Может, это очередное испытание? Ждет, что я откажусь и изъявляю желание поскорее вернуться в офис, чтобы проявить тягу к труду?

Соблазн задержаться в ресторане слишком велик. Уверена, десерт столь же чудесен, как и паста. Серьезно, она была просто божественна. Если бы не эти изысканные блюда, я бы наверняка еще долго сокрушалась над тем, что столько времени ушло на этот выезд. Но ради такого я готова теперь и до ночи просидеть на работе.

— А вы ничего не закажете? — интересуюсь с легкой улыбкой в голосе и погружаю десертную ложку в крем-брюле.

Да, я принимаю его заманчивое предложение задержаться в ресторане, и пусть только попробует потом спросить с меня за это.

Боже… Я была права — десерт волшебный!

Роман ничего мне не отвечает, что я расцениваю как отказ. Но судя по тому, как он тяжело сглатывает, глядя на десертную ложку в моих руках, у него определенно есть виды на мой десерт…

Потянувшись рукой к графину с водой, он наливает себе полный стакан, после чего врезается в меня сверлящим взглядом.

— Значит, теперь вы работаете у меня, — произносит так, словно приговор мне зачитывает.

Удивительное заявление, учитывая, что этот факт вот уже как два дня известен нам обоим. Но его ледяной взгляд говорит о том, что это только начало...

— Ранее вы довольно долго усердствовали для моего отца. Как давно, напомните?

Снова вопрос с подвохом?

Не знаю, чего он добивается, но что-то мне подсказывает, в ресторане мы задержались не просто так…

Я осторожно поднимаю свой бокал с водой и делаю глоток, прежде чем ответить. Интуиция редко меня подводит, а сейчас она прямо кричит: «Вика, держи удар!».

— На вашего отца я начала работать чуть меньше года назад. Сначала временный контракт, позже постоянный. Это моя первая работа такого уровня.

Вроде бы прозвучало вполне убедительно. К тому же это правда.

Его взгляд медленно скользит по мне, отчего резко бросает в жар. В нем не просто профессиональная оценка, а именно какая-то аналитика. Ощущение, будто нахожусь под микроскопом.

— Забавно, что отец никогда не занимается подбором личного штата сам. Вы сами вышли на него или ему вас порекомендовали?

Да что ему нужно?!

Намекает на то, что я не достойна этой должности?

— Не понимаю, почему вы исключаете вариант того, что мою кандидатуру рассмотрели через подбор персонала. И да — я вышла на него сама. Увидела вакансию, отправила свое резюме, прошла собеседование и, как бы вас это не удивляло, была принята на должность личного ассистента, — выпаливаю на одном дыхании и тут же перехожу в наступление: — Почему вы спрашиваете?

Роман отвечает не сразу. Делает вид, будто увлечен стаканом с водой. А потом задумчиво подмечает:

— Просто любопытно… Отец редко допускает людей без опыта работы в бизнес. А вы, как-никак, контролировали его личные дела.

Мне кажется, или в его голосе прозвучала тень сарказма? На мгновение мне даже становится некомфортно. И снова я не могу вовремя прикусить свой язык…

— У вас, видимо, более сложная политика трудоустройства в отличие от вашего отца. Хорошо, что здесь меня хотя бы не заставили проходить отбор как в спецслужбы.

Если мне не мерещится, я только что стала свидетелем редкой улыбки на лице моего босса-робота. И улыбнулся он так… что у меня по коже разбежались мурашки.

— Если вы закончили с десертом, можем ехать в офис, — босс делает знак официанту, после чего смотрит на меня как-то задумчиво и добавляет: — Те задачи, что не успеете завершить к концу рабочего дня, оставьте на завтра.

Бог мой, какое добродушие…

— Просто считайте, что у меня сегодня хорошее настроение, — говорит вдруг он.

Черт, я же не сказала это вслух?!

Роман

Половина седьмого утра, а я уже по привычке сижу в кабинете. Но сейчас эта возможность сосредоточиться на работе скорее раздражает, чем радует.

Тишина давит на уши. В голову лезут навязчивые мысли. И я снова закипаю…

Причина? Длинноногая ассистентка, которая слишком сообразительная для таких природных данных. Комбо для моей выдержки и знатно потрепанной за последние дни нервной системы.

Неделю всего у меня работает. Неделю! И ей хватило этого срока, чтобы повлиять на мои планы и засесть в голове.

Намеревался устроить ей проверку на выносливость и вышвырнуть из офиса, сообщив об этом в пятницу, то есть сегодня, а что в итоге?

Снизил нагрузку, отпускал домой едва ли не раньше остальных и таскал с собой даже на те встречи, где ее присутствие в общем-то не требовалось. Наоборот, отвлекало только…

От идеи удовлетворить с ней свои желания пришлось отказаться. Уверен, что одного раза мне будет мало, а увольнять я ее, кажется, уже не собираюсь.

Должен признать, такого ассистента хрен найдешь. Да и в том, что у нее есть какие-то договоренности с моим отцом, я уже очень сомневаюсь.

Всё же Богданова не та, кто станет прогибаться под кого-то. Она, скорее, бросит вызов. Упрямая, принципиальная. Огненный ураган в юбке.

Остается решить лишь одну проблему. Избавиться от навязчивой мысли вызвать ее к себе, запереть дверь, усадить на стол и…

Черт!

Какого хрена я так реагирую на нее?!

Выходит из кабинета — а всё равно остается. В голове. В мыслях. Все эти резкие замечания, колкости, которые она выдает с невозмутимым видом, успевая при этом выполнять задачи так четко и безукоризненно, что хочется одновременно кричать от раздражения и аплодировать.

Но сегодня… Сегодня что-то меняется.

Первое, что бросается в глаза, когда она заходит в кабинет, это ее внешний вид. Вроде бы тот же офисный стиль, но… он отличается от ее привычного.

Будто в замедленном режиме выхватываю детали. Длинные волосы распущены, юбка стала короче, высокие каблуки, макияж чуть ярче, пухлые губы… Черт, они слишком призывно блестят.

Богданова входит в кабинет и уверенно шагает к моему столу. Звонкий стук каблуков по плитке вынуждает стиснуть зубы в напряжении.

Ее глаза горят, на губах мелькает сдержанная улыбка. И прежде чем я успеваю сообразить, что здесь, мать твою, происходит, она пытается усыпить мою бдительность своим мягким голосом…

— Доброе утро, Роман Сергеевич, — задерживая на мне взгляд дольше положенного, она кладет на стол отчеты, на которые мне сейчас глубоко плевать.

Мне нужно понять, что она задумала. И если Богданова сейчас играет, то я должен выяснить, какую роль. Чего добивается.

По кричащим сигналам напрашивается только один вывод: чтобы я всё же усадил ее на стол и раздвинул стройные ноги.

— Мне пришлось скорректировать ваш график, — предупреждает ровным, спокойным тоном. — Две встречи перенесены на следующую неделю. Сегодня только одна — с Егоровым.

Да, та на которой она бы мне как раз таки была нужна, но, пожалуй, поеду сам. Есть риск половину информации пропустить, пока она будет ублажать ртом десертную ложку.

— Еще хотела сказать, что вчера мне удалось закрыть задачи, которые вы просили до конца недели.

И снова этот деловой, сдержанный тон...

Где же колкие замечания с тенью сарказма, которые поднимали во мне смесь адреналина и желания?

— Надеюсь, данные в отчетах проверены? — уточняю я, сдерживая раздражение, которому не нахожу веских причин. — Вы же не думаете, что меня устраивает лишь скорость? Качество куда важнее, — добавляю строже и расслабленно откидываюсь в кресле в ожидании той самой реакции, от которой вскипает кровь в венах.

— Конечно, — тут же отзывается она. — Всё дважды перепроверено. Я могу зайти позднее, чтобы пояснить, если найдете пробелы, — отчитывается без намека на эмоции.

Вика нервно теребит манжеты рукавов на своей рубашке, пока до моего мозга доходит новая информация: тихая, спокойная Богданова нервирует меня больше, чем боевая…

— Если вам нужна более качественная проверка, я займусь этим немедленно. К концу вечера пересдам отчет, — продолжает она, сохраняя спокойный тон, тем самым отрезвляя меня.