— К семи?! — опомнившись вдруг, снова смотрю на него. — Рабочий день же начинается с восьми…

— Можете идти, Виктория.

Островский выравнивается и с абсолютным спокойствием направляется к своему рабочему столу, оставляя меня в растерянности.

Переспрашивать еще раз я не решаюсь, и поэтому просто направляюсь к двери, мысленно окрестив это собеседование самым ужасным в моей жизни. Но что-то мне подсказывает, теперь каждый мой день будет не лучше…

Роман

Едва стройные бедра моей новой ассистентки скрываются за дверями кабинета, я набираю секретаря.

— Зайди, — бросаю с раздражением.

Эта реакция сейчас вполне оправдана. За пренебрежение к моим указаниям она заслуживает как минимум выговор. А будь это не первое ее нарушение, Лена бы уже шерстила хэдхантер в поисках нового места работы.

Но злость направлена не на нее.

Вывести меня на эмоции довольно сложно. А этой губастой кандидатке с вызывающим взглядом и острым языком удалось пошатнуть мое спокойствие буквально с первых минут своего появления в кабинете.

Ни один из сотрудников никогда бы не осмелился меня в чем-то упрекнуть. Она же высказала мне за время ожидания, с пылкостью отстаивала свои границы, пыталась держаться на равных, еще и отвесила замечание о моих методах управления. И это всё при том, что еще даже не работает здесь!

Но помимо раздражения, это собеседование удивительным образом оставило еще и какое-то необъяснимое чувство удовлетворения. Что злит только больше…

Богдановой вообще здесь не должно было быть. Об этом я ясно дал понять не только секретарю, но и отцу.

«И именно поэтому ты заставил ее подписать контракт», — вспарывает мозг внутренний голос.

Нет смысла отрицать — подосланная отцом ассистентка определенно в моем вкусе. Но ведь для того, чтобы воплотить в реальность все свои грязные мысли, мне не обязательно ее брать на работу. Так какого черта?

Дверь в кабинет тихо приоткрывается, а следом за этим я вижу виноватое лицо Елены.

— Роман Сергеевич… — протягивает вкрадчиво секретарша и замолкает.

Отчитывать ее настроя нет. Но оставлять без внимания такое самоуправство я не должен.

— Как Богданова оказалась в моем кабинете? Я разве не ясно дал понять, что не собираюсь проводить это собеседование?

Лена виновато хмурится и опускает плечи.

— Я помню, Роман Сергеевич… Но она два часа прождала…

О том, что ассистентка отца сегодня заявится в мой офис, я знал. Он сам предупредил. В очередной раз счел своим долгом вмешаться в мои дела. Решать, как мне управлять своей компанией. И я практически уверен, что к ее обязанностям, прописанным в должностных инструкциях, добавятся еще и его личные распоряжения.

Нашел шпионку… Да у нее же все эмоции на лице!

И опять… Так какого черта я ее взял?!

— Больше такого не повторится… — прискорбным тоном заверяет секретарь, выдергивая меня из мыслей. — Там… уже ожидают другие кандидаты, которых нашел наш подбор персонала. Когда пригласить?

— Отмени, — отрезаю без раздумий. — Завтра кратко введи Богданову в курс дела и покажи ей рабочее место, — даю указания, игнорируя протест внутри. — А ты получаешь первое и последнее предупреждение. Это всё.

Лена смотрит на меня как на идиота, правда, быстро возвращает себе лицо и часто кивает.

К слову, я и сам себя сейчас таковым ощущаю…

Она спешно покидает мой кабинет, пока я смотрю на разрывающийся телефон на столе. Отец.

— Да, — бросаю в трубку, уже зная о чем, точнее, о ком пойдет речь.

— Ну как тебе Вика? — спрашивает он довольным тоном, что сразу же настораживает.

В кабинете еще вентилирует запах ее сладковатых духов, а он, судя по всему, уже знает, что я ее принял.

Моя уверенность в том, что он не по доброте душевной подсунул свою ассистентку только крепнет.

Стиснув зубы, кажется, слышу, как трещит гаджет в руке.

— Сообщу после двухмесячного испытательного срока.

— Ясно, — усмехается он. — Благодарности я, так понимаю, не услышу.

Да он издевается…

— Вика отлично себя проявила в должности под моим руководством, — продолжает он, раздражая даже тем, как называет ее. Почему не Богданова? Или хотя бы Виктория. — Думаю, не обязательно держать ее столько на испытательном… — щедро делится «советом». — Помоги ей освоиться, и сам убедишься в ее способностях.

Помочь ей? Так я помогу. В этом он может не сомневаться. Вопрос лишь в том, как много отец успеет узнать за неделю ее обучения под уже моим руководством. Именно такой срок я даю ее выдержке.

— Предпочитаю лично в этом убедиться, — отрезаю ровным тоном. — У меня вторая линия.

Переключаюсь на звонок и вливаюсь в работу. Кажется, начинает отпускать.

Следующим утром в дверь слышится короткий стук. Взгляд падает на часы — ровно семь. В это время офис еще спит, и у меня нет сомнений в том, кто стоит за дверью.

С пунктуальностью у Богдановой действительно нет проблем. Надежная, как швейцарские часы.

— Входи.

Сперва в дверном проеме появляются длинные ноги в черных туфлях, следом за этим я вижу миловидное лицо, едва тронутое косметикой, а затем взгляд невольно задерживается ниже — на полной двойке под наглухо застегнутой блузкой. Но лишь на пару секунд, после чего я усилием воли возвращаюсь к ее лицу и одновременно с этим ощущаю наливающуюся тяжесть ниже пояса.

Черт. Чувствую эта неделя будет испытанием не только для нее.

— Доброе утро, Роман Сергеевич, — сдержанно улыбаясь, она вышагивает к моему столу словно по подиуму.

Возвращаю взгляд на экран монитора, а перед глазами мутным пятном застыл образ ее острых коленок.

Стиснув зубы, сосредотачиваюсь на цифрах в таблице.

— Отправил вам на почту список задач. Объем большой, постарайтесь справиться. У вас в запасе как раз есть лишний час, — последнее добавляю с неким удовольствием и не удерживаюсь от того, чтобы оценить ее реакцию.

Черт. Лучше бы продолжал смотреть в экран.

От вида, как раскрываются ее пухлые губы и недовольно сводятся к переносице брови, чувствую себя каким-то извращенцем. Или подростком в пубертате. Рука тянется под стол, чтобы поправить брюки.

Если она думала просиживать здесь свою узкую юбку, обтягивающую округлые бедра как вторая кожа, то у меня для нее плохие новости. Пахать придется как Папа Карло.

— Отчет нужен к концу рабочего дня. Предоставить лично.

Виктория быстро берет себя в руки и меняется в лице, выражая уверенность и спокойствие.

Где привычный в стенах моего офиса понурый взгляд или хотя бы молнии из глаз, которые она так умело пускает?

— Конечно, — коротко отвечает Богданова и добавляет без тени сомнения: — Всё будет готово к шести.

Как вообще можно быть такой самоуверенной в свой первый рабочий день?

Виктория разворачивается и той же походкой от бедра дефилирует к двери. А я какого-то чёрта смотрю ей вслед, ощущая, как во рту скапливается слюна.

Теперь я чувствую себя животным, перед которым маячит добыча. Или диабетиком с куском торта перед носом.

День проходит быстро. Встреча за встречей, документы, звонки, но когда время приближается к концу рабочего дня, я чаще обычного смотрю на часы.

Жду я лишь одного — ошибки. Тогда я с чистой совестью смогу выплатить ей компенсацию и показать дверь на выход. Сотню раз успел пожалеть, что вообще ее принял.

Короткий стук, взгляд на часы: ровно шесть.

— Войди, — цежу сквозь зубы.

С видом победительницы в кабинет заходит Богданова и останавливается разве что не перед моим носом.

Я, конечно, понимаю, что не вагоны она разгружала, но как можно после трудового дня выглядеть так, словно всё это время она провела в спа-салоне?!

— Всё готово, Роман Сергеевич, — мелодичным голосом протягивает моя ассистентка и кладет на край стола несколько листов, скрепленных степлером. — Остальное у вас на почте.

Я смотрю на нее, а потом в монитор, листаю бумаги, открываю список задач и прохожусь по каждому пункту.