Я попыталась вставить что-то о том, что булочки тут и правда очень вкусные, но он лишь нетерпеливо махнул рукой, отмахиваясь от моего «запрограммированного» мнения.

— А этот официант? — его взгляд стал совсем безумным, зрачки сузились. — Ты заметила, как он моргает? Строго через равные промежутки времени! Это не случайность! Это синхронизация с низкоорбитальным спутником-шпионом! Он считывает наши биометрические данные и передаёт их прямиком в... — он назвал какую-то аббревиатуру, которая ничего мне не сказала, но звучала зловеще.

Он проговорил все отведённые пятнадцать минут монологом, не задав мне ни единого вопроса, раскрывая одну безумную теорию за другой. Уходя, он сунул мне в руку маленький, тщательно свёрнутый кулёк из фольги. —Держи. Это имбирь в особой антимагнитной упаковке. Против нанороботов. Жуй по кусочку после каждой выпитой здесь чашки. И будь осторожна. Они повсюду.

Я сидела, разворачивая фольгу и глядя на безобидный кусочек засахаренного имбиря. Воздух вокруг, ещё секунду назад наполненный его параноидальным шепотом, казался теперь звеняще пустым и странно безжизненным. Я почувствовала себя героиней самого дурного шпионского триллера.

Кандидат №5: Неисправимый оптимист-эйфорик.

Контраст был настолько разительным, что у меня закружилась голова. Следующий претендент не подошёл, а подпрыгнул к моему столику на каком-то невидимом батуте позитива. Это был молодой человек в невероятно яркой футболке с радужным единорогом. Его улыбка была такой широкой и ослепительной, что, казалось, могла бы питать небольшой городок возобновляемой энергией.

— Катюша! Это ты? Я Семён! Я так счастлив! — он заключил меня в объятия так стремительно, что я чисто инстинктивно отшатнулась, и он чуть не свалился со стула, но это его ни капли не смутило. — Ой, прости! Я просто так рад! Какой же потрясающий, волшебный, невероятный день! — Он захлёбывался от восторга, его слова вылетали, как пробка из шампанского.

Он сиял так, что, казалось, в его присутствии лампы в кафе зажглись ярче. Он не сидел на месте, а постоянно двигался, жестикулировал, его энергия била через край. —Ты только посмотри на это облако за окном! — он ткнул пальцем в небо. — Оно же прямо как летающий единорог, который пьёт радугу! А этот стул? Я уверен, это самое удобное сиденье во всей Вселенной, его проектировали специально для этого момента!

Он был похож на воплощённый эмодзи с глазами-сердечками. На любой мой скромный, сбитый с толку ответ он реагировал новым взрывом немотивированного восторга. —Ты опоздала на две минуты? Это же замечательно! — воскликнул он, хлопая в ладоши. — Значит, ты ценишь своё время и не спешишь по жизни, ты вдыхаешь её полной грудью! У тебя на платье пятнышко от кофе? О, это так креативно, прямо готовый арт-перформанс! Расскажи мне о себе всё-всё, должно быть, твоя жизнь — это сплошная захватывающая сказка!

Он не говорил, а искрился, сыпал вокруг себя конфетти из восклицательных знаков и комплиментов. Он говорил о погоде, о политике, о пробках — обо всём с одинаковым, оглушительным энтузиазмом. Через десять минут мои уши начали физически болеть от этого непрерывного водопада позитива. Я чувствовала себя ужасной, чёрствой циникой, потому что мне отчаянно хотелось, чтобы он хоть на секунду замолчал и просто посмотрел на дождь за окном с нормальной, человеческой тоской. Но для него и дождь был «волшебным танцем освежающих капелек, поющих песню обновления».

Когда его время вышло, он подпрыгнул, пообещал «осчастливить ещё кого-нибудь в этом дивном мире» и упорхнул с таким же неукротимым энтузиазмом. Я осталась сидеть, морально истощённая, как после марафона. В ушах стоял звон. Я с тоской посмотрела на свой недопитый, уже окончательно остывший и казавшийся теперь невероятно грустным кофе. Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной.

Кандидат №6: Пикапер-тренировщик.

Шестой визитёр был слишком ухоженным и слишком уверенным в себе. С первых секунд он вёл себя как хозяин положения. Присел на край стула, положил ногу на колено, демонстрируя дорогие ботинки.

— Ну что, Катя, расскажи о себе что-нибудь эдакое, — начал он, без разрешения отхлебнув кофе из моей чашки. — Что ты ищешь в мужчинах? Давай, не стесняйся.

Он не разговаривал, он вёл допрос с пристрастием, периодически вставляя: «Ты симпатичная, но слишком зажатая», «С тобой нужно поработать над раскрепощением», «Я чувствую в тебе потенциал». Его рука то и дело «нечаянно» касалась моей, он ловил мой взгляд и не отпускал его, заставляя чувствовать себя неловко. Я чувствовала себя не человеком, а учебным полигоном, на котором этот горе-пикапер отрабатывает свои коронные приёмы.

В какой-то момент, после очередного «ты должна чаще улыбаться мужчинам, это располагает», я не выдержала. Во мне вскипела та самая ярость, которую я месяц копила на Жабову.

— Знаете, — сказала я с ледяной, отточенной на тёте Зине, вежливостью, — я должна улыбаться ровно тогда, когда мне этого хочется. А сейчас, например, не хочется. Мне кажется, наши взгляды на... общение несколько расходятся.

Он опешил. Видимо, его тренинги не предусматривали такого развития событий. Поколебавшись секунду, он фыркнул, поднялся. —Ну что ж, твой выбор. Жаль, не смог до тебя достучаться. — И удалился с видом человека, который идёт на более перспективный объект.

Я осталась сидеть, трясясь от смеси злости и нервной дрожи. Эльвира уже подходила ко мне, готовая остановить это побоище, но я мотнула головой: «Нет, я сама». Я должна была дойти до конца.

Кандидат №7: Блогер-транслятор.

Я ещё не успела сделать и глотка из своей чашки, как пространство вокруг моего столика взорвалось движением. Ко мне стремительно направилась небольшая, но очень шумная группа. Впереди шёл он — в невероятно яркой, кислотно-розовой куртке, на которой красовался принт с его же собственным лицом и ником «MR. VITALIK». Он нёс перед собой на вытянутой руке телефон, закреплённый на массивной селфи-палке с встроенным кольцевым светом, который бросал на его лицо неестественное, сюрреалистичное сияние.

Рядом с ним семенила девушка с огромной камерой на плече, а чуть поодаль шёл парень с отражателем. Они расселись за соседний столик, не спрашивая разрешения, моментально организовав импровизированную съёмочную площадку.

— Йо-хо-хо, мои дорогие виталики и виталички! — протрубил он прямо в экран своего телефона, его голос был на две октавы выше и громче, чем того требовала обстановка тихого кафе. — С вами как всегда ваш Виталик, и сегодня мы зажигаем в режиме реального времени! Мы на спонтанном свиданке с одной милой, скромной паинькой! Лайкаем, подписываемся на мой TikTok, розыгрыш айфона в конце стрима!

Он развернул телефон так, чтобы я оказалась в кадре. Слепящий свет ударил мне в глаза, и я инстинктивно отшатнулась, подняв руку, чтобы прикрыть лицо. —Ой, стесняется наша бусинка! — с притворным умилением прокомментировал он для своих зрителей. — Не бойся, детка, улыбнись народцу! Давайте, друзяки, в комментариях напишем, какое платье ей больше идёт — это или то розовое, что я ей в подарок принёс? Ставим плюсики!

Он швырнул на стол передо мной свёрток с какой-то блёсткой тканью, даже не глядя на меня. Всё его внимание было приковано к маленькому экрану, на котором, я знала, ползли лайки и комментарии. —Так, народ требует экшена! — объявил он. — Кать, а давай ты сейчас сделаешь мне милое личико и скажешь в камеру: «Виталик, ты самый клёвый»? А я потом тебе подписку на свой закрытый Telegram-канал подарю! Это стоит тыщь пять в месяц, но для тебя — бесплатно!

Я сидела, онемев, чувствуя, как жар стыда и унижения разливается по щекам. Я была не человеком, а реквизитом, живым фоном для его контента. Он не разговаривал со мной — он вещал в камеру, изредка бросая на меня взгляд, полный оценки, как на товар. —Ой, народ пишет, что ты какая-то бледная! — вдруг озабоченно нахмурился он. — Лена, дай ей немного пудры на нос! Быстро! Контент страдает!

Девушка с камерой порылась в сумке и неуверенно протянула мне компактную пудру. Я отшатнулась, как от ядовитой змеи. —Нет, — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо. — Я не буду...