А могу я как-то скрыть пока это предложение и вернуться к нему позже? Вот совсем мне сейчас не хочется об этом думать. К тому же, глядя на лица своих союзников, я осознал, что и они сейчас в том же состоянии. Прострации и принятия неизбежного. Крови на своих руках.

Мысленно пожелав отложить решение этого вопроса в дальний ящик, я всё же сумел скрыть выскочившее окошко в специальную вкладку, которая полупрозрачным значком колокольчика висела где-то на границе зрения. Я перепроверил — не избавился ли я от этого предложения насовсем, и убедившись, что предложенная профессия еще там, а кнопка ее подтверждения активна, снова спрятал.

Но, если честно, я не особенно рисковал. Система наверняка предложит мне эту профессию вновь, ведь строить ловушки и укрепления мне, наверняка, придется еще неоднократно.

Теперь позакрывать окна… первая, мать ее, кровь. Спасибо, чертовы инопланетяне, за вечную метку на мне! Внезапно, у меня по спине пробежал холодок. Титул убийцы — а виден ли он? Возможно ли другим людям просканировав меня понять, что я запятнан? Это нужно непременно выяснить, но не прямо сейчас. В эту минуту есть дела поважнее.

Ком тошноты к горлу подкатил, когда я скрывал окошки с перечислением добычи из убитых. По правилам системы, я завладел половиной прогресса тех, кого убил. Они были довольно прокачанными, некоторые даже превосходили меня минимум в два раза. Но избавиться от этого болезненного опыта мне нужно обязательно, иначе я просто не смогу двигаться дальше.

Двести шесть очков обучения, да еще четыре что у меня оставались. К черту, я сейчас настолько уставший и злой, что наверняка наделаю ошибок, нужно все хорошенько подсчитать. Раз уж так вышло, что я добыл их, значит, пусть теперь послужат мне и моей команде. А думать о том, как именно я прокачался, буду в другой раз.

— Все получили всплывающие окна? — Спросил я негромко у присутствующих.

Люди, застывшие неподалеку, глазами бегали по своим окошкам. Мой вопрос вернул их в реальность.

— Все. — Ответили мне невпопад.

Я вгляделся в каждого. Лиза посинела пуще прежнего, ведь и до текущего момента вид у нее был болезненный, а сейчас она и вовсе выглядела как хладный труп. Катя закусила нижнюю губу и натужно соображала, что ей теперь делать с вновь открывшимися гранями человеческой сущности. Варя, как мне показалось, выдержала удар судьбы стоически, и сейчас тихонько переваривала новый для себя опыт. Борис просто стал мрачнее обычного, и никак это не комментировал. Да уж, именно по его виду мне сложнее всего понять, что у человека на душе.

— Нам нельзя сейчас предаваться панике и расклеиваться. Я знаю, как это звучит, но нельзя. — Не знаю даже, зачем я это говорил. Наверное даже больше для себя.

— Мы понимаем. — Ответили мне нестройно.

— Давайте… давайте осмотримся. Поищем материалы, место для дома, хорошо? — Подбородок Вари искривился и налился подушечкой.

Нет, все же я ошибся в своем предположении насчет Вари. Она осталась человеком и еле сдерживается, чтобы не зареветь.

— Да. Хорошая мысль. Мы все обсудим за ужином, ладно? Пока просто делаем дело. — Подтвердил я.

Так мы и сделали: постились исследовать скрытую от прочих глаз долину.

Расходиться в стороны было небезопасно, я это понимал, это понимали все. Но никто ничего не мог поделать со своей потребностью пережить произошедшее в одиночестве.

Впрочем, одно дело, отнять жизнь у монстра. Другое, если обличье человека — всего лишь шкура монстра. Я сильно сомневаюсь в том, что нас бы оставили в живых или не угнали в рабство, прими мы бой в открытую. Тем более, судя по привалившему опыту, они были более прокачаны чем мы, а значит могли обладать абсолютно неизвестными навыками, с помощью которых нас бы и пленили. Там же целый лагерь рабов был, верно? Значит опыт в поимке у них явно есть. Вернее был.

Наверное, именно эта мысль позволяла мне сейчас заглушить клокочущее в груди сердце и скрипящих кошек на душе. Нужно отбросить всё в сторону и обустроиться.

Итак, что у нас тут. Если мысленно поставить в центре долины точку, то вся впадина меж скал — это овал. Пользуясь принятой ранее системой координат и извращенной розой ветров, я могу объяснить положение ключевых точек здесь по сторонам света: именно на севере выпадал водопадик, на юге искусственный сделанный мною тоннель, бассейны с клубящимся паром на востоке, а подозрительно темные пещеры на западе.

Борис направился к чашам с водой и там осторожно все осматривал, трогал, нюхал. Это хорошо — пусть он отвлечется. Катя ушла на запад, к пещерам, и я почему-то ни капли не сомневался, что именно они ее заинтересуют. Варя же двинулась прямиком к крошечному озерцу и почти полностью замерзшему водопаду, который сейчас выглядел просто куцей струйкой, стекающей по льдам и черному ониксу.

Я с Лизой остался на месте. Мне нужно было оценить долину комплексно, со всех сторон, и я намеревался пройтись по следам товарищей позднее, а сейчас хочу видеть картину целиком. От входа до водопада вперед метров сто, может сто двадцать, а с запада на восток метров восемьдесят. Каких-то других входов, подъемов или спусков я здесь не вижу — мы полностью окружены чашкой устремляющихся в небо еще метров на тридцать заснеженных пик.

— Есть хочется. — Сказала ослабевшая девочка.

— Скоро поедим. Бульона сварим, да? — Озвучил я идею.

— Да. — Ответила она и повесила нос. — Типа, это же ничего страшного?

— Что именно? — Выдернула она меня из размышлений теперь уже полностью.

— У меня девять очков обучения прибавилось. Я, типа, приложила руку к работе в лагере. Та стрела, что я сделала. Она убила кого-нибудь? — Присела она на корточки и стала тонкой рукой ворошить снег, вынимая на поверхность какой-то подснежник с лиловыми лепестками.

— Ты сильная, и ты защищалась. — Ответил я пространно, ведь сам в действительности не до конца понимаю, ради чего вообще нужно все это испытание, если мы просто перебьем друг друга.

— Наверное… — Прошептала она.

— Устала? Пошли посмотрим, что там у Кати? Может, найдем подходящее место для отдыха. — Решил я перевести тему.

— Устала. Кринж такой, сама идти не могу, носят меня на руках, как младенца. Тьфу. Сильная, говоришь? Да я без помощи Степы даже пятнадцать килограммов майонеза в промышленной пачке поднять не могла. Самостоятельная, блин. — Стала она злиться, но мне почудилось, будто злится она сама на себя.

Жаль конечно, что при поднятии уровней не дают очки характеристик. Так было бы проще — закинул единичку в силу, стал сильнее. Можно было бы прокачать эту девочку до уровня Халка. С другой стороны, у нас тут мать его не игра.

Я не стал ничего ей отвечать, ей нужно самой уложить это в голове. Я не заменю ей родителя, ведь даже не знаю, кем были эти люди. Ворошить прошлое и задавать вопрос, где они могли бы быть, я тоже не буду. Ей уже сейчас нужно принять для себя то, что мир и уклад в нем никогда не будут прежними.

Мысли-то у меня высокие, да только самого себя в заставить в них поверить еще предстояло.

Лиза схватила меня под локоть, чтобы опереться, и мы неспеша поковыляли к западной части долины, к карстовым пустотам, простирающимся почти под всей грядой и тут и там оформившимися дырами. Катя заинтересованно высматривала множество входов и темных провалов.

— Кать, что нашла? — Подошел я к ней, отвлекая от какого-то лишайника, который она сейчас внимательно изучала.

— Тебе длинно или коротко? — Перевела она на меня взгляд любопытной кошки, которую оторвали от интересного занятия.

— Я бы хотел понимать весь расклад. — Сказал я, приготовив уши.

— Короче, тут четыре хода. Все ходы внутри соединены единым пространством, там куча места и довольно сухо. Понятия не имею, что за природное явление могло создать такое, но там очень гладко. Знаешь, подозрительно гладко. Примерно как в той дыре, что ты вырыл своей магией внизу, прежде чем мы начали подниматься. — Разложила она мне, а слова свои подкрепляла руками, указывая на конкретные места, о которых шла речь.