глубоко, но ведь кругом есть выжившие. — Тон Кати был таким, словно она в глубоком смятении.

— Неужели для тебя это неожиданность? — Уточнил я.

— Да нет же. Дети, Марк, много ведь кто играл на детских площадках, или гуляющие пенсионеры. Чьи-то семьи, целые истории. Я только сейчас, вот сегодня начала осознавать, в какой ад мы попали. — С какого-то перепугу решила излить мне душу кинжальщица.

— Я это осознаю. — Кивнул я, но взгляда на спутницу не перевел, глядя в мощную спину Бориса, на чьи плечи упала необходимость нести ребенка. А мне нужно взять, наконец, себя в руки, и защищать этих людей. Но я никак не могу прогнать из головы лицо того парнишки, Стёпы, о котором так убивалась девчонка.

— Ты можешь смастерить что-нибудь, чтобы все это прекратилось? Чтобы нам не нужно было… ну, снова находить их, чтобы все стало как прежде. — Какие наивные рассуждения.

— Кать, повзрослей. Прими то, что происходит. Холодной головой, а не условными реакциями. Тебе непросто было в первые дни, не так ли? Бросалась на амбразуру, ничего не страшась. Мы здесь просто вошь, муравьи в чужой игре. И такие ситуации будут происходить, хотим мы того, или нет. — Выдал я самое длинное за весь сегодняшний день, сам силясь прогнать картинку перед глазами.

— Я не могу. Я боюсь, хотя раньше не боялась. — Высказалась она. — Мне все время кажется, что мои родные могли выжить, и сейчас точно так же страдают, как эта бедняга.

— Пока что есть вещи, на которые мы можем повлиять. Предлагаю сфокусироваться на них. А насчет твоей семьи… — Я пожевал пересохшими губами, пытаясь подобрать слова. — Не знаю. Нет какого-то достоверного способа узнать. Все, что нам остается — собирать информацию по крупицам и верить. И становиться сильнее, окапываться так, чтобы любой, кто придёт по наши души, обломал свои зубы. А потом мы ещё добавим по наглой морде. Чья бы она не была. — Не стал продолжать я фразу, подразумевая инопланетян в том числе, а не только животный мир вокруг. Не стоит им знать, что творится у меня в мыслях.

— Слабое утешение… — Выдохнула Катя.