Я должна это остановить! Срочно! Понимаю это предельно четко, но почему-то бездействую, даже когда его ловкие пальцы одну за одной расстегивают пуговицы на моей блузке…

Ткань трещит под его решимостью. Кажется, еще секунда — и я просто расплавлюсь от жара прямо в его руках.

Грудь охватывает прохлада, когда он резко задирает мой лифчик. Жмурюсь, ощущая жгучее желание, что полыхает по всему телу, до кончиков пальцев. Горячая ладонь ложится поверх нежной, возбужденной кожи, и я едва сдерживаю стон.

— Твою мать… — разрывая поцелуй, хрипит мне в шею босс. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, Вика. Охренеть как долго.

Сердце бешено колотится, и я мгновенно забываю, что только что хотела его оттолкнуть. Единственное, в чем я сейчас нуждаюсь — прижаться к нему крепче.

Мои пальцы жадно цепляются за его шею и зарываются в волосы на затылке, царапая ногтями кожу. Его дыхание становится горячим и рваным, колено проталкивается между моих ног. Я не знаю, как избавиться от этой слабости и забываю обо всем…

Подрагивающие ладони скользя по его груди, жадно ищут пуговицы. Я хочу почувствовать жар его кожи, очертить рельефные мышцы и стянуть эту рубашку. Как вдруг раздражающе громко и совсем не вовремя вибрирует мой телефон.

— Черт… — выдыхаю вслух, пока он пытается остановить меня.

— Не бери, — сдавленно рычит.

Я на миг замираю, пытаясь сообразить, где вообще нахожусь. Да, все верно, это не сон. Я в кабинете генерального, безвольно дрожащая под натиском его рук и горячих губ, с распахнутой блузкой и призывно торчащей грудью.

Черт!

Задыхаясь от ужаса, я отвечаю на звонок и упрямо держу дистанцию между мной и Романом.

Из динамика льется невнятный гул, и только на третьем слове я распознаю знакомый голос соседки. Мое сердце бешено колотится где-то в горле, дыхание сбито, в ушах шумит раскаленная кровь. Цепенею между желанием и страхом.

Босс смотрит, как мое лицо меняется, но, кажется, не планирует меня отпускать.

— Вика, — зовет глухо, требовательно, словно в любую секунду готов сорваться.

— Мою соседку снизу затопило, — выпаливаю отстраняясь. — Мне нужно домой, там же Пашка совсем один!

По телу пробегает мороз, когда на его лице застывает ледяное презрение. Челюсти сжаты, в глаза сгущается чернота. Он молча отступает и резко направляется к своему рабочему столу.

Я поспешно застегиваю пуговицы на блузке, пытаясь игнорировать странные ощущения в груди. Это ведь я его оттолкнула, но почему такое чувство, будто отвергли меня?

— А вы… — замолкаю в нерешительности, — Роман Сергеевич… Не могли бы вы подвезти меня до дома? Помочь…

Зачем я это делаю, одному Богу известно. Мне нужно как можно скорее оказаться дома, но я хочу прояснить ситуацию, чтобы не видеть ярости в его глазах. Мне просто не нужны проблемы на работе из-за какого-то недопонимания. Да, причина лишь в этом.

Правда, теперь босс смотрит на меня как на умалишенную, а злости в его глазах не поубавилось.

— А Павел сам не в состоянии решить проблему? — бросает недовольно.

Представляю перепуганные глаза Пашки и верчу головой.

— Пожалуйста… — добавляю тише.

Роман, конечно, злится, но в помощи всё же не отказывает.

За всю дорогу я ни разу не взглянула в его сторону, но и он не особо настроен на разговор. Переживания о состоянии своей квартиры, о Пашке разбавляет страх грядущих последствий того, что произошло в кабинете. Боже… Я с таким завидным рвением отвечала на его поцелуи! И до сих пор ощущаю его вкус на губах, жар тела на своем…

Машина останавливается на парковке перед моим домом, и я ловлю на себе напряженный взгляд босса. Больше я его о помощи не прощу, но мне и не приходится. Он выходит следом за мной, и мы направляемся к подъезду.

Поднявшись на лифте на нужный этаж, я останавливаюсь, чтобы найти в сумке ключи. За дверью моей квартиры раздается пронзительный вой Пашки, вынуждая поспешить. А затем слышится голос босса:

— Зови Павла.

Роман

Вика уносится вглубь квартиры, оставляя меня одного в прихожей. Скинув туфли, я прохожу следом, мельком оглядываясь по сторонам.

Мужика я нигде не вижу, хотя рассчитывал, что Павел встретит нас еще с порога.

Понимаю всю абсурдность ситуации и всё равно рассчитываю на разговор «по душам». Черт знает, о чем, и нахрена оно мне вообще надо. Но в памяти еще свежи воспоминания того, что творилось в моем кабинете…

Вика дрожала в моих руках, с жадностью отвечала на поцелуй, выгибалась со стоном, будто хотела большего.

И я как минимум хочу посмотреть на того олуха, который не может удовлетворить свою женщину. Как максимум — справиться с этой задачей сам. Да так, чтобы у нее ни желания, ни сил больше ни для кого не осталось.

Моя решимость только крепнет, когда перед глазами снова всплывает ожившим кадром ее грудь с призывно торчащими сосками.

Черт…

— Вика! — зову ее и иду на шум, доносящийся из ванной.

Мгновенно напрягаюсь и замираю на месте, когда замечаю в коридоре взлохмаченного кота. Он забился в угол и угрожающе шипит, не сводя с меня сверкающих черных глаз.

На всякий случай держусь на расстоянии и обхожу его стороной, а в ванной нахожу, наконец, Вику.

Она что-то недовольно ворчит и собирает полотенцем воду, которой не так уж и много на полу. А затем поднимается и с усилием выкручивает его прямо в ванную, пытаясь отжать.

— Дай сюда, — ворчу раздраженно, отбирая у нее махровую тряпку. — Еще полотенца есть?

Пока я оцениваю масштаб проблем и убеждаюсь в том, что воду сверху уже перекрыли, Вика приносит еще пару тряпок и бросает их на пол.

Стянув пиджак, я оставляю его на стиральной машинке и, не потрудившись засучить рукава, с каким-то необъяснимым энтузиазмом бросаюсь ей на помощь.

Так и подмывает спросить, где же ее герой, который тут первым должен быть. Но я молчу. Стиснув зубы, перебарываю злость.

— Вроде бы всё… — устало вздыхает Богданова спустя несколько минут и облокачивается бедрами на край ванны.

Я в этот момент пытаюсь не смотреть на ее блузку, которая каким-то образом намокла и просвечивает кружевной лифчик.

— Твои брюки… — сбивчиво говорит она и отводит в растерянности глаза. — Они мокрые… — сообщает тише.

Ее уточнение сейчас кстати, потому как я решил, что смутило ее совсем другое. Хотя сомневаюсь, что мой вздыбленный пах укрылся от ее глаз. Реакция на нее в мокрой блузке молниеносная.

— Высохнут, — бросаю глухо, без стеснения рассматривая ее в мокрой одежде.

— Я могла бы постирать, но у меня нет сушилки…

— Всё нормально, высохнут. Тебе бы… самой переодеться.

Вика смотрит на свою блузку, пока я борюсь с желанием помочь ей раздеться. Останавливает меня лишь вероятность появления Павла. Даже я понимаю, что это уже будет перебор.

На щеках Богдановой вспыхивает румянец. Она прикрывает грудь руками, а затем и вовсе отворачивается.

Я решаю дождаться ее снаружи, чтобы она смогла спокойно переодеться. Прикрыв за собой дверь в ванную, шагаю в гостиную и непроизвольно дергаюсь от протяжного воя — на меня косится взъерошенный кот.

Под его пристальным взглядом я сажусь на диван. Глаза отвести не рискую. Испытывая внутреннее напряжение, разминаю затекшие плечи и очень жду возвращения Вики.

Появляясь в гостиной в голубом домашнем костюме, она моментально притягивая мое внимание. Богданова берет кота на руки и успокаивающе поглаживает его шерсть, а затем переводит на меня виноватый взгляд.

— Это… мой кот, — шепчет Вика, прижимая мохнатого к груди как щит.

— Да я вроде бы понял, — отвечаю ей, ничерта не понимая на самом деле. Что с ней?

— Пашка… — произносит еще тише, отчего приходится напрягать слух.

— Пашка, — повторяю на автомате, пока в голове происходит какой-то сбой, но потом в ускоренном режиме складывается картина, и меня резко прибивает осознание. — Кот, — стараюсь сказать спокойно, но Вика всё равно вздрагивает и тяжело сглатывает.