— Много вас тут? — Как-то чрезмерно вальяжно он себя чувствует возле нашего костра. Вон, уже перчатки снял, руки греет у огня. Как к себе домой заявился.

— Много. Не выясняй. — Грубо ответил ему Дима. Я дал тому знак, чтобы он немного выдохнул и не накалял обстановку. Хотелось узнать побольше.

— Уясни для себя одну вещь, Леонид. — Начал я обстоятельно втолковывать ему ситуацию. — Ты жив лишь только потому, что пока нигде нам не соврал. Как только мы уличим тебя во лжи, ты труп. Такие вот у тебя обстоятельства.

— Понял, Марк, мне проблем и без того хватает. — Согласился он не мешкая. — У вас есть зелья?

— Есть. — Кивнул я. — Но я предпочитаю их экономить. А судя по тому, что ты жив-здоров, тратить их на тебя я не планирую.

— Но, блин, болит же… — Он указал на совершенно несерьезную царапину под нагрудником, который убрал в инвентарь.

Странная рана, я бы мог сказать, что сделана она нарочно, но доказательств тому у меня нет. Впрочем, легко может статься, что я ошибаюсь — при таких вводных недолго заработать себе паранойю.

— Потерпишь. Теперь рассказывай все с самого начала, как ты тут очутился с момента, как сюда попал. — Я специально не делал акцента на точной дате, ведь даже такая малость, как различия во времени попадания сюда может стать крайне важным ключом к пониманию того, что тут творится.

И он пустился в рассказ, перемежаясь «ойканьем» и шипением, прерывая какие-то части разговора. Но общая картина, с его слов, была такова.

Леонид Каверин, сынок богатейшего, или одного из таких, людей нашего города. Его семье давно принадлежали различные бизнесы, фабрики, склады и целая сеть ресторанов. Незадолго до наступившего апокалипсиса, примерно годом ранее, Леонид с подачи отца занял место генерального директора транспортной компании.

Антон, как выяснилось позднее, знал эту компанию, и часто заказывал у них подряд для наших металлоконструкций. Но с самим Леонидом знаком он не был.

Эта часть рассказа дала мне понять, что местоположение людей прямо, или по крайней мере косвенно, перекликается с тем, откуда они входили в порталы. То есть, налицо прямая зависимость — если два портала оказались рядом, то и после инициации такие люди оказывались неподалеку. Но кое-что заставило меня усомниться в этом.

— Мы праздновали год моего назначения. Бассейн, девочки, все дела. Такая вечеринка под открытым небом. Это нас и спасло… Меня и шестерых бабочек, которые тусовались рядом со мной.

— «Мы», это ты имеешь ввиду себя и проституток? — Уточнил Дима.

— Брось, верзила, какие проститутки. Эс-корт-ни-цы. Слышал о таких? А, чего это я, нищуки наверняка не знают. Это такие подруги, которым ты платишь хорошую денежку, а они делают вид, что очень тебя любят. Со всеми вытекающими, хе-хе, из этого, последствиями.

— Не отвлекайся. Отвечай на вопрос. — Одернул я Леонида, сидя по правую руку от него, а копье мое располагалось у меня на коленях, острием к допрашиваемому.

— Да-да. Много нас было, человек пятьдесят. Корпоратив же. Но большинство были в гостевом доме, ерундой страдали, пили. Но были и еще парни, которые возле мангальной зоны крутились, и их, по идее, не должно было… ну, убить, скомкать в эти кубы чертовы, короче вы понимаете.

— Так в чем проблема? — Спросил я.

— Когда мы с девчонками в портал побежали, открывшийся совсем неподалеку, парни с мангала рванули в другую сторону. Хрен его знает, испугались, замешкались, бухие слишком были — но побежали в другое место.

— Дальше.

— Я их больше не видел. — Горестно выдохнул Леонид, но эта его эмоция была чертовски наигранной.

— Значит, ты оказался здесь в окружении шестерых голых девушек. Что было дальше?

— Ну… я, конечно, на правах единственного мужчины стал раздавать указания. А бабы-то, какие пошли! Белоручки, ничего тяжелее хрена в руках не державшие! Все наперекосяк пошло. Еще и, сучки такие, все шесть выбрали колдуний, или как их там, ведьмы сраные. Ни подраться как следует, орут постоянно, ругаются, пытаются разбежаться! Я этот чертов цветник уже в первые сутки возненавидел, буквально, ну, из там каких-то людских соображений непопереубивал.

— Охрененно благородно ты поступил. Что дальше? — Возвратил я рассказ в конструктивное русло.

— Забрались мы на деревья. Я кое-как топором нарубил палок, мантии девок пошли на веревки, связали мы платформы, вон, вроде вашей, на вышке, — он ткнул пальцем в нашу новую постройку, — и там три дня торчали, ссались спуститься. Но голод, сука, доканал.

— Ты сказал, что у тебя был топор. Где он и как ты его получил?

— Нашел. Сейчас его у меня нет, потерял по пути. — Ответил он, скосив глаза.

— Дим. — Кивнул я парню, и Леонид получил смачный подзатыльник.

— Ты, петух недоваренный, был предупрежден, что за ложь мы тебя на ливер пустим. Где топор⁈ — Разъярился на него мой коллега.

— Потерял, потерял! Рубил я ветки, хотел ловушку какую придумать, так меня псы мохнатые погнали! — Испугался, по настоящему сильно, Леонид.

— Дальше что⁈ — Наседал Дима дальше.

Рассказ он продолжил.

В первые дни он и его группа прятались на деревьях, в качестве жилищ используя платформы. Сам Леонид иногда спускался вниз, чтобы попробовать добыть пропитание и воды, избегал битв, потому что очень боялся, и к исходу четвертых суток у них случился переломный момент.

Он описал ту тварь примерно так же, как описывал ее я. Броненосец, только размером с поезд. Его в ту ночь что-то особенно разозлило или испугало, потому он верещал так сильно, что у тех, кто оказался слишком близко, из ушей полилась кровь. В качестве доказательства он убрал длинные, грязные, спутавшиеся волосы, которые наверняка ранее были модной прической, и продемонстрировал черные потеки по щеке и до шеи.

Непонятно, что именно послужило причиной ярости того животного, но оно свернулось в шар и покатилось через лес, прямо через те деревья, на которых располагались платформы. Леонид своими глазами видел, как людей из его группы вдавливало в землю. Он сбежал, и уже больше суток в пути, пытается спрятаться и найти пристанище.

В один день ему повезло наткнуться на метки на деревьях, которые показались ему искусственными. Вот он и пошел по ним, в надежде найти людей, укрытие и еду. Однако по пути, когда он был, судя по моему внутреннему навигатору, где-то в двух километрах от нашей стоянки, столкнулся с оравой греллинов, от которых драпал. Там топор он и выпустил.

Это объясняет, почему он вышел с востока, а не юга, как я предполагал.

— Их там тысячи! Огромное количество! Как же мне повезло, что я наткнулся на вас, тут в принципе уютненько, сделано основательно. Вон тот шалаш занят? — Указал он пальцем на тот, что стоял левее нашей дозорной башни.

— Ты не охренел? — Дима опешил от такой наглости.

— Солидарен. — Кивнул я. — Пока что ты видишься нам как плохой актив. Потому твоя судьба будет решена голосованием.

Антон, как я ему и наказал, вместе с девушками отсиживался в шатре, но из-за непосредственной близости костра к лазарету, наверняка весь разговор слышал. И стоило мне объявить, что у нас сбор, он выбрался наружу, в уже опустившуюся на лагерь ночную темноту.

Катя тоже объявилась. Ее навык скрытности давно прекратил свое действие, потому она, почему-то, торчала в моем шатре. Надо бы запретить ей туда лазить. Но сейчас это не так важно.

— Дим, привяжи его остатками веревки к столбам смотровой вышки, а нам всем надо потолковать.

— Пошли, ловелас недоделанный. — Поднял он за шкирку проступающей тканевой подкладки поддоспешника Леонида и повел в дальний край лагеря, к вышке, находящейся на северо-западе от костра.

Я приказал всем собраться у огня, нагреть еды, если кто голоден, и негромко обсудить происходящее сегодня. Как только я вернусь, устроим обсуждение. Несмотря на то, что Леонид был изможден, несильно ранен, я решил предпринять дополнительные меры безопасности, потому пошел вслед за Димой, который уже завел руки новоприбывшего за спину, усадил его под одно из трех массивных бревен, и привязал его кисти к столбу.