— Нет, он… он пошёл искать Соловья. А то он что-то тоже не возвращается.

Просто замечательно. Один влюбился как мальчишка и не может связать двух слов, второй пропал неизвестно где, третий ищет второго. Отличная команда, мать его, образец слаженности и дисциплины. Ещё пара дней в таком темпе — и я начну скучать по тихой жизни в родовом поместье.

Хотя кого я обманываю. Не начну.

Новый стук в дверь оборвал мои размышления.

Мы все замерли. Этот стук был другим — не отчаянным, как у Марека. Размеренным. Уверенным. Так стучат люди, которые привыкли, что им открывают сразу. А если не открывают — выбивают дверь и спрашивают, почему их заставили ждать.

Марек мгновенно подобрался, и влюблённого телка как ветром сдуло. Рука легла на меч, плечи развернулись, взгляд стал холодным и оценивающим. Вот теперь это снова был капитан гвардии, а не мальчишка на первом свидании.

— Это ваш друг? — спросила Надежда с надеждой. — Как его… Сизый?

— Сизый не стучит, — ответил я. — Сизый влетает в окно и начинает орать с порога.

Марек уже стоял между дверью и Надеждой.

— Эй, внутри! — голос снаружи был грубым и требовательным. — Открывайте! Есть разговор!

Я повернулся к женщине.

— Сиди здесь и не высовывайся. Чем бы оно ни кончилось, даже не думай вмешиваться.

Она хотела возразить, я видел это по её глазам. Но посмотрела на мою спину, на Марека с его мечом, на дверь, которая дрожала от очередного удара, и промолчала. Умная женщина. Знает, когда нужно отойти в сторону.

Я толкнул дверь и вышел на улицу.

Их было пятеро. Крепкие ребята, в грязной одежде и с рожами людей, которые привыкли, что при их появлении все начинают нервничать и тянуться к кошельку. У двоих в руках дубинки, окованные железом. У троих — ножи, и держат их правильно, остриём вверх, как люди, которые знают, как пользоваться этим оружием.

Главный стоял впереди. Бритый наголо, с кривым шрамом через всю щёку и ухмылкой, которая ему явно казалась устрашающей. Может, на ком-то другом она бы и сработала.

— О, — сказал он, увидев меня. — Сам вышел. Молодец. Сэкономил нам время.

Марек встал рядом, и я почувствовал, как он чуть сместился влево. Старая привычка — занять позицию так, чтобы не мешать друг другу, когда начнётся.

Если начнётся.

Я окинул взглядом эту живописную компанию. Пятеро громил против бывшего капитана гвардии и меня. Никаких шансов. У них, в смысле.

— Ну что, — сказал я и улыбнулся, — господа кривые, косые и прочие убогие… поговорим?

— Так, значит, ты тот придурок, который Жирному нос сломал? — спросил один из них с ухмылкой.

— И челюсть, — уточнил я. — Нос был бонусом. Сегодня акция такая — бьёшь в морду, получаешь перелом бесплатно. Поучаствуете?

Марек шевельнулся рядом, но не шагнул вперёд. Только чуть сместился, привалился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди.

— Я сам, — сказал я на всякий случай.

— Да я и не собирался, — он пожал плечами. — С этим отребьем вы точно справитесь.

Капитан уже видел меня в деле, и явно сделал свои выводы. Поэтому понимал, что пятеро уличных громил с дубинками были для меня не угрозой, а так… разминкой перед ужином.

Приятно, когда тебя правильно оценивают.

Здоровый детина с рожей как сковорода заржал в голос:

— Слышь, он чё, серьёзно? Один против нас?

— Может, умом тронулся, — поддакнул другой, который был помельче и понервнее. — Бывает с благородными, я слышал.

Здоровяк слева выглядел внушительно, но дар показывал другое: застарелое повреждение в левом бедре, которое он неосознанно перенёс, перенося вес на правую ногу. Компенсирует массой и широким замахом, но если зайти с его слабой стороны, думаю, посыплется. Тот, что помельче, справа — дар буквально кричал о его нервозности: пульс зашкаливает, мышцы перенапряжены, дубинку держит слишком высоко и слишком крепко. Такие всегда бьют первыми, и первыми же отхватывают.

Трое с ножами в центре… интереснее. На двоих дар почти не реагировал — пустышки, ноль боевого опыта, держат клинки как столовые приборы. А вот третий светился иначе: правильная стойка, расслабленные плечи, взгляд цепкий и оценивающий. Этот знает, что делает. Его оставлю напоследок.

— Может, и тронулся, — согласился я вслух. — А может, просто знаю кое-что, чего не знаете вы.

— И чё ты такого знаешь?

— Что через минуту вы будете лежать на этих булыжниках и жалеть, что решили ко мне сунуться.

Думаю, секунд двадцать на всех уйдёт. Может, пятнадцать, если тот, что справа, дёрнется раньше.

— Ну чё, парни, — главарь махнул рукой, — научите его вежливости.

Правый дёрнулся первым. Я же говорил, нервы. Его дубинка пошла мне в висок, хороший замах, сильный, только я уже был не там, где он целился, а внутри его защиты, и мой локоть встретил его горло прежде, чем дубинка прошла половину пути.

Хрящ хрустнул, он захрипел и схватился за шею обеими руками, а я толкнул его в здоровяка, который как раз начинал разгоняться. Два тела столкнулись с глухим стуком.

Трое с ножами бросились разом, и это была их главная ошибка. Когда атакуешь толпой, вы мешаете друг другу, путаетесь в руках и траекториях, и каждый боится задеть своего. Первый нож я встретил предплечьем, перехватил запястье и вывернул. Парень взвыл и выронил оружие, а я его же инерцией отправил в соседа. Они сцепились на секунду, пытаясь разобраться, кто кого держит.

Секунды хватило. Удар в колено первому, в солнечное сплетение второму, и оба тут же сложились.

Третий, тот самый, который знал дело, не орал и не размахивался. Короткий тычок в живот, сразу перевод на горло, грамотная комбинация. Если бы я был тем, кем он меня считал, благородным мальчишкой без опыта уличных драк, он бы меня достал.

Я ушёл от первого удара, поднырнул под второй, врезал основанием ладони снизу в подбородок. Голова мотнулась назад, глаза закатились, и он начал падать ещё до того, как я убрал руку.

Огляделся. Двое корчатся на булыжнике, один сипит, держась за горло, профессионал лежит без сознания. На ногах остались здоровяк с его дубинкой и главарь.

Здоровяк смотрел на меня так, будто я на его глазах достал кролика из шляпы и этим кроликом кого-то убил. По-крайней мере, подрагивающая дубинка в руке четко сигнализировала о том, что он нервничает.

— Ну? — спросил я.

И он бросился. Отдаю должное, не трус. Хоть и тупой.

Широкий замах от плеча, всё как я и предполагал. Я шагнул внутрь, перехватил его руку на полпути и дёрнул вниз, одновременно подставляя колено. Локоть встретился с коленной чашечкой под углом, на который человеческий сустав категорически не рассчитан, и звук получился выразительным.

Здоровяк завыл.

Где-то в переулке собака подхватила мелодию. Потом ещё одна. Потом кто-то из лежащих на булыжнике решил присоединиться к хору, и на секунду мне показалось, что я дирижирую каким-то очень печальным оркестром.

Остался один.

Главарь стоял на месте, и его рука медленно ползла к поясу, где наверняка был нож.

— Не надо, — сказал я, делая шаг к нему. Он отступил. — Ты же знаешь, чем это всё закончится. Давай сэкономим время — у меня ещё дела, а тебе этих бедолаг надо ещё как-то до лекаря дотащить.

— Ты понимаешь, что натворил? Кривой тебя…

— Кривой здесь не стоит. Зато стоишь ты. И у тебя два варианта. Первый — ты хватаешься за нож, я ломаю тебе что-нибудь важное, и мы продолжаем разговор в другом тоне. Мне это не сложно, но, если честно, немного лень. Второй — ты идёшь к Кривому и передаёшь сообщение. Слово в слово.

Он молчал, ожидая.

— Меня зовут Артём Морн и я приехал учиться в Академии. Я не собираюсь никуда уезжать, скорее наоборот, осел тут надолго. Так что если он хочет поговорить, то я открыт для диалога. А вот если продолжит присылать своих подручных баранов, то я начну обижаться. И тогда больно будет всем. Запомнил?