— Да! Прямо сейчас! Нет, уже не до работы... Нет, она спокойно... Да, я всё взял…

Меня увозят в родовую, всё происходит быстро, хоть и страшно, а через несколько часов я уже отдыхаю вместе с крошечным свертком на груди и вдыхаю запах дочки, которым просто невозможно надышаться.

В палату заходит Рома с совершенно растерянным лицом. Он скользит взглядом по мне, останавливается на нашей малышке и осторожно садится рядом.

— Какая она крохотная… — шепчет, словно боится ее потревожить, а затем снова смотрит на меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Самой счастливой на свете, — расслабленно улыбаюсь. — Хочешь подержать Аню?

Он кивает слишком серьезно и осторожно берет дочь на руки.

— Аня, — повторяет, не отрывая от нее взгляда. — Она такая легкая, — мягко прижимает малышку к себе. — И красивая... Кажется, она похожа на тебя.

Глядя на свою дочь в руках любимого мужа, я расплываюсь в улыбке и на секунду прикрываю глаза. Счастье накрывает волной, до дрожи, до слез, до трепетного восторга в груди.

Вскоре дверь тихо открывается, и к нам заглядывает отец Ромы с нашим четырехлетним сыном за руку.

— Мамочка! — Максим бросается ко мне с ярким рисунком, на котором есть вся наша семья.

— Поздравляем, дочка, — улыбается Сергей Борисович и наклоняется к моей щеке, в то время как сын любопытно рассматривает свою сестренку.

— А когда она станет большой как я? Я уже хочу с ней поиграть!

— Придется немного подождать, сынок. Анюта подрастет, и вы обязательно будете играть вместе, — поясняю с улыбкой, глядя на мужа, который кажется сейчас слишком сосредоточенным.

Максимка расстроенно хмурится, а затем снова улыбается и тянется к Роме, крепко обнимая его за шею.

— Пап, а можно я сегодня опять останусь у дедушки с ночевкой?

— Конечно, оставайся, — сдержанно улыбается он.

Обрадовавшись, Макс забирается на колени к деду, с восторгом рассказывает, как они вместе ходили кормить голубей, собирали дома новый самолет, но не успели и поехали к нам.

— Давайте прощаться, мамочка должна отдыхать,

— Сергей Борисович улыбается и, подмигнув мне, тянет внука к двери.

Когда за ними закрывается дверь, Рома хмурится, провожая их взглядом, а затем говорит с плохо скрываемой в голосе ревностью:

— Он избалует нашего сына… Каждый день новые игрушки.

— Ты тоже постоянно покупаешь ему подарки, — подмечаю с усмешкой.

— Вчера он купил ему коллекционную машинку «Porsche Carrera GT»! — округлив глаза, возмущается шепотом муж. — Я, чтобы ты понимала, мог только мечтать о такой.

— Какой кошмар! — натурально удивляюсь, а потом тихо смеюсь: — Кажется, тебе срочно нужно купить такую же.

Рома хмурится, словно не оценил моей шутки, но я замечаю, как в его глазах мелькает плохо скрываемый интерес.

Через несколько дней нас с дочкой выписывают домой. Скромная церемония превращается в семейный праздник. В доме пахнет свежей выпечкой и ванилью, в комнатах стоят букеты цветов, источающих легкий сладковатый аромат роз и весенних цветов. Моя мама суетится на кухне, накрывает на стол и поет вполголоса. Сергей Борисович гордо качает внучку на руках, а Максим взахлеб рассказывает бабушке про коллекционные машинки и уже строит планы, как будет играть с сестренкой.

Я наблюдаю за ними, ощущая, как в груди становится тесно от переполняющих меня эмоций. А затем чувствую, как сильные, родные руки мягко ложатся мне на плечи. Рома бережно обнимает меня сзади, окутывает своим теплом и дарит чувство невероятного спокойствия.

— Устала? — шепчет он, уткнувшись носом мне в волосы.

Я качаю головой и с улыбкой накрываю его ладони своими.

— Сейчас я счастлива…

Его дыхание касается моей щеки, и по коже разбегаются мурашки.

— С тобой я каждый день становлюсь счастливее, — заверяет он, обнимая меня чуть крепче. — Люблю тебя…

Я прикрываю глаза, наслаждаясь этим мгновением, а затем оборачиваюсь и ловлю его взгляд.

— И я тебя… — шепчу в ответ. — Очень.