Тишина. А потом я услышал дыхание — частое, свирепое, с присвистом — и почувствовал знакомый холодок, от которого пар над водой заклубился сильнее.

Да твою же…

Я открыл глаза и увидел Серафиму в трёх шагах от бассейна.

Мокрое полотенце облепило её тело так, что воображению почти не приходилось работать — влажные волосы рассыпались по плечам, капли воды блестели на ключицах, и я успел отметить, что она красивая, по-настоящему красивая, прежде чем добрался взглядом до её лица. И до ушей, которые пылали таким алым светом, что могли бы освещать комнату. Вокруг нее плитка начала покрываться тонкой пленкой льда.

— Это… — начал я.

— Не то, что я подумала? — её голос звенел, и лёд стал толще.

В прошлый раз я назвал её эльфом и как-то выкрутился. Но сейчас я, походу, назвал ее девушкой легкого поведения и…

Да твою же мать!!!

Так, народ. Мы тут немного отдышались, попили чаю, посмотрели в потолок — и решили, что хватит филонить. Дальше будет жарко, быстро и без перерывов на философские размышления о смысле бытия.

С вас — лайки, комменты и прочие знаки того, что вы живы и увлечены историей. С нас — история, которая не даст вам спать по ночам (в хорошем смысле, мы надеемся).

И да, традиция сохраняется: все книги будут на 20–30% толще стандарта. Потому что мы не умеем коротко. Пробовали — не получилось. Смиритесь:)

Холод был такой, что яйца пытались спрятаться где-то в районе желудка.

Сначала онемели кончики пальцев на руках, потом ладони, потом запястья. И всё это за какие-то секунды. Вода вокруг меня, ещё минуту назад горячая и приятная, теперь обжигала холодом так, что хотелось выскочить на камни и бежать куда глаза глядят.

Красиво. Если не учитывать, что я сижу голый посреди этого ледяного ада.

Серафима стояла в трёх шагах от бортика и, кажется, даже не замечала, что творит.

Полотенце на ней было мокрым и тонким. Прилипло к телу так, что можно было не напрягать воображение. Всё и так видно. Тяжёлая круглая грудь с отчётливо проступающими сосками. Узкая талия и широкие бёдра, которые полотенце обтянуло так, будто специально старалось показать товар лицом. Капли воды стекали по ключицам, по шее, терялись где-то в ложбинке между грудей, и я невольно проследил за одной из них взглядом. Мокрые тёмные волосы прилипли к плечам и шее, пара прядей упала на лицо, и она их даже не убирала.

В общем, выглядела она так, будто только что снималась в дорогом эльфийском порно и вышла на перекур между сценами.

В другой ситуации я бы оценил её вид по достоинству, но прямо сейчас я больше думал о том, что ещё пара минут, и оценивать станет попросту нечем. Обидно будет потерять хозяйство из-за очередного недоразумения.

Она ждала ответа. Фиолетовые глаза сузились, губы сжаты в тонкую линию, а уши, те самые заострённые ушки, пылали красным, как стоп-сигналы на перекрёстке.

Злится и смущается одновременно. Забавное сочетание.

Я откинулся на бортик и заставил себя расслабить плечи, хотя всё тело уже начинало трястись от холода. Затем улыбнулся — не нагло, не виновато, а так, будто мы старые знакомые и я искренне рад её видеть.

— А что ты подумала? — спросил я. — Мне правда интересно. Прямо вот дословно, что именно пронеслось в этой красивой головке, когда ты услышала мои слова?

— Что?

— Ну смотри, — я говорил лениво, будто у нас вся ночь впереди и торопиться некуда. Хотя пальцы на ногах уже не чувствовал вообще, и это слегка напрягало. — Давай восстановим картину событий. Объективно, без эмоций. Я лежу в воде, глаза закрыты, никого не трогаю, размышляю о своём. Тишина, покой, благодать. И тут дверь открывается, кто-то подходит и останавливается рядом. В заведении, Серафима, где девушки в точно таких же полотенцах ходят по коридорам и предлагают, цитирую местную хозяйку дословно, «особый сервис, от которого завтра будете вспоминать сегодняшний вечер с улыбкой». Ну и скажи мне, что я должен был подумать? Что ко мне явилась ледяная принцесса?

— Ты мог сначала посмотреть! — она скрестила руки на груди, и полотенце натянулось так, что на секунду я забыл про холод. Совсем. Вот вообще забыл. — Открыть глаза и убедиться, с кем именно разговариваешь! Это так сложно⁈ Требует каких-то нечеловеческих усилий⁈

— Мог, — согласился я. — Но тогда бы пропустил вот это выражение на твоём лице. А оно того стоило, поверь.

— Какое ещё выражение⁈

— Вот это. Прямо сейчас. Когда ты злишься, но при этом краснеешь. И не можешь решить, что делать: заморозить меня на месте или сначала потребовать, чтобы я отвернулся.

— Я не краснею!

— Конечно нет. А уши у тебя красные просто так. От жары. Ну, от той жары, которая тут была до того, как ты превратила бассейн в прорубь для моржей. Серьёзно, Серафима, я сейчас узнаю, как себя чувствуют рыбы подо льдом. Познавательный опыт, не спорю, но я бы предпочёл обойтись без него.

Она не ответила. Капля воды сорвалась с её волос и поползла вниз по плечу, по ключице, нырнула под край полотенца, и я проследил за ней с откровенным интересом.

И тут до меня дошло кое-что забавное.

Общая секция, двадцать серебряных, эта томная красотка на входе промурлыкала что-то про «бывает многолюдно», а я, гений стратегического мышления, решил, что речь идёт о толпе потных мужиков. Только вот хрен там.

«Общая» в этом чудесном городе означало «для всех», без разделения, заходи кто хочешь, смотри на что хочешь, а я тут сижу в чём мать родила, и единственное, что отделяет мой член от окружающего мира — это слой мутной воды, которая воняет серой и явно не предназначена для сокрытия интимных подробностей.

— Погоди-ка, — я изобразил на лице глубокую задумчивость, будто только что открыл новый закон физики. — Я правильно понимаю, что это смешанная секция? Мужики и девушки вместе, в одной воде, без всяких там перегородок и условностей?

Серафима посмотрела на меня как на умственно отсталого.

— Нет, блин, раздельная, просто я сюда телепортировалась через стену, потому что мне так захотелось. — Сарказм в её голосе можно было намазывать на хлеб. — Конечно смешанная! Это общая секция, тут даже на двери написано! Ты вообще читать умеешь или как?

— Умею, но предпочитаю не утруждать себя мелким шрифтом, когда красивая женщина на входе обещает мне райское наслаждение томным голосом. — Я развёл руками, и вода плеснула, разбежавшись ленивыми кругами. — Откуда мне было знать, что в вашей дыре «общая» означает «приходи голым и смотри на чужие прелести»?

И тут до неё начало доходить. Медленно, по кусочкам, как до жирафа на водопое.

Её взгляд метнулся вниз, к поверхности бассейна, задержался там на добрую секунду дольше, чем позволяли приличия, потом дёрнулся обратно к моему лицу, потом снова вниз, будто её глаза решили жить своей жизнью и послали мозг куда подальше.

— Ты что, — она сглотнула, — ты там сейчас совсем… голый?

— Нет, я в бальном платье и туфлях на каблуках, просто вода такая мутная, что не видно. — Я одарил её самой невинной улыбкой из своего арсенала. — Конечно голый, дорогуша. Голый как младенец, только побольше размером и с более интересными деталями. Сюрприз, правда? Я тоже охренел, когда понял.

Вот тут её и накрыло по-настоящему.

Щёки вспыхнули так, будто кто-то плеснул ей в лицо кипятком, и я с искренним научным интересом наблюдал, как далеко доберётся румянец. Может, до пупка? Это было бы забавно.

Температура в комнате, которая минуту назад грозила превратить меня в сосульку, вдруг перестала падать. Даже потеплело слегка. Видимо, когда вся кровь приливает к личику от смущения, на боевую магию её тупо не хватает. Полезное наблюдение, надо будет использовать в будущем.

— Можешь смотреть, я не против, — сказал я тем особым голосом, от которого у некоторых женщин начинают подгибаться коленки. — Серьёзно. Чего ты мучаешься, выворачиваешь шею, притворяешься, что тебя интересует эта стена? Смотри спокойно, я даже позу приму поэффектнее, если хочешь.