Внутри у меня что-то шевельнулось. Что-то подозрительно похожее на смех, который я едва успел задавить на подходе к горлу.

Спектакль. Он реально думает, что моя ссылка — это спектакль. Что отец, который при всём дворе отрёкся от меня как от позора семьи, на самом деле любящий папочка с хитрым планом. Что за всем этим унижением стоит какой-то высший замысел, а не банальное желание избавиться от неудобного сына.

Господи боже. Ну и параноик.

— Продолжай, — сказал я, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица.

Щербатый кивнул, явно польщённый моим вниманием.

— Почти три сотни лет, Морн. Три сотни лет Великие Дома соблюдали договор. Никто не лезет к Мёртвым землям. Никто не ставит своих людей в Сечи. Никто не пытается прибрать к рукам то, что добывают ходоки. Это было священное правило, понимаешь? Нерушимое. Потому что все знали: стоит одному нарушить, и начнётся такая грызня, что мало не покажется никому.

Он встал и подошёл к окну, заложив руки за спину. За стеклом виднелась улица, люди, повозки. Обычная жизнь обычного города, который понятия не имел, какие страсти кипят в этой комнате.

— И вот появляешься ты. Сын главы Морнов. Наследник. Маг с пробуждённым даром. Приезжаешь в Сечь якобы в ссылку, якобы в опалу. И в первую же неделю умудряешься побрататься с одним из влиятельнейших людей нашего поселения.

Он обернулся и посмотрел на меня через плечо.

— С человеком, который контролирует половину ходоков в городе. Который знает каждую тропу в Мёртвых землях и каждую крысу в Нижнем городе. Совпадение? Не думаю.

Я промолчал. Что тут скажешь? Что мы побратались по пьяни? Что я вообще не помню, как это произошло? Что единственное, что я помню о той ночи, — это смутное ощущение, что было весело?

— А потом, — Щербатый вернулся к своему креслу и сел, — прошлой ночью случилось кое-что ещё. Кое-что, что окончательно убедило меня в правильности моих суждений.

Он замолчал, явно наслаждаясь драматической паузой. Я мысленно закатил глаза. Театрал хренов. Давай уже, выкладывай свой козырь, у меня голова до сих пор раскалывается после вчерашнего.

— Мои люди везли через город груз, — сказал он наконец. — Очень ценный груз. Который я готовил полгода. В который вложил целое состояние.

— Какой груз?

— Козу.

Я моргнул.

— Козу, — повторил я, чтобы убедиться, что не ослышался.

— Козу, — подтвердил Щербатый абсолютно серьёзным тоном. — Племенную. Из горных княжеств. От заводчика, который продаёт скот только избранным клиентам и только по личной рекомендации. Ждать в очереди нужно годами, а потом ещё торговаться месяцами, потому что этот старый хрыч ценит своих животных больше, чем иные матери ценят детей.

Он говорил это всё с таким серьёзным лицом, что мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не заржать в голос.

— Шерсть как шёлк, — продолжал Щербатый с благоговением. — Молоко целебное, лечит половину болезней, которые лекари даже назвать не могут. Родословная длиннее, чем у половины аристократов в столице. И характер, говорят, ангельский, что для коз вообще редкость.

Коза. Он говорит о козе с таким выражением лица, будто речь идёт о государственной тайне или секретном оружии. Мне пришлось прикусить щёку изнутри, сильно, до боли, потому что иначе бы я просто не выдержал и заржал.

— И знаешь, во сколько мне обошлось это сокровище? — Щербатый выдержал паузу. — Тысяча золотых, Морн.

Желание смеяться пропало мгновенно. Тысяча золотых за козу? Я был уверен, что ослышался. Сизый обошёлся мне в пять, а он всё-таки боевая химера, да ещё и разговаривать умеет.

— Тысяча, — повторил Щербатый, видимо приняв моё молчание за недоверие. — Сама коза, доставка, охрана, взятки на каждой таможне от гор до Сечи. Я вложил в эту скотину больше денег, чем иные люди зарабатывают за всю жизнь. И знаешь почему?

— Просвети.

— Потому что эта коза предназначалась для Северцева.

Имя показалось смутно знакомым. Кажется, отец упоминал его пару раз за ужином, но я тогда не особо вслушивался в разговоры о политике. Что-то связанное с Мёртвыми землями, какой-то важный чиновник. Судя по тому, как Щербатый произнёс это имя, явно не последний человек в Империи.

— Если ты не в курсе, он является тайным советником при дворе, — пояснил Щербатый. — Курирует торговлю с приграничными территориями. Включая Сечь, если ты понимаешь, о чём я. От него зависят пошлины, лицензии, разрешения на вывоз товаров из Мёртвых земель. Хочешь работать по-крупному, тебе нужен Северцев. А Северцев, как выяснилось…

Он скривился.

— … страстный любитель породистого скота. Держит поместье за городом, где разводит коз, овец, каких-то альпак. Слышал о таких?

— Смутно.

— Мохнатые твари издалека, плюются и воняют. Но Северцев их обожает. Вообще, он обожает всё, что блеет, мекает и жрёт траву. Помешанный на этом деле, понимаешь? И единственный способ попасть к нему на аудиенцию без года ожидания в приёмной — это подарить что-нибудь редкое для его коллекции.

Щербатый тяжело вздохнул.

— Полгода я искал подходящий экземпляр. Полгода переговоров с этим чокнутым заводчиком. Полгода взяток, подмазок и ожидания. И когда коза наконец здесь, когда до отправки в столицу остаётся три дня…

Он замолчал и посмотрел на меня так, будто я лично приехал и плюнул ему в душу.

— … посреди ночи на мой конвой нападает банда пьяных ублюдков. Кладёт шестерых охранников, забирает козу и исчезает в темноте.

Внутри у меня всё похолодело.

Коза. Та самая коза, которая жевала полотенца в банях. Та самая коза, происхождение которой мы с Кривым так и не смогли вспомнить.

— И знаешь, кто возглавлял эту банду? — голос Щербатого стал тихим и каким-то ласковым, как у человека, который наконец добрался до главного. — Знаешь, кто орал на всю улицу, что он великий воин и что коза принадлежит ему по праву победителя?

Я молчал, так как ответ был очевиден.

— Ты, Морн. Ты и твои дружки из ватаги Кривого.

Так вот откуда записка с угрозами. Вот почему «вечером ты за всё ответишь». Вот почему двенадцать человек с оружием пришли меня забирать.

Не потому что я кому-то насолил. Не потому что оскорбил чью-то честь. Не потому что влез в чужой бизнес.

А потому что мы украли козу.

Грёбаную племенную козу за тысячу золотых, которая предназначалась для взятки столичному чиновнику.

Пьяный Артём, какого хрена⁈

Какая логика вела тебя, когда ты решил, что нападение на конвой местного криминального авторитета — это отличное завершение вечера? Какой голос в твоей проспиртованной голове сказал: «Знаешь что? Давай-ка украдём эту козу! Будет весело!»?

И главное, я даже не мог его об этом спросить, так как пьяный Артём утонул в алкогольном тумане и возвращаться с ответами явно не собирался.

— Ну и как мне это понимать? — Щербатый наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. — Как случайность? Как пьяную шалость? Сын главы Великого Дома напился и от нечего делать украл мою козу? Мою козу, в которую я вложил целое состояние? Козу, от которой зависели переговоры с одним из самых влиятельных людей в империи?

Он покачал головой.

— Не смеши меня.

— И как же ты это понимаешь? — спросил я ровным голосом, хотя внутри всё ещё штормило от осознания масштабов катастрофы.

— Как послание.

Щербатый встал и начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.

— Морны решили, что столетний договор больше не для них. Решили, что хватит делиться, хватит соблюдать правила, пора прибирать Сечь к рукам. И отправили тебя как первую ласточку. Под прикрытием ссылки, чтобы никто не догадался. А братание с Кривым, нападение на мой конвой, эта демонстративная кража — всё это способ показать, что в городе появились новые хозяева. Способ сказать: мы можем взять всё, что захотим, когда захотим и у кого захотим.

Он остановился и посмотрел на меня с мрачным торжеством человека, который разгадал сложнейшую головоломку.