Итак. Очередная история сложилась в картинку. Входящие в один и тот же портал вместе оказываются рядом и с этой стороны. Время, затраченное на собеседование у манекена, у всех плюс минус равное. А вот те, кто оказываются в другом портале, пусть и близко расположенном, здесь, на полигоне, появляются неизвестно где. Прямой корреляции нет.

Стало быть, Ульяна может быть где угодно. А мысль, что червячком грызет мою уверенность, я ежедневно отгоняю. Буду искать. А если не найду здесь, испытание рано или поздно закончится, и я спрошу тех, кто будет ждать нас снаружи.

Но есть еще одна гипотеза, которую я считаю пока именно гипотезой, однако внутренняя чуйка подсказывает, что так оно, скорее всего, и есть. Если нас на конкретно этом полигоне тысяча, а речь идет обо всей земле, то я ни за что не поверю, что нас осталось так мало. Другие могут проходить сейчас точно такое же испытание в других версиях полигонов, со своей «тысячей». Тот факт, что я встретил уже второго инициированного не из первоначальной группы, но из нашего города тоже о многом говорит.

— Спасибо тебе за твой рассказ. — Выдохнул я. — Ты дала нам много ценной информации.

— Степка тоже говорил, что тут не все чисто. — Вдруг заявила она.

— Что он имел ввиду. Он объяснил? — Вскинул я бровь удивленно.

— Он считает, что мы в каком-то данже, вроде как в симуляции, и за нами наблюдают постоянно. Как в сериале, блин… не помню название. Когда людей заставляли драться друг с другом за жизнь и еду, типа, и он прямо уверен был, что у нас так же. — Пустилась в объяснения девочка.

— А что такое данж? — Спросил Боря, вклинившись в разговор.

— Ну, типа, в игре место такое… эх, как же объяснить! — Замялась девочка.

— Борь, есть игры, в которых ты игровым персонажем управляешь, убиваешь монстров и повышаешь навыки и уровни. И там места есть, где и враги сильнее, и награда лучше. Данж называется. Это если коротко. — Попытался я буквально на пальцах объяснить интересующемуся.

— А-а-а… Я в основном во всякие пасьянсы играл или там три в ряд. — Протянул он, почесался, но я по лицу понял — не понял.

— Я тебе потом подробно объясню. — Кивнул я ему, и перевел взгляд на девочку. — Интересное сравнение. Он как-то обосновывал свою мысль?

— Он там получил какой-то кандидат, че то типа того, и выяснил, что его мысли читали, потому что какие-то там параметры у него менялись в зависимости от того, о чем он думал. Он так заумно объяснял! Нифига не поняла.

— Степа был очень, очень умен… — Мрачно выдохнул я. Ведь я пришел к подобным выводам совсем недавно.

— Да… — Загрустила девочка. — Я когда поправлюсь, хочу… хочу пойти к нему.

— Лиз, не знаю, расстроишься ты или нет, но я у него уже был. Я похоронил его. — Объяснил я честно, во-первых считал неправильным скрывать, во-вторых желал избежать спонтанных побегов.

Она помолчала. Глаза намокли, забегали. Потом она встала, подошла ко мне, и крепко обняла за шею.

— Он умер, защищая меня. Я, тупица, споткнулась об яму и вскрикнула, ударившись. И тогда, тогда… — Она заплакала, а я, каждый раз теряя самообладание от слез женщины, не знал, куда себя деть. Кровью сердце обливается, и ведь ничего не поделаешь уже. Потому, все что я мог, это осторожно прикоснуться к хрупкой спине и позволить выплакаться.

Боря сжался в комок, изучал носки своих ботинок, а Варя присоединилась к утешениям, прильнув к девчонке по левую руку от меня.

Получасом позднее, когда Лиза взяла себя в руки и попросилась уйти отдыхать, мы остались у очага втроем. Помолчали немного, думая каждый о своем, но вот так праздно провести день точно не выйдет, надо браться за работу. Это я и решил озвучить.

— Так, ребят, работа не волк. — Резко распрямился я и встал.

— Ничто не волк. — Прыснула Варя. — Только волк — волк.

— Отставить заумь. Помогать будешь? — Уточнил я у девушки.

— Как будто у меня есть выбор. — Выдохнула она.

— Вообще-то есть. Если ты чувствуешь себя неважно, заставлять тебя работать я не буду. — Ответил я, понимая ситуацию.

Варя, вместо того, чтобы ответить, распахнула полы накидки, открыв нам свою мантию волшебницы, а затем стала ее задирать вверх, оголяя ноги. Подняв ее неприлично высоко, она кивком показала свои раны.

— Я почти зажила. — Прокомментировала она.

— Но все равно… — Усомнился Боря, глядя на распаханную мышцу.

— Женя сделала все, чтобы я могла ходить. Ко мне почти вернулась чувствительность, и хожу я уже почти всегда без костылей. Устаю только сильно. Но если есть что-то мелкое, или кропотливое, я готова помогать. — Уверенно заявила Варя.

— Тогда хорошо. — Согласился я, и внутри порадовался. Как будто, когда нас стало меньше, в лагере и атмосфера изменилась, на какую-то более дружелюбную, что ли.

Краткосрочную идею я уже обозначил, и мы с Борисом уже даже распределили обязанности. Осталось включить в работы жаждущую деятельности волшебницу. Будет промазывать глиной сформированные печи и запекать их снаружи своей огненной магией, так выйдет быстрее. А изнутри глина пропечется естественным образом.

Я же займусь трубами. Так и порешали. Борис направился за подходящими камнями и палками, Варя занялась перетаскиваением к рабочей зоне сухой травы со склада и распалила огонь под чаном с водой, которая опять успела замерзнуть.

Мне же предстояло прежде, чем я пойду делать трубы, накопать материала. Почва у нас глинистая почти везде, так что проблемы поисков не возникнет, но я хотел продумать еще одну деталь, которой сильно не хватает современному человеку в первобытном времени.

Когда случается зов природы, люди в нашем лагере его покидали и уходили в тень деревьев. А это — совершенно неприемлемо. И раз уж мне нужна глина, то побочным явлением будет яма. А если так, то пусть она будет в определенном месте, которое еще предстоит оборудовать. Словом — это проект не очень далекий, но пока не самый важный. И если я могу не делать какую-то работу впустую, я предпочту ее не делать.

Спустившись южнее со склона, я решил даже рук не пачкать — копал яму взглядом. С высоты моего роста я ощущал, что навык работает в примерно половину своей силы, тем не менее, увеличившаяся интенсивность от повышения уровня позволяла мне не прикладывая никаких усилий, кроме стопроцентно ожидающего меня к вечеру магического истощения, копать примерно метровую сферу.

Раз — и земля, камни, корни и глина превращаются в пыль. Вернее, в грязь. Вот ее-то мне и надо. Эдакий саман, который из-за высокого содержания белой и голубой глины обещает быть очень прочным. Тут-то рукава пришлось закатить и лопатой перекидать материал наверх.

Пока я возился, Борис закончил сбор нужных камней и пошел выполнять следующее поручение. Вернее, это вообще-то его идея, так что поручением это сложно назвать. Он пошел воплощать собственный проект. Взял каменный нож, отправился к наваленному складу бревен от прошлых лесозаготовок, и снимал с не самых толстых деревьев молодую и тонкую кору, сохраняя ее первоначальную форму.

Облепить такую заготовку глиной и запечь, выйдет отличная труба. И пусть сама кора сгорит в процессе, именно глина обеспечит отвод углекислого газа из жилищ.

— Первый этап закончен, ресурсы мы подготовили. — Озвучил я очевидное, уперев руки в бока посреди лагеря, глядя на гору наваленных материалов. — Борь, займись формированием печей, Варь, помоги ему их промазать и сделать форму. Глина здесь, надо только воды чуток, чтобы мазалась проще. А я соберу трубы, чтобы приладить в конце.

— Поняли. — В унисон ответили мне ребята.

— Чей первый шатер будем делать? — Спросил я и окинул взглядом людей напротив.

— Думаю, лазарет? — Предложил неуверенно здоровяк.

— Надо тогда попросить Лизу посидеть немного у костра, пока мы там занимаемся. — Ответила Варя, приняв идею.

— Давайте, начнем помаленьку, а то до темноты не успеем. — Тоже согласился я.

Однако, я не спешил приступать к формированию примитивных буржуек, потому что усиливающийся снег вносит свои коррективы. Греллины, предыдущие владельцы этих жилищ, были покрыты шерстью, а мы, люди, голые обезьяны, с наступлением холодов будем неминуемо болеть. Сама конструкция по форме вигвама не отвечала нашим текущим требованиям, потому я объяснил, что мы будем заниматься перестройкой наших шатров.