— Лиза выключилась. — Тихонько сказала Катя. — Бедный ребенок, сколько на нее бед выпало.

— Тише. — Варя приставила палец ко рту, призывая замолкнуть.

Плач? Да, действительно. На глазах девчонки, стоило ей вырубиться, навернулись слезы. Пока бодрствует, держится, но… черт.

— Кать, дай мне своих ягод, пожалуйста. — Попросил я, обождав несколько минут в тишине.

— Держи. — Отсыпала она мне жмень из инвентаря.

— Варь, нагреешь кипятка? Вода у меня есть. Только аккуратно, без вспышек. — Теперь обратился к магичке.

Заварили на всех отвара. Есть не хотелось совсем, желудок подкатывал к горлу. Столько времени без сна не проходят для организма бесследно. И сейчас, в мнимом ощущении безопасности, усталость давила на плечи тысячетонным грузом. Не один я был без аппетита — остальные также воздержались.

— Я останусь дежурить. — Сообщил я. — Мы не можем позволить себе спать все вместе.

— Может, хотя бы чуть-чуть, шеф? — Сворачивая от зевоты челюсть, спросил Боря.

— Если станет совсем невмоготу, я кого-нибудь разбужу. — Заверил его я.

— Тогда меня буди. — Ответил мне Борис.

— Все, спите. Я высижу.

Тяжело без людей. Вернее, таким малым составом. Нет возможности распределять работы и обязанности, всем приходится делать всё. В том числе и жертвовать отдыхом ради безопасности.

Местность эту я толком не знаю, видел ее, когда выбирался на вылазку в одиночку. Чего ожидать — непонятно. Ко всему прочему, где-то всего в нескольких километрах отсюда разведчица нашла дым, что говорит либо о других людях, либо о греллинах. Ну или на крайний случай кого-то еще, о ком мы не знаем.

Первый час я считал. Нет, не овечек, а как когда-то Дима оставлял свое сознание бодрствующим, в первую нашу ночь, в такой же пещере. Но я еще и смотрел на звездное чистое небо, и печально отмечал, что не узнаю ни одно созвездие.

Хотя, астроном из меня как из картошки балерина. Окажись я внезапно на противоположной части земли, тоже бы ничего не узнал. Второй час меня одолевал морок, и я до боли в ладонях сжимал свое копье. Мерное сопение и храп сзади меня нагоняли сон еще сильнее.

К началу третьего часа считать я перестал, мозг отказывался прибавить к восьми тысячам ста двум единицам еще одну. Просто еще одно маленькое сложение, простейшее, но я не мог. А потом пришли галлюцинации. По крайней мере мне сначала так показалось.

— Ма-а-арк. — Прокаркало что-то четко у меня над головой.

Я сидел на краю пещеры, свесив из нее ноги вниз, и отчаянно мерз, чтобы не уснуть.

— Ма-а-арк. — Гортанный голос продолжался, распыляясь в морозной ночи повсюду.

— Кто здесь? — Смог выдавить я онемевшими синими губами и пересохшим языком.

— Это я. У тебя есть что-нибудь-нибудь-нибудь для меня? — Каркал и залипал голос.

— Ренгу? — Удивился я и вскинул голову выше.

Антропоморфная птица сидела на выступающей скале, похожей по форме на миниатюрную версию «языка тролля», оставаясь при этом наполовину человеком, наполовину долбанным попугаем. Значит не глюки, а мой старый знакомец.

— Р-ренгу! Это я. У тебя что-то есть для меня? — Отозвалась птица.

— А что тебе нужно? — Меня взбодрил разговор, я даже как будто проснулся.

— Мясо-мясо-мясо. Убитое, кровавое мя-я-ясо. Еда. — Прогорланила Ренгу и взмахнула крыльями, но не взлетела, лишь выронила несколько перьев. Я ухитрился поймать одно.

— Нет, птичка, мяса у меня нет. — Расстроенно ответил я.

— Хочешь, хочешь я принесу тебе мяса? — Наклонила она голову в бок так сильно, что я было забеспокоился, что человеческая шея переломится.

— Я ценю твою заботу, но я не голоден. — Отказался я, но вежливо, не желая расстраивать кого-то, кто с чистым намерением решил отплатить мне.

— А что-что ты делаешь? — Каркала она негромко.

— Я охраняю сон других людей, которые мне друзья. — Честно ответил я.

— Но ты же сам спи-и-ишь! — Мне показалось, или ее голос стал насмешливым? Она смеется надо мной?

— Я не спал! Каждую секунду помню. — Отмахнулся я и возразил.

— Но ты хочешь. Я хочу дать тебе что-то взамен, а мяса тебе не надо-надо-надо. Спи, Ма-а-арк, я буду сторожем. — Предложила она, махнула крыльями и вцепилась ногами с когтями в край пещеры, прямо рядом со мной, по правую руку.

Меня пробрала дрожь. Две пары глаз на вороньей морде и на человеческой шее пугали меня до ужаса, но я отчего-то чувствовал, что беды Ренгу не принесет.

— Ты хочешь посторожить меня, пока я сплю? — Удивился я, всматриваясь в человеческие колени.

— А потом ты дашь мне мяса-мяса-мяса. — Защелкала птица клювом и широко распахнула кроваво-красные четыре глаза с почти человеческими белесыми ресницами.

— Звучит, как хорошая сделка. — Кивнул я. — Я видел тебя в деле, ты хороший охотник.

— Спа-спа-сибо! — Каркнула Ренгу, и вытянула мне когтистую лапку для рукопожатия.

— Тоже подсмотрела где-то? Так люди делают, чтобы заключить соглашение. — Пожал я странную конечность.

— Видела. Ренгу видела соглашение. Один из твоих людей, как я, такой же, жал руку другому, плохому. Убийца! — Проговорила она негромко.

— Что это значит?.. — Не понял я.

— Лук, у него лук. И еще один шел, на солнце сверкает, а с ним… яйца откладывать будет. Скоро. Они соглашение с другим, убийца. — Речь Ренгу рассыпалась на фрагменты. Кажется, она не выучила достаточно слов, и силилась подобрать синонимы или конструкции ей знакомые, чтобы объяснить.

Некто с луком, затем сверкающий на солнце и кто-то еще, откладывающий яйца. Антон, Дима и Женя!

— Откуда ты знаешь, что это мои люди? И что за убийца?

— Я смотрела. Следила. Ты хороший и интересный. Я всегда рядом. Доедала твой дар и смотрела. — Честно призналась Ренгу и выпятила свою грудь, почти женскую, но всю в перьях.

— Не понимаю, о каком убийце ты говоришь. — Покачал я головой и потер виски и глаза.

— Плохой человек. Своих убивает. — Ответила Ренгу немного подумав.

— Волосы длинные, светлые, грязные такие? — Я потрепал свою собственную отросшую шевелюру.

— Такие! — Подражала мне Ренгу, вскинув свою руку-крыло и потрепав свои перья на макушке.

— Леонид… — Сплюнул я это имя.

— Спи, Ма-а-арк, — резко заговорила птица, — завтра иди охотиться.

Насколько опрометчиво я поступаю, что доверяю этому существу? Наверное, со стороны может показаться, что я обезумел, полностью выжил из ума. Даже решил проверить — не уснул ли я в действительности, и не приснилась ли мне Ренгу, явившаяся, чтобы отплатить долг перед людьми?

Нет, не сплю. Очень хочу, но мой дозор не прерывался. А сейчас, почувствовав, что и мое плечо кто-то может поддержать, я опустил подбородок на грудь, закутался в мантию поплотнее, прислонил спину к пологому и закругленному своду пещеры и моментально вырубился.

Чувство ответственности не позволило мне провалиться в глубокий сон, потому я каждые пять минут поднимал голову, осматривал спящих, глядел на чудаковатую птицу с луком, смотрящую вдаль, и снова засыпал.

А когда моего лица коснулись первые лучи солнца, ищущие лазейку сквозь плотный сумрак, я полностью проснулся. Назвать это полноценным отдыхом нельзя даже с натяжкой, тем не менее, с глаз моих сошла пелена, желудок перестало крутить, а ломота и тяжесть в мышцах исчезли. Это ненадолго, но уже гораздо лучше, чем если бы я вступил в третьи сутки подряд без сна.

Ребята еще спали, а вот Ренгу — нет. Она несла свой дозор самозабвенно, не сводя хищного, и если честно, кошмарного взгляда с округи.

— Пр-р-оснулся. Я буду уходить. — Обернулось на меня создание.

— Уходить? Почему? — Удивился я и разлепил глаза.

— Твои люди. Могут бояться. — Мне показалось, что птица хмурится, жмурит глаза. — Улетаю. Мяс-с-со, помнишь?

— Помню. — Улыбнулся я. — Спасибо.

— Спасибо! — Передразнила она меня и одним ловким и мощным взмахом сорвалась с края пещеры и улетела, почти мгновенно исчезнув из поля зрения.