Усердно блокирую мысли, не желая анализировать эту информацию. Стараюсь не думать о том, почему он вообще приехал ко мне. Как и о том, почему он сейчас явно не спокоен, хоть и пытается сдерживать свои эмоции.

— Ты не позвонил, а на утро проигнорировал мое сообщение.

Сама того не замечая, я выплескиваю все обиды на него, тем самым противореча своим словам. Если бы мне действительно было плевать на него, вряд ли бы сейчас упрекала в чем-то. И он наверняка это понимает…

— Я был занят, — повторяет с нажимом. — Решил, что…

— Странно, что у тебя ни минуты не нашлось написать мне, — перебиваю его и ядовито усмехаюсь: — Зато в этот сверхплотный график вместился приятный ужин с девушкой.

— Эта, как ты выразилась, девушка, почти вдвое старше тебя. Она и есть та самая сложная заказчица, к которой я уехал тогда на встречу, чтобы решить проблему! И приятным этот ужин, едва ли назовешь.

Так, сейчас я немного в замешательстве... Та самая, это к которой я его выгоняла, практически отдирая от себя? Черт…

Тот факт, что она еще и старше его лет на пятнадцать немного остужает мой пыл, ведь я подумала… Блин, какого черта она так хорошо выглядит?!

Пока мой мозг обрабатывает новую информацию, я цепляюсь за возмутительные факты, не собираясь так быстро сдаваться.

— Заказчица, которая любит белое вино, — бурчу, непроизвольно морщась.

Кажется, мне удается растормошить Островского. Его брови сведены к переносице, на скулах играют желваки. И прежде чем ответить, он закрывает глаза и медленно вздыхает.

— Я был немного не в том положении, чтобы встревать со своими советами по меню, — произносит ровным тоном, а затем вдруг повышает голос: — Какая вообще разница? Всё, что тогда было важно — не просрать контракт!

Вздрогнув, я на мгновение теряюсь, но быстро нахожусь с ответом и уверенно задираю голову.

— Да, и это единственное, что для тебя важно, — язвлю в ответ. — Потратить драгоценные несколько секунд на сообщение или звонок — непозволительная роскошь для такого важного босса как ты!

— Черт, Вика! Я поднял на уши пол офиса, не ел, не спал и да, подумал, что ничего, бл*дь, страшного не случится, если я не позвоню тебе в момент, когда был на взводе, вытаскивая из задницы свою компанию! Но один хрен я не мог сосредоточиться на важной задаче, потому как постоянно думал о тебе!

Распахнув глаза, я смотрю на него в шоке. Чувствую резкий прилив крови к лицу и как начинают дрожать мои губы.

— Не ори на меня, — сиплю, обнимая себя руками.

— Вика, — Рома смотрит на меня в растерянности, а затем шагает ближе и обнимает. — Ты чего? Всё хорошо.

Всхлипывая, я прижимаюсь к нему крепче и жмурюсь. Запах его парфюма удивительным образом и успокаивает меня и вызывает еще больше слез. Как и его теплые ладони, растирающие мою спину.

— Ты могла сразу мне сказать, что тебя так расстроило, — утешающе гладит меня по волосам. — Я же звонил весь следующий вечер, но ты не захотела отвечать.

— Не захотела, потому что мне было плохо, — выговариваю, словно обиженный ребенок.

Рома касается губами моего виска, и я сжимаю в пальцах его рубашку на спине, желая продлить этот момент.

— Это не то, что ты подумал, — бурчу, уткнувшись носом в его грудь, пока он не возомнил, что я тут с ума сходила без него. — Я не страдала... Просто заболела.

Очередной тяжелый вздох над ухом вызывает мурашки на шее. Или это от того, что он задевает ее пальцами, поглаживая мой затылок и крепко обнимая меня.

Под оглушительный стук взволнованного сердца, я распознаю его тихое «прости» и больше уже не могу сопротивляться одной простой истине: «кажется, я влюбилась».

— Я всё еще злюсь, — выговариваю не так уж убедительно, когда Рома ползет рукой под мой халат.

— Тогда мне нужно еще раз извиниться.

Судя по его самодовольной улыбке извиняться он собирается не словами…

— Соскучился по тебе, — хрипит мне в шею и касается губами кожи, вынуждая ежиться от жгучих ощущений.

Я выбираюсь из объятий Островского и поднимаюсь с дивана, на который мы перебрались вместе с моими остывшими роллами.

— Мне нужно переодеться…

Оставаясь на месте, я борюсь с собственными желаниями: провести с ним еще немного времени или отправить домой, сославшись на поздний час. Но Рома меня опережает с решениями.

— Поехали куда-нибудь?

Он тянет меня за бедра ближе и упирается лицом в живот, а затем задирает голову и выжидающе смотрит в глаза снизу вверх. Таким он напоминает мне голодного Пашку, когда тот сидит перед пустой миской.

Я прячу улыбку и стараюсь выглядеть безэмоциональной, что совсем непросто, когда его губы прижаты к низу моего живота.

— И куда же мы можем поехать?

— Куда захочешь. Можно в ресторан, если успела проголодаться, — усмехается Островский, видимо, считая меня прожорливой только из-за того, что я сама съела Калифорнию, — или в кино на поздний сеанс, или… ко мне домой.

Делая вид, что последнее его предложение не вызывает у меня никакой реакции, я отмахиваюсь от каждого:

— Уже поздно, а я между прочим планировала пораньше лечь спать.

Мои жалкие попытки казаться неприступной разбиваются о реальность. Ладони непроизвольно тянутся к нему, и вот я уже зарываюсь пальцами в его волосы, отчего Рома блаженно прикрывает глаза.

— Выгоняешь меня?

— Ты и так задержался, а завтра у тебя наверняка очень долгий и тяжелый рабочий день, — ехидничаю я.

Шумно вздохнув, он, наконец, открывает глаза и хмурится.

— Вик…

— О, нет, я слишком устала, чтобы сейчас обсуждать твою занятость, и действительно хочу спать.

На самом деле из нас двоих по-настоящему уставшим выглядит именно он, а к чему я на самом деле не готова в данный момент — так это предложить ему в качестве отдыха свою кровать.

После того как я провожаю недовольного Островского, мне тут же хочется ему позвонить и попросить вернуться, но я не звоню ему ни на следующий день, ни до конца рабочей недели.

Его звонки я не игнорирую, но у меня каждый раз появляются какие-то «важные» дела и задачи, из-за чего мы никак не можем встретиться. Зато я уже знаю в лицо всех курьеров из определенного салона цветов, которые превратили мою квартиру в настоящую оранжерею.

Честно признаться, я еще в среду готова была сдаться, но дала себе слово дождаться пятницы.

На самом деле это не какая-нибудь месть или затаенная обида на Рому. Просто до него я ни к кому так не привязывалась, а учитывая тот факт, что знакомы мы недолго, я в небольшой растерянности. Ладно… Я не просто в растерянности — я пугаюсь своих чувств. Хочется прислушаться к себе, чтобы понять насколько всё серьезно, да и ему не будет лишним разобраться в себе.

В пятницу я ухожу с работы вовремя и, когда спускаюсь по уличной лестнице, настолько погружаюсь в себя, что как только слышу до боли знакомый голос поблизости, мое сердце с грохотом летит в пятки.

— Вика, — Рома в пару шагов оказывается прямо передо мной, а затем ловит в капкан своих рук и хрипит на ухо: — Проще добиться встречи с президентом, чем с моей занятой девушкой. Поездка к маме, встреча с подругой, запись к своему мастеру — я еще мог понять, но вчера ты была не очень убедительна, когда всерьез настаивала, что размораживаешь холодильник и должна быть рядом, чтобы ни в коем случае не допустить потопа… Так куда ты спешишь на этот раз?

Я хлопаю глазами и ошарашено смотрю на Рому, пропуская большую часть его монолога мимо ушей. Собственно, после фразы «моя девушка» больше я уже ничего не слышала…

— Что я должен сделать, Вик? — продолжает он, так и не дождавшись от меня ответа. — Я не могу нормально работать, постоянно думая о тебе, обогатил цветочный бутик, строя из себя героя-любовника, в любую минуту готов сорваться по твоему звонку, но кто бы позвонил! И в очередной раз отменил совещание в надежде выловить тебя здесь. Так скажи мне, что я, черт возьми, должен сделать, чтобы ты, наконец, прекратила меня избегать?