Стоит мне только закрыть глаза, как я будто наяву вижу потемневший, затуманенный похотью взгляд моего босса, от которого всё горит, пылает внутри.

Кожа покрывается мурашками, словно я до сих ощущаю горячие прикосновения его рук, так бесстыдно шарящих по телу. В моих фантазиях они еще крепче стискивают меня в объятиях, прижимают к крепкой мужской груди, ползут по бедрам выше, забираются под задравшуюся юбку, задевая пальцами стратегически важные места, отчего меня мгновенно бросает в жар.

Черт!

Я даже не поняла, в какой момент начала фантазировать… И это очень, очень плохо. Что может быть хуже, чем воображать, как бы мог закончиться вечер с генеральным? Верно, хуже только встретиться с ним лицом к лицу.

Именно по этой причине в понедельник я не спешу к нему в кабинет с отчетами, тогда как уже полчаса назад они должны были лежать у него на столе.

Останавливает меня и то, что буквально с первых минут, как я появилась в офисе, поняла, что что-то происходит.

Все суетятся как муравьи, когда сорвалось гнездо. Коллеги перешептываются друг с другой, активнее шуршат бумагами и напряженно стучат пальцами по клавиатуре. Даже Лена, милая тихоня из бухгалтерии, носится с документами быстрее, чем обычно, и едва не сбивает чашку с кофе с края моего стола.

— У нас какая-то проверка? — осторожно спрашиваю у своей соседки, Ксюши. Она, конечно, не самый близкий союзник, но честно всегда делится сплетнями.

Ксюша спешно меняет файл на экране на вкладку в Excel и смотрит на меня с таким выражением, будто впервые видит.

— Роман Сергеевич сегодня в чудовищном настроении, — шепчет она, будто наш кабинет на прослушке. — Лишний раз лучше не высовывать, хотя… — растягивает звуки, окидывая меня задумчивым взглядом. — Он отрывается обычно только на нас, а ты у нас в привилегированном положении.

— С чего это? — выдыхаю растерянно.

— Ну ты же его личная ассистентка…

Да уж. После того, что случилось в пятницу, чувствую, положение мое и правда изменилось. Вот только сомневаюсь, что это особое отношение хоть отдаленно напоминает что-то хорошее…

Закусив губу, я снова смотрю на распечатанные листы с отчетами и расписанием босса, решаясь, наконец, подняться и пойти к нему. Перед смертью не надышишься. И только я успеваю выйти из-за стола, как снова возвращаюсь к разрывающемуся телефону.

Я хватаю трубку, стараясь унять нервную дрожь. Спокойно, Вика…

— Виктория, ко мне в кабинет. Немедленно, — басит Роман Сергеевич, отчего мое спокойствие тут же рассыпается. Я почти физически чувствую, как меня прибивает этим тоном.

Черт, вот не мог он позвонить минутой позже?

На ватных ногах направляюсь к его кабинету. Хочу успокоить сердце, но оно слишком сильно бьется. Останавливаясь перед массивной дверью, ловлю сочувствующий взгляд секретаря и коротко стучу.

— Войдите, — его голос кажется стал еще жестче.

Я захожу, и тут же чувствую, как воздух в комнате будто электризуется. Его кабинет всегда пахнет дорогим деревом, кожей и чем-то еще… Находиться здесь сложно.

Он сидит за своим огромным столом, не поднимая на меня глаз. Только этот жесткий профиль, который вычерчивает свет из окна, и рука, бесцеремонно постукивающая карандашом по деревянному столу.

Всё внутри звенит от напряжения, и из-под ног словно уходит земля, когда он поднимает голову, врезаясь в меня тяжелым взглядом.

Цепенею мгновенно. И он это, конечно же, замечает.

— Виктория, вы, наверное, слишком заняты, чтобы самостоятельно вспомнить о необходимости вовремя приносить отчеты? Или мне теперь вам напоминать о вашем графике? — Его голос режет воздух настолько остро, что я вздрагиваю.

Он снова обращается ко мне на «вы». Это ведь не очень хороший знак?

— Я как раз собиралась… — начинаю было я, но он тут же перебивает, откидывая карандаш.

— Собиралась?

В его темных глазах загорается вызов, но я слишком растеряна, чтобы его принять.

— Это ваша работа, Виктория. Вы не «собираетесь», вы работаете. А это подразумевает отсутствие задержек. Или вы думаете, я должен звонить вам лично, чтобы напомнить о вашем же расписании?

Сердце скачет, но не от страха, а от раздражения. Держу себя, изо всех сил. Он злится. Злится так, будто ему действительно важно выбить меня из равновесия. И я начинаю подозревать, что это не только про работу.

Я, конечно, не сомневаюсь в том, что в пятницу он был решительно настроен на продолжение, но не ожидала, что мой побег так сильно его заденет. Надо же, какой ранимый…

— Приношу свои извинения, Роман Сергеевич, — произношу мягким тоном, пряча улыбку под серьезным выражением лица. — Вам не стоило напоминать. Это моя ошибка.

Я кладу отчет на его стол чуть громче, чем следует, и вижу, как уголки его рта дергаются, но он тут же подавляет раздражение, а затем переключает всё свое внимание на отчеты.

Длинное, тягучее молчание превращается в пытку. Кажется, секундная стрелка на его настольных часах бьет громче моего сердца.

— Виктория, — он отрывает взгляд от бумаг и пристально смотрит мне прямо в глаза. — Напомните, что у нас на сегодня?

Я интенсивно моргаю. Он серьезно? Его расписание прямо перед ним, и я точно уверена, что он дважды его прочитал. Но я быстро беру себя в руки.

— У вас в первой половине дня согласование с юридическим департаментом, после обеда — встреча с партнерами в ресторане «Версаль», — сообщаю ровным тоном, словно это вполне нормальный вопрос, а не экзамен на выдержку.

Он внимательно слушает, едва заметно кивнув.

— Отлично, на встречу вы поедете со мной.

Кажется, он и сам не рад этому решению. Я буквально вижу, как он пытается держать себя в руках. Что же касается меня… Сейчас эта возможность вкусно поесть совсем не радует.

— Хорошо... — соглашаюсь, не до конца контролируя голос, который прозвучал тише, чем я хотела. — Во сколько выезжаем?

Он расслабленно откидывается в кресле, продолжая рассматривать меня сверлящим взглядом.

— Выезжаем в три. Подготовьте к этому времени все необходимые документы, — коротко дает указания и добавляет с едва заметной усмешкой в голосе: — И не забудьте ваш диктофон.

— Я могу идти? — спрашиваю звенящим голосом, чувствуя, как горят щеки.

— Да, Виктория. Вы свободны.

Резко развернувшись на месте, направляюсь к двери, контролируя рвущийся изнутри сарказм.

«Может еще и режиссера с собой взять?» — бурчу себе под нос и торможу перед дверью, прирастая ногами к полу, когда слышу хлесткий голос босса:

— Что вы сказали?

По спине бежит мороз от этого ледяного тона. Сухо сглатываю и натягиваю самую доброжелательную улыбку, прежде чем обернуться.

— Я сказала, что нужно всё зарезервировать заранее, — отвечаю уверенно.

В воздухе повисает тишина, и я замечаю, как его губы чуть дергаются. Он не улыбается, нет. Но что-то в его лице меняется. А затем он коротко кивает, и я, наконец, сбегаю из его кабинета, но успокоить колотящееся сердце так и не удается.

Роман

Когда я выхожу из здания офиса, Вика уже ждет меня около машины на парковке. Она тихо смеется и не замечает моего приближения. Видимо, слишком занята тем, что слушает моего водителя Алексея, который стоит рядом с ней и довольно скалится, не прекращая ей что-то говорить.

Не помню, чтобы видел его когда-то таким довольным. Да и вообще, не знал, что он умеет поддержать разговор, потому как Алексей всегда отделывался лишь дежурными фразами.

Я его ценил как раз таки за молчание и за то, что он отлично выполняет свои прямые обязанности. Сейчас же… Он меня раздражает.

Игнорируя подступающую злость, я перевожу взгляд на Богданову, которая, наконец, смотрит на меня.

Улыбка сползает с ее лица мгновенно, что, в общем-то неудивительно, и это нервирует еще больше. Задрав подбородок, она выдерживает мой негодующий взгляд с гордо поднятой головой.

— Добрый день, Роман Сергеевич, — бодро приветствует меня водитель.